— Зачем? — не понял Мамонт.

— Шопинг, только никому не говори. Слово в СССР неизвестное почти никому, зато за границей распространено. По магазинам походить, мы, девочки прямо балдеем от этого. Чего смотришь?

— Вот думаю, что не там мы шпионов ловили! — засмеялся Мамонт. — Надо было с Кремля начинать. Как говорится, рыба гниёт с головы.

— Но-но, парниша! А ты знаешь, что моя мать готовила мне запасной аэродром в США?

— Как это? Неужели в диссиденты решила заделаться?

— Вот так. Деда моего заслуженного, ваш Юрий Владимирович на пенсион спровадил. Он как раз дела сдавал в Париже. Послом он там работал. Так вот к моменту, когда он закончит со всем, должна была подъехать и я. Родители в этот момент планировали через Берлин улететь. Средства уже давно были переведены дедом в Швейцарию…

— Так вот вы чего удумали? А как же статья о ракетчиках в ноябре? — спросил Мамонт в расстроенных чувствах. — Неужели тётя Наташа решила всех кинуть?

— Ужели, дядя Мамонт. В ноябре мы должны уже были осваивать нашу новую виллу в Майями. Дед мой шарил, он так и сказал. Чекист к власти пришёл, пора валить. Кто-то его сдал, и он тут же оказался на пенсии.

— Однако. В Майями сейчас холодно.

— Знаю. Сейчас везде несладко. Но можно считать, я свалила. Слушай, Серёжа Иванович, у меня к тебе просьба будет. Прокатимся по Тверской? Хочу посмотреть, что от дома осталось.

— Если сможем, почему бы и нет. По расчётам у американцев на Москву не меньше тридцати ракет полагалось. А ну-ка там везде такие кратеры как в Волоколамске?

— Всё возможно. Увидим. Когда едем? — спросила Наташа.

— Сегодня в ночь. Хочу отсюда уйти по прямой на Ленинградку, благо болота замерзли. Не промахнёмся, а там на шоссе встанем и как по маслу до столицы.

— Чего не по Новой Риге?

— Сама подумай. Можем со старыми знакомыми столкнутся, всемером и без Купола.

— Понятно, решил значит на Ленинградке новых завести? — усмехнулась Наташа. — Там, Серёжа только шлюхи стоят.

— Радиоактивные шлюхи в тундре, — заржал Мамонт. — Нет, просто хочу второй выход отсюда исследовать. Мало ли что, вдруг бежать придётся.

— Вот за что ты мне нравишься, так это ты всегда ходы роешь как крот, — она приблизилась к нему и поцеловала в губы.

— Жизнь заставляет. Зверь никогда не ляжет в нору с единственным выходом.

— Понятно, возьмём ещё кого с собой? — загадочно спросила Наташа.

— Вроде все на месте или кого-то не хватает?

— Меня вчера Овца, то есть Роза попросила уговорить тебя взять с собой Резвого. Он ей чем-то приглянулся, — опустив глаза в пол сообщила Наташа.

— Кота ей уже мало?

— Растёт девка. Уже скоро восемнадцать лет, хотя врала что шестнадцать. Она хитрая, не смотри, что под дурочку косит. В детских домах детишки такую школу проходят, что и взрослым не снилось.

— Допустим, кроме того, что он ей приглянулся, чем он ещё нам может быть полезен? И захочет ли он сам ехать?

— Здоровый парень, в помощь тебе. Кощей то в плане защиты ноль. Клёнов заторможенный слегка, а ты один отдуваешься. И мы с Маринкой. Ну так что?

— Так что передать мой король? — с акцентом спросил Мамонт. — Пусть едет, хуже не будет. Но накосячит, оба получат.

— Замётано.

— А чего ты, так за Розу радеешь? — подозрительно спросил Мамонт.

— Ты же не в курсе. Марина её хорошо знает, с самого рождения можно сказать. Родители её погибли. На пароходе по Волге кататься отправились и все утонули. Она с бабушкой жила до десяти лет, а потом бабка умерла и Овцу отправили в детский дом. Оттуда она вернулась полтора года назад, благо дом за ней остался. За ним соседи присматривали, зимой топили. Ну и жили понятно там. Роза вернулась в шестнадцать лет и пошла работать на местную фабрику. Тяжело ей по жизни пришлось.

— Теперь понял. Ты решила над ней опеку взять? Не очень-то похоже на тебя.

— Почему же, над тобой взяла, — рассмеялась Наташа.

— Хорошо, но пусть не безобразничает.

— Она тебя как бога слушает, ты чего. Вот уж не знаю почему, но ты для неё закон.

— Приятно понимать, что хоть кто-то тебя слушается.

— Ёбобо, шшшш…, Шаланда, Ксерогниль, — неожиданно в палатке ожил приёмник заставив молодых людей подпрыгнуть. — Артём, Машина, Виктор.

— Я сейчас рожу, сука! — выкрикнула Наташа. — Хотя бы предупреждали.

— Тише ты, а то обвинят меня в вивисекции, — цыкнул на неё Мамонт.

— Телескоп, Матрёш, шшшш…, Косичка, — продолжило радио. — Эхолот, Цинга, Изба!

— Мне иногда кажется, что оно пытается с нами общаться, — сказала Наташа.

— Оно кто? Аномалия? Сопредельная реальность? Так УВБ-76 и до войны не отличалось адекватностью. Вообще не пойму зачем слова радиостанции Судного дня, — пожал плечами и начал одеваться. — О чём теперь говорить?

— Буран, Косичка, Ёбобо, — не согласилась с Мамонтом радиостанция и выключилась. Шкала приёмника погасла, в палатке стало тихо.

— Поедем или не поедем? — встревоженно спросила Наташа.

— Поедем и быстрее. Не в ночь, а сейчас. Поднимай ребят, а я пойду проверю ещё раз, всё ли погрузили.

Жилой модуль Клёнов немного переделал, снабдив раздвижной перегородкой. Теперь с улицы человек попадал в тамбур с капсулой стрелка и ещё одним дополнительным местом, оборудованным ремнями. Одновременно тамбур служил складом от пола до потолка оборудованный полочками, ящиками и прочими контейнерами. Клёнов занял всё место, даже к потолку крепились ящики и мешки. Лишь бы не свалились по дороге, Мамонт потрогал их и убедился в надёжности креплений. За раздвижной шторкой находились восемь широких коек по бортам вездехода. Посередине стол с двумя лавками и опять же всё доступное свободное пространство было занято под склад. На крыше лейтенант увидел два огромных контейнера полностью забитых припасами и снаряжением. Их он установил между пулемётами. На крышу теперь вели две приваренные лестницы. Рядом с пулемётами Клёнов приварил компактные сидения, защищённые стальными листами с прорезями на случай, если откажет удалённое управление и стрелку придётся пересесть непосредственно за КПВТ. Сами же пулемёты обзавелись парой прожекторов двигающихся синхронно со стволом. По бортам вездеход закрывали дополнительные листы если не брони, то крепкого металла. Одним словом, Клёнов с помощью людей и гномов прокачал вездеход по самые брови.

— Вот ты где! — Мамонт слез с крыши и столкнулся с Петровичем. — Пару вопросов осталось.

— Давай, а то я изменил время отъезда. Через полчаса трогаемся.

— Что так? Чуйка? Нам ничего не угрожает? — Петрович затравленно оглянулся по сторонам.

— Нет, всё нормально. Так что у тебя?

— Клёнов забрал у Ильича передатчик в вездеход. Матвей Ильич спрашивает, можно ли ему и дальше работать на большом передатчике и искать людей?

— Можно, только пусть назначает им встречу через три недели, не раньше. Без нас ни в коем случае никого в убежище не пускать. Пусть они хоть младенцами трясут за Куполом.

— Не по-людски как-то, — усомнился Петрович.

— Слушай, я не хочу, чтобы вас всех вырезали и сожрали. Здесь кроме людей черти бродят какие-то. Кроха полностью затемнит Купол, чтобы не бередить вашу нежную психику. Стройте дома, растите пищу, а мы через Рубин будем к вам ежедневно наведываться. Если пропустим сутки, то ты Петрович снаряжаешь группу к нам на помощь, усёк?

— Ага. Никого не пускать, вас выручать, — кивнул Петрович. — Удачи вам. Серёга, ты там осторожнее.

— И вы тоже. И ещё одно, поставь круглосуточную охрану возле вашего Рубина. Мало ли что от нас припрётся. И последнее, пароль для нас будет… Ёбобо! Каждый из наших назовёт его, кроме Рыжика.

— Это ещё зачем?

— Не знаю, интуиция. Ты пойми мы уже не в своём мире. Гномов видишь? Так вот они так и сказали, что отныне мы все вместе живём. Вместе с кем? Да хрен знает с кем, Ряха предупредил, что к нам могут заявиться очень опасные личности. Поговори с ним сам, мне уже некогда. Запомни – Ёбобо, это УВБ-76 придумала.