Я устроился на стуле и сделал глоток горячего чая.

— Ну что сказать… Хана им всем, — хмыкнул я в кружку. — По крайней мере, тем бандам, которые первыми подвернутся под горячую руку, точно крышка. Всех, понятное дело, не вычислят — трущобы слишком большие, но вот кому-то сейчас не повезло конкретно. Одни идиоты решили подзаработать на ливонцах, а огребать теперь придется всем оптом.

Диктор в телевизоре тем временем продолжал:

— Также в ходе ночных рейдов были вскрыты факты преступлений, потрясающие своей бесчеловечностью. Два представителя древней аристократии — барон Резников и виконт Панчин — переступили все мыслимые грани закона и морали. Решением Императора оба дворянских рода полностью лишаются титулов, имущества и подлежат расформированию. Сами организаторы чудовищных преступлений приговорены к пожизненному заключению в секретном комплексе «Катарсис» без права помилования.

На экране появилась предупреждающая плашка: «Внимание! Подробности дела содержат шокирующие материалы и будут озвучены исключительно в специальном ночном выпуске для лиц старше двадцати одного года».

— Отлично сработано, — тихо произнёс я, глядя на экран. — Туда им и дорога.

Но на душе всё равно слегка скребло. Я ведь, если по-честному, знатно так подставил старого герцога Грановского. Скинул ему анонимку, в которой привязал этих двоих дельцов к ливонским шпионам. Я-то знал, что шпионов в их подвалах нет, зато есть кое-что пострашнее. Грановский пошёл на штурм, поставив на кон своё имя, разнёс поместья, ожидая найти агентов Ордена, а наткнулся на фабрику по выкачке детских жизней.

Да, результат получился идеальным — мразей изолировали навсегда, Канцелярия закрыла страшное дело, а дети спасены. Но с точки зрения чести получилось некрасиво. Я использовал старика втёмную.

— Что ж… — я поднялся на ноги и потянулся. — Значит, ночью придётся снова отправляться в гости. Долги надо закрывать лично.

Остаток дня пролетел в привычной суете. Я полечил мелких пациентов, расписал курс процедур для стационара, проверил новые защитные плетения в подвале и перекинулся парой шуток с Лерой.

Ближе к полуночи я заперся в лаборатории.

Привычный глоток маслянистой субстанции из заветного флакона. Тело отозвалось знакомой тянущей судорогой. Хрустнули, перестраиваясь, кости черепа, вытянулись конечности, плечи раздались вширь. Тёмные длинные волосы густыми прядями упали на воротник тёмного плаща. Пара минут — и в зеркале снова стоял надменный лорд Аргус.

Я накинул глубокий капюшон и вышел через чёрный ход.

До поместья Грановского добрался за полтора часа, двигаясь по глухим переулкам. Охраны вокруг усадьбы после вчерашнего прибавилось втрое. Весь периметр натурально звенел от натянутых охранных струн.

Лезть через датчики напролом я не стал.

Сконцентрировал энергию в районе лопаток. Кожа на спине нагрелась, и сквозь ткань плаща вырвались два тонких, гибких кожистых крыла — лёгкий гибридный конструкт, который я скопировал у ночных нетопырей.

— Не люблю я эти крылья, конечно, — проворчал я себе под нос, отталкиваясь от карниза соседнего здания. — Не мой стиль совершенно. Выглядит пафосно и непрактично.

Но открывать пространственные порталы в моём нынешнем теле было сейчас явно не по плечу. Чтобы вырастить нужные узлы для пробоя пространства, потребовался бы год плотных медитаций. Проще было вернуться в прошлый мир и вернуть старое тело целиком.

Поэтому — крылья.

Я смазанной пулей прошил мёртвую зону между двумя сканерами, спланировал к знакомому балкону на втором этаже особняка, сложил крылья, заставив их втянуться обратно под кожу, и тихонько шагнул через незапертую витражную дверь.

В кабинете Грановского приятно потрескивал камин, разгоняя полумрак.

Я подошёл к столу у огня и усмехнулся. На стеклянной столешнице стояли два пузатых хрустальных бокала, до половины наполненных янтарным бренди. Бутылка дорогого алкоголя стояла рядом.

Я не стал церемониться. Опустился в глубокое кресло, взял один бокал и сделал глоток. Бренди оказался превосходным — терпким, с нотками дуба и сухофруктов.

Долго ждать хозяина не пришлось.

Дверь кабинета скрипнула, и внутрь вошёл Константин Грановский. Старый герцог выглядел уставшим, но довольным хищником.

Увидев меня в кресле с бокалом в руке, он даже не шелохнулся, лишь коротко кивнул:

— Я ждал тебя.

— Я знаю, — ответил я своим новым, глубоким баритоном. — Наверное… некрасиво получилось с запиской?

Грановский прошёл к столу, взял второй бокал и сел напротив.

— О да, — протянул старик, глядя на меня поверх хрусталя. — Мягко сказано — некрасиво. Мы ворвались в поместья двух аристократов с полным штурмом. Положили их мордой в пол, разнесли половину имений, перебили кучу сопротивляющейся охраны… И всё это только потому, что я поставил на кон свою репутацию, заявив, что они шпионы Ливонского Ордена.

Я хмыкнул, покачивая бренди в бокале:

— Ну так я ведь не соврал. В грязных делах они были замешаны по самые уши.

— Это вышла знатная подстава, — отрезал Грановский. — И я до сих пор думаю, как на неё реагировать. Ты использовал меня и ресурсы Канцелярии вслепую.

— А что ты мог сделать? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Давай по факту. Будем считать, что это было небольшое одолжение, которое было мне необходимо. А ты получил результат.

Герцог сделал глоток, помолчал, глядя на пляшущие в камине угли.

— Согласен. Люди из них оказались так себе. Будь моя воля, я бы вынес им приговор прямо там, в гостиной, без всякого суда. Но в любом случае Империи нужны были виновные за панику в городе. И чем их больше, тем спокойнее народу.

— Хочешь, дай мне сейчас чистый лист и ручку. Я тебе напишу ещё множество всяких громких имён и фамилий. Пойдешь, разберёшься с ними, почистишь столицу.

Грановский криво усмехнулся:

— Написать-то ты можешь. Но где гарантия, что когда мы к ним вломимся, там тоже найдутся доказательства? Эти двое оказались идиотами, которые вели бумажные архивы своих мерзостей прямо в подвале.

— Идиоты не идиоты, но я знал, что ты там что-то найдёшь, — я поставил бокал на стол. — Поэтому никакой неприятной ситуации для тебя бы не возникло в любом случае. Однако… да. Вышло не очень красиво, согласен.

Я подался вперёд, опершись локтями о колени:

— Поэтому можешь просить у меня одно одолжение, я его исполню. Если, конечно, оно не будет противоречить моим принципам.

Старый герцог хмыкнул, в его взгляде мелькнуло понимание:

— Ты же знаешь, о чём я попрошу.

— Догадываюсь. Касательно твоей дочери Елены. Проверить каналы, подправить ткани, стабилизировать ауру…

— А как я могу просить о чём-то конкретном, — перебил меня Грановский, — если я даже близко не знаю пределов твоих возможностей?

— По химерологии и управлению плотью можешь просить всё. Так понятно?

Герцог долго и тяжело смотрел на меня, переваривая смысл этого короткого «всё».

— И как же мне с тобой связаться, когда я решу? — наконец спросил он. — У меня ведь есть время подумать?

— Конечно, есть. А вот насчёт связи… — я криво улыбнулся. — Пожалуй, если я тебе скажу, тебе это очень сильно не понравится.

— Значит, мои догадки верны⁈

— Я не знаю, о чём ты там догадываешься, но могу сказать прямо. Когда ты решишь высказать своё предложение — просто передай его своей дочери. А она уже свяжется со мной.

Герцог подался вперёд, впившись в меня взглядом:

— Между вами есть связь? Ты лечил её и вложил в неё слишком много себя… Я прав? Ментальный якорь?

Я едва сдержал улыбку, глядя на его напряжённое лицо. Блин, старый безопасник везде видит великие тайны и ментальные каналы. А всё ведь оказалось до смешного проще…

На следующее утро после того, как я подбросил записку герцогу, Елена в клинике вела себя максимально странно. Она ходила за мной по пятам, разглядывала меня исподлобья, прищуривалась и даже попыталась легонько просканировать мою ауру, когда подавала ампулы. Я тогда весь день ломал голову: где я мог проколоться⁈