— Вы настоящие? — дрожащим голосом спросил он и ощупал Мамонта. — О, как же я рад. Вы не представляете, что здесь творилось! — Клёнов полез обниматься со слезами на глазах.

— Вы не представляете, что здесь творилось! — подражая его надтреснутому голосу ехидно повторила Кроха. — А вы тоже!

— Мы всё видели, что сделал каждый из вас. Вот прямо за окном, здесь! — Клёнов указал место, где он наблюдал видения. — Страшные вещи! Неужели это правда? А потом демоны штурмовали вездеход, но Конус их всех положил. Видели бы вы, как он с ними расправился. Сверкнёт жёлтым, и монстр сгорает. Недавно приходили вурдалаки, пытались грызть днище, но он их и там достал. А третьего дня пролетала огромная птица, настолько отвратительная, что и описать сложно. Она просто спикировала на вездеход сверху пытаясь его перевернуть, но Конус её сбил ещё в полёте. Но вот как раз тогда Овца и спятила!

— Погоди, а сколько времени прошло? — Марина о чём-то начала догадываться.

— Неделя как вы ушли! Мы прямо из модуля получали продукты из убежища, но портал был настолько мал, что в него пролезал только Рыжик или продукты. Вездеход без вас двигаться не желал и даже не заводился, — с совершенно шальными глазами рассказал Клёнов.

— Охренеть! И как они там в убежище? — спросил Резвый.

— С ними полный порядок, но попасть к нам они не могут. Не могли, может сейчас сработает?

— Где Овца? — сухо спросила Кроха. Клёнов втянул голову в плечи и лишь кивнул на дверь модуля. Кроха крикнула в дверь. — Аллё, кудрявая, ты где? Беее!

Ответ не заставил себя ждать и с яростным криком с половником наперевес из недр модуля пронеслась Овца. Она дико кричала и норовила треснуть кого-нибудь по кумполу. Мамонт успел увернуться, а вот Наташа попал под раздачу. Звонко щёлкнув половник отскочив от Наташиного лба. Сама же Овца не удержалась и на полной скорости вылетела в снег. Кроха и Марина буквально лопнули от смеха свалившись на снег. Резвый с трудом заломал Овцу. Она гневно вращала зрачками ничего не соображая и всё повторяла: «Кушать подано»!

— Видите? Чокнулась, я поседел в первую же ночь после того, как она тронулась! Она подкралась ко мне обернувшись в простыню и избила меня половником спящего! — Клёнов трясся как вибратор, но не от холода, а от страха.

— Я думал вы здесь отдыхаете, — укоризненно покачал головой Кощей.

— Сука, не держи меня, дай я ей втащу! — Наташа пришла в себя и бросилась на ухмыляющуюся Овцу, но Мамонт успел её перехватить и крепко держал сзади за локти. Наташа плевалась и пиналась, силясь достать Овцу, а та, не переставая огрызалась, вращая зрачками.

— Валера, это уже по твоей части. Верни нам прежнюю Овцу, — хохотала Кроха, держась за живот.

— Думаю, прежде её стоит связать. Я не настолько здоров, чтобы выдержать прямое попадание половника по голове, — фельдшер скептически осмотрел Овцу.

— Так у вас пожрать осталось что-нибудь? — спросила Марина вдоволь насмеявшись.

— Да, она постоянно что-то готовила и складывала в холодильник. В ящик с оранжевым камнем, — пояснил Клёнов. — Какое счастье, что вы вернулись. Я думал здесь и скончаюсь.

— Она била тебя? — сочувственно спросила Марина.

— Если бы, на вторую ночь она заявилась ко мне голой…, — Клёнов как-то скукожился и зарыдал.

— Упс, — Кроха сделала прискорбный вид. — Бедненький.

— Вы её свяжите, я хоть нормально посплю одну ночь. Пожалуйста!

— Обязательно. Сейчас обедаем и едем дальше.

Дальнейший путь лежал в центр. Станции неглубокого залегания Мамонт игнорировал, по его мнению, если где-то и должны жить люди, то в центре за Садовым кольцом. Старые станции строились изначально как убежища. Такая, как Горьковская или Чеховская. Вход в Маяковскую, к примеру так и не нашли. На его месте находилась груда битого кирпича и бетона. Раскопать такое было не под силу никому. Вся улица Горького практически исчезла, превратившись в руины. Сама земля встала волнами, асфальт попросту испарился, на месте домов зияли провалы или наоборот кучи щебня. Радиация зашкаливала, и Кощей, выступавший в роли датчика, сообщил о девяти тысяч рентген в час в районе стадиона Динамо.

Над некогда красивым городом висели свинцовые тучи, температура за бортом не поднималась выше минус пятидесяти. Даже в арктических комбинезонах находиться на открытом пространстве можно было не больше пяти минут. Как раз сходить в туалет и сразу назад. Но что удивило путешественников, так это мелкие стаи вурдалаков, копошившихся на развалинах. Чего они там искали никто не понял. Также были уже трижды замечены летающие монстры. Если слова Клёнова Мамонт отнёс к лёгкому помешательству, то теперь видел воочию сам летающих существ. Они практически напоминали тех, что выбрались из чёрного портала рядом с эпицентром. Люди тогда прозвали их горгульями, только те, что летали над центром города, могли соперничать в размахе крыльев с пассажирским самолётом. Не говоря уже о наборе зубов в пасти птеродактиля и шести лапах не считая крылья. Вурдалаки, завидев их тут же пытались забиться в любую щель, чтобы горгульи не добрались до них своими острыми клювами.

Что касается вездехода, то сейчас с Конусом он на самом деле стал броневиком. Пока Наташа осторожно пробиралась в районе бывшего метро Динамо, кстати также надёжно погребённого под тоннами мусора, Конус натурально сбил горгулью. Задумавшись о чём-то своём Адском, она неосторожно приблизилась на двадцать метров к броневику и тут же получила в брюхо жёлтый протуберанец. Стремительным копьём он с треском сорвался с верхушки и пробил насквозь чудовище. Сама рана казалась небольшой, но стремительно начала расширяться, сжигая изнутри горгулью. На землю грохнулись только хвост с парой задних ног и голова, всё остальное сгорело ещё в воздухе. Вурдалаки, завидев броневик разбегались. Мамонт удивился их поведению. Или они здесь были гораздо умнее, или учёнее, но таких тупых наскоков как в сельской местности они себе не позволяли.

Кроме вурдалаков и горгулий люди увидели множество других различных форм живности явно неземного происхождения. Проехав бывший стадион Динамо им повстречался гигантский паук с жуткими жвалами. Он сидел на развалинах и поедал кого-то внешне напоминавшего медведя. Чуть дальше вездеход переехал не менее гигантскую змею, но она уже не успела уйти и Конус разделил её на две части. Что касается земной фауны, то Мамонт увидел в свинцовых сумерках летучую мышь гораздо больше обычной. Мех правда сменился мелкой чешуёй очень похожей на кольчугу. Стайка таких метровых созданий висела вниз головой укрывшись крыльями на фрагменте фонарного столба. Вездеход разбудил их, рыча пробираясь по завалам, но они не испугались и продолжили висеть. Они открыли глаза с ромбовидными зрачками яркого жёлтого цвета и недовольно проводили взглядом возмутителей спокойствия.

От Белорусского вокзала осталась одна большая котловина с начисто выметенными постройками и остекленевшим под воздействием высокой температуры дном. В самом центре пристроилась синяя аномалия. Её действие люди увидели, воочию пройдя недалеко от края котловины. Стая вурдалаков, убегавшая от какого-то монстра, попала в саму котловину скатившись по скользким стенам. Половина из них смогли всё же вырулить по стеклянным бортам, но три вурдалака попали на самое дно, точно в смертельные объятия аномалии. Их расплющило в блин ещё на подходе, причём не сама синяя аномалия, а её отростки, выстрелившие из большой лужи вверх. Три выстрела тонких отростков и три попадания. То есть, если красная начинала действовать только после попадания непосредственно в неё, то синяя могла спокойно достать примерно в десятке метров вокруг себя.

— Вот здесь я жила, — с затаённой грустью показала рукой Наташа. Они как раз проехали Маяковскую, то есть, то место, где примерно должна была находиться станция метро, увидев груды обломков на месте шикарного дома. Уголки глаз Наташи увлажнились, но она взяла себя в руки. Управляя вездеходом, она медленно вела его через завалы включив прожектора и предупреждая всех мигающим Конусом, чтобы не приближались. — Никогда бы не могла подумать, что увижу такую сюрреалистическую картину. Почти вечная ночь, снесённые дома, руины до самого горизонта, и я управляю такой машиной. Вокруг монстры, да такие что волосы стоят дыбом. И как вишенка на торте исчадия Ада, оказавшиеся правдой, а не горячечным бредом графомана.