— Серёга, мне что-то не по себе, — прошептала ему на ухо Наташа обняв его. — Что-то не так.

— Что случилось? — также еле слышно спросил Мамонт.

— Зараза, сама на себя не похожа. Во-первых, она всегда на таких понтах была, что даже в нашей среде с ней никто общаться не хотел. Она любого обосрёт, столько гонора, а тут прям паинька и даже дежурит на воротах! Да она же ни секунды не работала! Один раз её девки в туалете Центрального дома литератора так отмудохали, что она неделю не вставала. Папаша её грозился всех посадить, пока к нему не заехал Марк и не объяснил на кого он тявкает.

— Какой Марк? — переспросил Мамонт.

— Авторитет один. Ну ты понимаешь? Из серьёзных.

— Ой, сейчас страшно стало, — Мамонт притворно схватился за сердце.

— Не тупи, мент. Тебе реальную тему обкашляли, дятел, — разозлилась Наташа. — Как будто подменили Заразу. Кроху она давно бы с говном смешала.

— Может так на неё война подействовала? Добрее к людям стала. Меняются же люди? — предположил Мамонт.

— Всё возможно, но вот ты, наверное, не знаешь, но товарищ Иванов…

— С этим то, что не так? — Мамонт прижался к Наташе сзади и начал пристраиваться плотнее с целью незаметного соития под одеялом.

— Не надо, отвали! Где мне потом мыться? Сдурел что ли? — прошипела Наташа, поворачиваясь на спину.

— Динамщица, — пробурчал ей в ухо Мамонт.

— Ага, ты дальше слушай. Товарищ Иванов помер перед самой войной. В начале сентября. Ты разве не знал? — Наташа повернулась лицом к мужу.

— Не может быть! У нас плакаты давно не меняли. Не знал, мне не докладывали! — расплылся в улыбке Мамонт и прижался к груди Наташи.

— Слышь, дебил! — прошипела она. — Я серьёзно! Отец мне снимки с его похорон показывал. Инфаркт у него был, и папаша Заразы его лечил в Кремлёвской больнице, да не вылечил. Вкуриваешь?

— Реально? — Мамонту перехотелось спать. — Не ошибаешься, а кто это тогда? Живой труп, зомби?

— Откуда я знаю. Я как увидела его, сама не поверила. Разговор, поведение, всё как у настоящего. Он про деда мне стал рассказывать, но почему-то забыл, что сам с ним за одним столом в ЦК сидел на совещаниях. Странно всё это.

— Странно, — в унисон ей протянул Мамонт. — Ты хочешь сказать, что эта парочка не та, за кого себя выдаёт?

— Слушай, я всё поняла. Ты наверняка падал из коляски? Признайся, видно же невооружённым глазом. Ты же ущербный! — она беззвучно рассмеялась и схватила его за ухо крутанув по часовой стрелке. Мамонт героически вытерпел боль, не проронив ни слова.

— Тебе конец! Я сейчас! — он сел на кровати и вытащил из-под неё автомат. Отстегнул магазин и отщёлкнул два патрона из пятнадцати оставшихся. Во втором автомате у Резвого их оставалось вообще семь. С таким боезапасом только одиночными стрелять. У охранников тоже АК-74, как и у них, надо будет утром разжиться патронами. Перед разговором с Наташей он хотел попросить, но сейчас понял, что придётся брать силой. Сделав в леске две петельки на разных концах, лейтенант закрепил в них патроны. Саму же леску растянул между противоположными пустующими крайними койками возле входной двери и привязал к металлическим дужкам. Получилась своеобразная сигнализация, патроны едва не касались металла и, если кто-то пойдёт, то обязательно их заденет и патроны ударившись о металл произведут шум. К тому же Мамонт решил не спать, сутки он мог спокойно обойтись без сна. В новом мире такие вещи почему-то переносились проще. Всё благодаря подарку демона, сейчас он чувствовал себя намного сильнее.

— Ты чего там? Стреляться надумал? — прошептала Наташа.

— Спи, я подежурю, — народ уже похрапывал, не спали только они.

— Как скажешь, Серёг. Но моё мнение, надо завтра отсюда валить под любым предлогом. Их здесь столько, ни автоматы, никакие способности нам не помогут.

— Хорошо, спи!

Наташа клюнула его в щёку и отвернулась, закутавшись в своё одеяло. Всё же на платформе дуло, причём прилично. Каким-то образом холодный воздух с поверхности опускался в самый низ, решил Мамонт. Хотя почему каким-то? Самым обычным, холодный вниз, тёплый вверх. Если во время нормального функционирования метрополитена и обогрева станций ещё можно было жить на платформе, то сейчас же чувствовался дискомфорт. В тоже время, если бы воздух не поступал с поверхности, то внизу всё рисковали задохнуться. В обычном режиме вентиляция осуществлялась принудительным образом. А ведь те люди в клетках почти голые, вспомнил Мамонт. Дрожат поди сейчас и зачем они сдались товарищу Иванову? Они же явно не людоеды. У Мамонта перед глазами всплыл демон, который предлагал всем привести ему по десять человек. Они же их не едят, тогда для чего они сидят в клетках? В качестве рабов? Бред, точно нет. Что ещё демоны делают с людьми? Потрошат? Почему он тогда нас отпустил? Шесть человек были у него в лапах. Опять не то, во всяком случае тот не занимался подобными вещами. Остаётся только души. Мамонт и сам точно не знал, что это такое. Все говорят вокруг, душа, душа, а что это, никто не знает. Вот и товарищ Иванов, покойник с двухмесячным стажем того же поля ягода. Иначе почему он держит Таганских в клетках. Очень много вопросов.

Незаметно для себя Мамонт всё же задремал. Он был уверен, что услышит, как звякнут патроны и тут же вскочит. Разбудит всех остальных и все вместе они отобьются, если что. Мамонт уже почти в забытье затолкал свой чёрный цилиндр артефакта в ботинок с высоким голенищем. Он специально надел их, дабы быть готовым вскочить в любую секунду. Но на этот раз всё пошло не по его сценарию. В дверь никто не зашёл, точнее в ту дверь, через которую в спальню попали они, и возле которой Мамонт растянул леску. Открылась другая в противоположной стороне. Маленькая и незаметная, скрытая изнутри каким-то плакатом. Снаружи она была на запоре. Хорошо смазанная щеколда беззвучно освободила дверь и к спящим скользнули две юркие тени. Они не стали убивать людей, хотя и могли. Достав заготовленные бинты, они промокнули их хлороформом из пузырьков и по очереди поднесли к лицам спящих на десять секунд. После такой процедуры люди уже точно не проснуться в ближайшее время.

Следом за отравителями, уже не таясь в комнату вошли несколько человек и обыскали вещи команды Мамонта. У Крохи под подушкой нашли артефакты. Рубин, Батарейку и Горчичник, а также две красных гранаты. Ко всему прочему забрали оружие и пять чёрных артефактов, шестой, спрятанный Мамонтом, они не нашли. Он так и остался у Мамонта в ботинке. Молчаливые фигуры перенесли всех в отдельную клетку и закинули в неё их одежду. После чего с чувством исполненного долга удалились. Пробуждение Мамонта и его друзей было болезненным. В первую очередь конечно все замёрзли, чуть ли не голыми оказавшись в металлической клетке в переходе на Чеховской. Клетка Мамонта начинала собой длинную вереницу подобных сооружений, занимающих весь переход. В каждой из них сидело по несколько человек, Мамонт и компания оказались тоже вместе.

— Что с моей головой? — Наташа лежала на собственном бушлате в одной рубашке, не считая нижнего белья. Она села и схватилась за голову. Не прошло и минуты как она уже с ужасом оглядывалась не понимая, где она находится и толкнула кулачком Мамонта. Рядом материлась Кроха, хлопая себя по карманам и не находя драгоценные артефакты. Все остальные чувствовали себя также. Давал знать о себе хлороформ, вдоволь насмотревшись цветных мультфильмов люди очнулись в холодном продуваемом коридоре в ужасном настроении.

— То же, что и с моей, — Кощей первым пришёл в себя и начал помогать остальным. Вторым событием выливающимся из первого для всех явилось таинственное перемещение в клетку. Кощей ходил по периметру и тря прутья в надежде расшатать их.

— Етить мой лысый череп, — воскликнул Резвый. — Как мы здесь оказались? Не фига не помню.

— Хлороформ, — коротко бросил Кощей, приводя в порядок Наташу. Мамонт сидел на бушлате и тупо смотрел перед собой ничего не соображая.

— Серёжа, ну как посторожил? — ехидно спросила Стерва, придя в себя.