Сижу, упираясь большим пальцем в край телефона.

Версия с сейфом всё ещё возможна. Артём мог добраться до копии после смерти. Только прежде чем ехать к нему, стоит проверить, где эта подпись вообще использовалась.

Открываю восстановленные счета.

До сих пор я в основном смотрел, что осталось, какие платежи возобновились и сколько ещё сюрпризов приготовили автосписания. В личную историю глубоко не лез. Рабочие дела — понятно, там Виталий, договоры, чужие полномочия. Здесь мои деньги и мои обычные траты.

Подвоха именно тут я не ждал, пока не получил результат экспертизы.

Теперь начинаю листать.

Первые строки скучные. Продукты, доставка, покупки, которые я совершал недавно. Долистываю до времени смерти. Тут тоже ничего странного, я помню большинство этих покупок. Несколько платежей по квартире. Останавливаюсь на крупной сумме, открываю подробности — оборудование. Всё верно.

Листаю дальше. Натыкаюсь на счёт из ресторана.

Сумма неприятная, но сама по себе не удивляет. Я мог сходить с кем-то, оплатить общий счёт, вообще не обратить внимания. Название знакомое, только когда именно я там был?

Открываю операцию. Подтверждена моей магической подписью.

Смотрю на дату и чувствую, как что-то цепляется в памяти. В тот день я покупал кое-что для мастерской. Не заказывал, сам заехал в магазин, потому что нужно было убедиться в сохранности хрупких колб.

Возвращаюсь в список.

Вот покупка. Очная оплата, торговая точка указана. По времени почти рядом с рестораном.

Я помню, как был в магазине, я там до позднего вечера провозился. Ресторан находится совсем в другом месте. Я бы попросту не успел туда доехать и оплатить этот чек.

Ставлю оба платежа рядом на экране. Проверяю время. Почти одновременно. И чей-то счёт за ужин оплатили моей подписью, интересно. Хотя ответ уже вертится на языке

Но к моей смерти операция отношения не имеет. Тогда я был вполне живой, значит, подпись уже была у того, кто ею воспользовался. Выпрямляюсь, придвигаю ноутбук и открываю историю уже на нём.

Теперь смотрю внимательнее.

Обычные траты чередуются с теми, которые я не могу вспомнить. Не каждую забытую я приписываю кому-то другому, мало ли сколько раз я покупал стаканчик кофе по дороге на Арену. Где-то сумма небольшая, где-то наименование получателя вообще ни о чём не говорит.

Открываю подробности одной такой операции.

Нахожу заведение в поиске. Несколько секунд смотрю на фотографии. Потом на сумму. Дешёвый стрип-клуб. Вполне во вкусе моего брата.

Прекрасно.

Я там не был. Ни живым, ни мёртвым, ни в промежутке. Даже в самом угрюмом расположении духа выбрал бы что-нибудь получше, чем подвал с таким входом.

А счёт, тем не менее, оплачен при помощи моей магической подписи.

Дата ещё раньше ресторанной.

Сохраняю обе операции и откидываюсь на спинку. Уже не хочется шутить даже над названием клуба. Копией пользовались до того, как я умер. Это очевидно.

Значит, история с найденным после смерти носителем не объясняет происходящее. Кто-то, и вариантов не так много, получил подпись раньше и спокойно оплачивал ею вещи, о которых я ничего не знал.

Из тех, кому я разрешал использовать подпись, вспоминается только Виталий. И разрешение касалось рабочих договоров, счетов, деловых бумаг. Точно не чужих ужинов и девок у шеста.

Смотрю на договор по «корвету».

Здесь речь уже не о вечернем развлечении за мой счёт. Машину получил Артём.

Удобно ему всё досталось. И договор есть, и подпись настоящая. Можно смотреть мне в глаза и повторять, что всё оформлено нормально.

Закрываю поиск со стрип-клубом, чтобы больше не видеть эти фотографии. В истории остаются две выбранные операции. Для суда этого мало, я и сам это понимаю. Нельзя ткнуть в ресторанный счёт и объявить, что за столом сидел брат.

Но у меня другие планы. Мне достаточно посмотреть, как Артём отреагирует на вопрос, к которому не успеет подготовиться. Я этого засранца хорошо знаю, главное, поймать его врасплох.

Встаю и беру куртку.

По дороге несколько раз тянусь к телефону, чтобы позвонить брату, чтобы не кататься зря. Не звоню, лучше подожду, если он не дома.

За окном уже вечер. На светофорах машины собираются в длинные ряды, и я ловлю себя на том, что смотрю на чужие руки на руле. Похоже, я соскучился по «корвету» и ощущению скорости на дороге.

У дома замечаю брата почти сразу. Он выходит из подъезда, уткнувшись носом в телефон. Рожа довольная, в свободной руке вертит ключи от моей машины.

Останавливаюсь чуть в стороне от дорожки и включаю запись на телефоне. Убираю его в карман и жду.

Брат поднимает голову только когда между нами остаётся всего несколько шагов.

— О, — говорит и замедляется. — Ты чего тут?

— Да вот, тебя жду.

Артём быстро прячет свой телефон.

— Позвонить не мог?

— Хотел сюрприз сделать.

Он смотрит мне за плечо, потом обратно, и быстро прячет ключи в кулаке.

— Я вообще-то собирался уезжать.

— Вижу. На моей машине?

— Опять начинаешь? — он поджимает губы и раздувает ноздри.

Подхожу ближе. Даже руки не поднимаю, но этого хватает, чтобы Тёма начал пятиться к парковке.

— Что, братец, думал, я не узнаю, как ты финт с «корветом» провернул?

Артём дёргает подбородком, собираясь что-то сказать, но я не даю.

— Ты вообще в курсе, что за такое можно сесть? Или обойдёмся без представления и ты отдашь мне ключи по-хорошему?

Он открывает рот, но привычное «всё законно» почему-то не вылетает. Что же, послушаем, что он сейчас запоёт.

— Там твоя подпись, — выдавливает Артём.

Ключи он всё ещё держит так, будто я собираюсь вырвать их вместе с пальцами. Смотрю на его кулак, потом обратно в лицо.

— Знаю. Уже проверил.

Он моргает. Взгляд опять дёргается за мою спину, но просто свалить Тёма не рискнёт, я слишком хорошо его знаю.

— Ну и какие тогда вопросы? Может, ты забыл, что делал перед смертью.

— Ты эту линию собираешься в суде гнуть? — усмехаюсь. — Или, думаешь, я не докажу, что ты по стрипухам за мой счёт таскался? Уверен, что не засветился ни на одной из камер?

Артём начинает нервничать куда ощутимее: глаза бегают, а из-под волос срывается капля пота.

— У тебя два варианта. Ты можешь сейчас отдать машину или продолжить рассказывать мне, как всё законно. Только во втором случае разговаривать придётся уже не со мной.

Артём отворачивается к парковке. Стоит, сжав челюсти, и несколько секунд ничего не говорит. Я не тороплю.

— Так и знал, что дядя всё просрёт, — бормочет он.

Вот теперь интересно. Делаю вид, что ничего нового не услышал.

— И всё равно полез.

— Он сказал, что всё нормально! — Артём резко поворачивается ко мне. — Что ты ничего не… Короче, не надо было его слушать.

Не могу сказать, что сильно удивлён этому.

— Ты же знал, что я его поймал.

— Знал.

— Но решил, что тебе это с рук сойдёт просто потому что ты мой брат?

— Ты умер, Гор! — выпаливает он. — Умер! Что мне надо было делать? Всю оставшуюся жизнь ждать, пока ты разрешишь?

Поднимаю брови.

— Ты бы и так получил тачку по наследству. На кой-было устраивать этот цирк с переоформлением?

Он дёргает плечом.

— Не хотел ждать. Я и так как собачёнка вечно ждал от тебя подачек.

— Да ладно, — усмехаюсь. — Ты сейчас это серьёзно? Может, ещё заведёшь любимую волыну, что мне всё просто так досталось? А?

Брат скрещивает руки на груди и кривит губы.

— То-то же, — фыркаю. — Не я один родился талантливым в нашей семье. Только что-то не помню, чтобы ты рядом со мной над учебниками корпел. Тебе же всю жизнь было скучно.

— Я не мог поставить себе сильный Аспект, как ты, — почти рычит Артём.

— Ты идиот? Мне тоже никто не воткнул сформированный Аспект Огня. Пришлось, знаешь ли, потрудиться, чтобы развить его. А Архитектором так и вообще любой может стать, если учиться.