Он запинается. Я наклоняюсь к столу, упираясь в него обеими руками.

— Ты прекрасно понял, о чём я спрашиваю. Что случилось с моим материалом?

— Прошу вас соблюдать дистанцию.

— У меня с моим материалом и так прекрасная дистанция. Я даже не знаю, где он.

— Вы повышаете голос.

— Пока только голос.

Он встаёт. Халат сползает с одного плеча, врач одёргивает его и обходит кресло, словно пытается за ним спрятаться. Надо полагать, он прекрасно знает, что перед ним боевой маг с репутацией крайне нетерпеливого Огневика.

— Я не позволю разговаривать со мной в подобном тоне. Вы вообще понимаете, с кем имеете дело? Я известный специалист, светило науки, мои исследования…

— А я известный покойник. Давай не будем мериться известностью.

— Здесь вам не Арена!

— Уже заметил. Там хотя бы мне платят за беготню.

Он тычет пальцем в сторону двери.

— Выйдите. Вернётесь, когда успокоитесь. У меня научная работа, я не обязан терпеть…

— Слышь, светило. Сейчас будешь светить по-настоящему. Что вы сделали с моим материалом?

— Сначала мы уточним все обстоятельства, после чего с вами свяжутся в установленном порядке.

— Эта кнопочка вентилятор выключает? — уточняю, указывая на кнопку на столе.

— Да. А, что?

— Дует.

Обхожу стол. Врач пятится, цепляет ногой основание кресла и едва не садится мимо. Хватаю его за плечо раньше, чем он падает, а второй рукой подхватываю под колено.

— Вы что делаете⁈

А что я делаю? Резко жму на кнопку, и вентилятор останавливается. А потом работают молниеносно. Подбрасываю врача рывком, добавляя львиную долю Движения.

Снаружи это выглядит так, будто я просто взваливаю задохлика себе на плечо. Весу в нём и правда немного, зато вопит за двоих.

Поддёргиваю его выше, пока он цепляется за халат. Встаю на устойчивую тумбу, а дальше дело техники и Движение в помощь.

Врач лягается и орёт, пока я закидываю его ногу к основанию вентилятора. Он тут же перестаёт дёргаться, а я хватаю пояс от его халата одной рукой и перекидываю через лопасть:

— Молись, что он выдержит твою тушку.

Врач замирает, а я быстро закрепляю его голень, придерживая задохлика за халат и помогая себе Движением, чего тот уже не видит.

Спускаюсь с тумбы, придерживая врача за халат. Движением гашу раскачивание, которое сам же и устраиваю. Мужик повисает вниз головой.

— Снимите меня! Немедленно!

— Не в твоём положении что-то требовать. Ответь на мои вопросы, и я сниму.

Он машет руками, достаёт до спинки кресла. Отодвигаю его ногой, пока он не свернул себе шею, пытаясь подтянуться.

— Охрана!

— Да ори, а то вентилятор у тебя хлипкий, не переживёт соседства.

Оглядываюсь на дверь, но гостей у нас не появляется, похоже, шумка в кабинете тоже отличная.

Халат сползает врачу на плечи. Он пытается придержать его одной рукой, другой показывает на крепление. Вверх ногами угрожать пальцем у него получается плохо.

— Вы ответите за это! Вы не представляете, какие последствия…

— Представляю. А ты пока не представляешь, как я устал слушать отговорки вместо ответов.

Смотрю на его покрасневшее лицо. В виске бьётся жилка, и перед глазами на секунду возникает утренняя трубка с водой. Поток уже есть.

Придерживаю врача за предплечье, чтобы не крутился. Пробую нащупать Движением то, о чём утром только размышлял. Получается не сразу. Он дёргается, ругается, и я едва не теряю ощущение.

— Замри.

— Снимите меня!

Чуть усиливаю уже существующее движение крови. Под грудиной начинает теплеть. Вот оно. Удерживаю совсем немного, наблюдая за лицом врача.

Он перестаёт ругаться на середине слова. Кожа быстро краснеет, на лбу выступает пот. Капля стекает к волосам.

— Что вы… Мне жарко!

Ослабляю воздействие. Мана уходит ощутимо, это вообще не похоже на лёгкий рывок по залу. Врач шумно дышит и дёргает ворот рубашки. Я всё ещё держу его за руку.

Получается. Не показалось ни с трубкой, ни в бою.

— Вы меня спалить решили⁈ — с ужасом спрашивает он.

Теперь никакого бахвальства в голосе нет. Только мокрое лицо, которое он безуспешно пытается вытереть свисающим халатом.

Прекращаю подачу. Не хватало ещё, чтобы он вырубился раньше ответа. Отпускать руку пока не спешу, пусть считает, что всё продолжается.

— Ещё раз начнёшь юлить — проверю, сколько градусов ты выдержишь.

— Вы не имеете права!

Чуть сжимаю пальцы. Врач втягивает голову в плечи и торопливо пытается оттолкнуться от меня свободной рукой.

— Использовали! Часть материала использовали! — выпаливает он.

Разжимаю ладонь. Он качается, я придерживаю его за халат и смотрю в лицо.

— Что это значит?

— Вы серьёзно? Вы не знаете, что бывает, когда мужской биоматериал соединяют с женским?

Несколько секунд стою, всё ещё держа его за одежду. Слова понятные. Каждое по отдельности я прекрасно понимаю, только в голове почему-то тишина.

Открываю рот, но вопрос получается совсем не тот, с которым я сюда пришёл.

— Эт чё получается… я буду папой?

— Не обязательно, — говорит врач. — Для начала меня надо снять.

Смотрю на него, потом на крепление, которое учудил. Я так и стою с зажатым в кулаке халатом, пока мужик осторожно пытается подтянуться.

— Не дёргайся. Сейчас.

Забираюсь наверх. Подхватываю врача под спину, чтобы не грохнулся, когда освобожу его. С поясом приходится повозиться. Задохлик висит молча, только вцепляется мне в рукав и мешает нормально перехватить его.

— Руку отпусти.

— Вы меня уроните.

— Пока не собираюсь.

Освобождаю ногу и спускаю его на кресло. Он сразу хватается за подлокотники, а я отхожу к столу. Врач смотрит на очки, которые лежат на столе, подвигаю их к нему поближе. Он забирает их, но надевать не торопится.

— Воды, — говорит хрипло.

Нахожу у окна бутылку, наливаю в стакан. Пока он пьёт, подтягиваю второй стул и сажусь напротив. Очень хочется спросить всё сразу, но я стискиваю пальцы на колене и жду, пока он поставит стакан.

— Давайте по порядку. Что значит «не обязательно»? — начинаю я.

— Мы провели процедуру. Но это не означает, что наступила беременность.

— Это как? — вздёргиваю брови.

— Потому что это была ВМИ.

Смотрю на врача и думаю — издевается?

— Ну да, как я сразу не догадался, — цокаю. — Я же тоже врач. Вы не знали?

Тот натягивает очки на переносицу и вздыхает:

— Внутриматочная инсеминация не сильно отличается от обычного оплодотворения. Это не ЭКО или подобные магические процедуры. Результат не гарантирован.

— Ага. А узнать можете, что там вышло?

— Только по результатам обследования клиентки. Но таких результатов у меня нет.

— Сколько вы использовали?

— Одну порцию.

Врач наконец надевает очки нормально. Я смотрю на него, пытаясь вспомнить, когда вообще начал переживать по такому поводу. Честно говоря, до сегодняшнего дня меня интересовало, чтобы никакой беременности не наступило. И желательно потом не приходилось её проверять.

— Когда?

Он тянется к клавиатуре, но перед этим смотрит на мою руку возле монитора. Убираю её. Врач открывает карточку и называет дату.

Некоторое время размышляю.

— Это день, когда я воскрес.

— Утро того дня, если быть точным, — говорит он. — О вашем возвращении тогда ещё никто не знал.

Откидываюсь на спинку. Пока меня готовили к кремации, здесь уже использовали мой материал. Очень насыщенный день, оказывается. Жаль, в первой половине я не смог поучаствовать лично.

— Почему именно утром?

— Процедура привязана к циклу клиентки. Время нельзя назначить как обычный приём, когда всем удобно.

— Во как. А почему?

— Я не могу раскрыть вам особенности здоровья пациентки.

— Она что ещё и больная?

— Господин Соколов, — врач поправляет очки, которые съехали на нос, — я правда не знаю деталей. Я лишь провёл процедуру.