— Ага, и поэтому вас так мало, — цедит Артём.

— Разве я виноват в том, что другие учиться не хотят?

Артём отводит глаза. По дорожке к подъезду идут люди, и он отступает в сторону, пропуская их. Я остаюсь напротив. Со стороны вполне обычный семейный разговор, если не смотреть на то, как у брата ходят желваки.

— Я просто не хотел ждать, — тихо говорит он.

— Всё как всегда, — пожимаю плечами. — А дядюшка, как обычно, прикрыл твой зад. Мог бы уважить труп брата и не бежать отгребать «корвет», пока я остыть не успел.

Да, дядюшка и правда всегда прикрывал зад Тёме, видимо, признал в нём родню по желанию жить за чужой счёт. Глупо было бы думать, что с «корветом» Артём вдруг всё устроил сам — у него бы мозгов и хитрости не хватило. Только сейчас меня больше интересует другое.

— Подпись откуда взял?

— Какую подпись?

— Артём!

Он смотрит мимо меня.

— Я тебе уже сказал, там всё…

— Ресторан. Стрип-клуб. Ещё перечислить?

Брат быстро переводит глаза на меня. На секунду в них появляется почти возмущение.

— Ты теперь каждую копейку считать будешь?

— На моих счетах? Представляешь, буду.

— Да там суммы-то…

— Я и так долго терпел. Откуда у тебя подпись?

Он проводит ладонью по лицу. Ключи звякают, и я невольно перевожу взгляд на них. Дело-то вовсе не в машине. А скорее в неуважении. Я и умереть не успел, а брат кинулся отгребать себе кусок от моего пирога, хотя я никогда не отказывал ему в покупке хотелок за мой счёт.

Может, зря. Глядишь, взялся бы за ум и начал зарабатывать сам. Но мне казалось, что мы семья, а семье надо помогать. Только привело это к тому, что дядя, несмотря на свои доходы с моего бизнеса и мою помощь в обеспечении его многочисленной семьи, всё равно подворовывал. И родной брат по его стопам пошёл.

— Копию сделал, — говорит наконец Артём.

— Когда?

— Давно.

— Насколько давно?

— Пару лет назад. Какая теперь разница?

Некоторое время просто смотрю на него.

— Что значит, какая разница? Ты лазил в мои деньги без спроса.

— Я ж не постоянно! Иногда пользовался. Ты бы даже не заметил.

— Так я и не замечал. Ты на это рассчитывал?

— И что теперь-то? Или я должен был у тебя каждый раз просить?

— Нет, твою мать, Артём, ты должен был платить своими.

Брат отводит глаза. Похоже, ответ его не устраивает, но другого у меня нет.

— Это были мелочи, — говорит он. — А с машиной дядя сказал, что можно оформить. Ты всё равно…

— Умер. Я уже слышал.

Он поджимает губы.

Старые платежи больше не загадка. Просто мой брат пару лет развлекался с моей подписью, а я был слишком занят, чтобы заглянуть в собственные расходы.

— Ты хоть понимаешь, до чего дошёл? — спрашиваю.

— Не начинай.

— А я начну. Талант у тебя есть. Я тебе предлагал учиться, работать рядом. Можно было в университет пойти, нормально развиваться. Ты же не безрукий.

— Конечно, под тобой сидеть, пока ты…

— А деньги из-под меня брать не унизительно?

Он резко замолкает.

— Тебе зависть совсем разум затуманила? Всё не так, все мешают, а мне просто повезло. А сам даже на развлечения заработать не захотел. Взял чужую подпись. Потом решил, что и машину можно вне закона дёрнуть. Это мошенничество и уголовное дело!

— Ты ничего не понимаешь.

— Я как раз всё прекрасно понимаю.

Артём переступает с ноги на ногу. Его уже трясёт, но я не собираюсь успокаивать. Пусть хоть немного постоит с этим, не перекладывая на меня ответственность. Всю жизнь я только и слышал, что всем и всё должен, а ведь я самый младший в семье.

Да, я родился с пластичной структурой, которая способна принять серьёзный Аспект. Но её всё равно надо было развивать, учиться и торчать на тренировках, пахать до изнеможения, чтобы добиться успеха.

— Если бы ты не был моим родным братом, — говорю наконец, — мы бы сейчас не здесь разговаривали. Сидел бы в полиции и объяснял, почему моя подпись у тебя оказалась.

Он поднимает глаза.

— Ты на меня заявишь?

— А ты уже в наручниках?

Плечи у него чуть опускаются, и я сразу добавляю:

— Но машину вернёшь. И больше к моим деньгам не притронешься. Так что ключи на базу, а сам вали, куда собирался.

Артём смотрит на связку. Несколько секунд крутит её в руке, потом бросает мне под ноги.

— Забери свою тачку. Она мне всё равно не нравится.

Ключи ударяются об асфальт.

Стою и смотрю на него. Вот оно, любимое: не больно-то и хотелось. Только пару лет пользоваться моей подписью почему-то хотелось, а теперь даже поднять руку нормально не может.

Наклоняюсь, подбираю связку. Проверяю корпус брелока, стряхиваю пыль.

— Поздравляю. Больше не придётся на ней страдать.

Артём разворачивается, но я останавливаю его, придерживая за плечо.

— Подожди.

— Чего ещё?

— Слепок.

Он смотрит на мою руку.

— Отпусти.

— Носитель с моей подписью гони.

— Его здесь нет.

— Значит, идём туда, где он есть.

— Гор, я тебе машину отдал!

— Пока только ключи. А сейчас ты вернёшь всё остальное.

Он громко дышит через нос, глядя мне в лицо. Проверяет, насколько серьёзно я настроен? Он же не думает, что я просто оставлю ему доступ к счетам?

Стою спокойно. После его признаний угроза полицией уже не просто попытка взять на испуг, и он, кажется, это тоже понимает.

— Он дома, — говорит наконец.

— Отлично. Далеко ходить не надо.

В квартиру поднимаемся молча. Он сбрасывает обувь, проходит внутрь и сразу направляется в спальню. Я остаюсь у двери, не собираясь устраивать обыск. Сделаю проще — сменю счёт и переоформлю магическую подпись.

Через минуту Артём возвращается с носителем. Кладёт мне на ладонь, стараясь не касаться пальцев.

— Всё?

— Угу.

— Другие копии есть?

Он мотает головой.

— Точно?

— Да нету! Мне одной хватало.

Смотрю на него, и он отворачивается. Убираю носитель в карман.

Артём явно ждёт, что теперь я уйду. Даже перемещается ближе к двери, будто собирается проводить. Вместо этого достаю телефон и открываю договор по машине.

— Оформляем обратно.

— Прямо сейчас?

— Нет, оставлю тебе ещё на два года. Конечно сейчас.

Он садится, упирается локтями в колени. Я остаюсь стоять рядом, пока брат открывает всё необходимое. Несколько раз тянет время, перечитывает одно и то же, хотя я даже предположить не могу, с какой целью. Я всё равно заберу машину.

Сам тоже проверяю каждую строку. Слова Артёма мне больше недостаточно. Машина должна принадлежать мне официально.

— Здесь подтверждай, — говорит он.

Подписываю свою часть. Жду, пока Артём закончит. Он хмурится, пару раз зло касается экрана и откидывается на спинку.

— Доволен?

Не отвечаю, пока не получаю подтверждение. Открываю сведения, проверяю владельца.

Гордей Романович Соколов.

— Теперь всё, — говорю.

У порога задерживаюсь, хочется сказать ещё что-нибудь. Про подпись, про деньги или то, что я ему всё-таки брат. Только он это и так знает. Знал, когда делал слепок, чтобы расплачиваться моими деньгами в барах. И знал, когда оформлял «корвет» в обход завещания.

Поэтому просто выхожу.

Во дворе нажимаю на кнопку брелока. Машина отзывается, обхожу её, осматриваю кузов. Новых коцок не появилось. Открываю дверь, сажусь за руль и подстраиваю сиденье обратно под себя.

Руки сами ложатся как надо. Вот только лишний свет в салоне портит всё впечатление.

Вспоминаю ещё и про внешнюю подсветку.

— Господи, Артём.

Кто вообще решил, что спортивной машине не хватает сходства с дешёвым клубом?

Выключаю эту «красоту» и запускаю двигатель.

Из двора выезжаю без спешки. Сейчас совсем не хочется давить на газ. Хочется проверить, что брат не оставил мне ещё и механических сюрпризов.

На следующий день загоняю «корвет» на СТО.

— Подсветку снимите, — говорю сразу.