Кручу этот кусок отдельно, собираю варианты и проверяю на колонке. Громкость держу ниже той, после которой правое ухо начинает напоминать о себе.

Быстро не получается.

Один вариант почти ничего не меняет. Другой вместе с резким звуком съедает вообще всё вокруг.

Тоже бесполезно. В итоге вожусь до вечера.

Между делом Настя опять пишет.

«У меня завтра ещё один кастинг. Если возьмут, будет моя первая нормальная роль».

«Удачи».

«Спасибо:)»

Я возвращаюсь к Форме.

К ночи получается заготовка, которая уже нормально справляется с водой и частью мелкого мусора и позволяет экспериментировать со звуком дальше.

Спереди держит лучше, сбоку хуже. Расход маны всё ещё большой.

Но это уже не рисунок в тетради, а штука, которую можно включить и проверить руками.

Между делом случается одна проверка, которую я из осторожности не довожу до конца, а потом честно смеюсь над собой.

Я подумал, что неплохо бы узнать, как защита поведёт себя рядом с огнём, а то кто знает, с кем жизнь сведёт.

Беру спичку.

Зажигаю. Подношу к лицу и смотрю на маленький оранжевый огонёк.

Подношу чуть ближе.

Стою так секунды три и понимаю, что если ошибусь, останусь без брови.

— Да ну на хрен. Не сегодня.

Минуту назад идея действительно казалась мне отличной, но если подумать, один раз я уже довёл эксперимент до конца. Не стоит повторять ошибки прошлого.

Настенька пишет вечером.

«Хочешь кофе?»

Смотрю на экран.

«Где?»

Она присылает название.

И тут я уже смеюсь в голос.

Заведение знаю прекрасно.

Когда-то бывал там регулярно. Дорого, красиво, половина столиков занята знаменитостями. Возле входа вечно кто-нибудь с камерой или хотя бы телефоном. А если «повезёт» — сразу несколько.

Очень удобное место для начинающей актрисы, которая случайно пьёт кофе с Пекло.

Листаю нашу короткую переписку назад.

Написала только после того, как вокруг меня снова разгорелся скандал и фамилия полезла из каждого утюга. Завалила вопросами, мило пообщалась, тонко намекнула, что хочет со мной засветиться. Хотя как тонко? Жирнее некуда.

Ну да.

Всё довольно просто.

Пишу:

«Туда не поеду. Можем сходить в неприметную, но хорошую кафешку».

Ответ приходит быстро.

«Почему? Там хорошо, а в кафешке скучно».

«Знаю. Поэтому и не поеду».

Точки появляются и исчезают, но потом приходит:

«Не поняла».

Пару секунд думаю, как сформулировать без лишней грубости, ведь уже ясно, что её интересует вовсе не кофе со мной, а скандал вокруг меня.

«Я сейчас светиться не хочу. Если ты рассчитывала немного подтолкнуть карьеру рядом со мной, время выбрала неудачное».

На этот раз ответа нет почти минуту.

Потом:

«Ого. Ты о себе высокого мнения».

Улыбаюсь.

«Есть немного».

Ещё пауза.

«Ну и ладно. Не больно-то хотелось».

«Вот и договорились».

Чат закрываю, что-то подсказывает мне, что она больше не напишет.

Без скандала, без лекции про настоящие чувства и без попытки объяснить взрослой девушке, почему мне стало скучно ещё до встречи.

Раньше, наверное, всё равно бы поехал.

Красивая же. И какая разница, зачем она там оказалась, если всем весело?

Теперь почему-то разница есть.

Ладно.

Хватит женщин. У меня бой с Шипом скоро.

Ещё через день еду в «Тайфун».

Филиал выбираю другой, дальний. После Светланы вокруг меня снова слишком много глаз, и теперь я чаще меняю маршруты и всё больше хочу в маске.

Для любого нормального человека связь Вектора с Пекло и так звучит как бред.

Пекло — Огонь.

Вектор — Движение.

Один маг — один Аспект.

Но зачем помогать тем, кто любит искать совпадения?

В зале днём почти пусто.

Разминаюсь спокойно, без максимальных рывков. Лекарства уже сделали своё: слышу нормально, гул остался где-то далеко и в основном напоминает о себе вечером.

Потом иду в сектор и держу защитный контур в движении.

Не разваливается — уже неплохо.

Но мне нужен человек, который умеет бить с дистанции и согласится пару дней работать по заданию.

Водника замечаю в дальней части зала.

Я видел его в другом филиале. Мужик примерно моего возраста или чуть старше. Подхожу, когда он заканчивает серию и делает перерыв.

— Слушай, есть разговор.

Он смотрит на мою маску.

— Валяй.

— Мне нужен спарринг. Ты работаешь с дистанции, я тренирую защиту.

— Почему я?

— Я видел твои тренировки, мне подходит твой стиль.

Он усмехается.

— Платить будешь?

— Буду. Но только за работу.

— Тогда можно.

Договариваемся на несколько тренировок. Уже собираюсь отходить, но он тормозит:

— Ты в закрытых дрался?

— Дрался.

— Это же у тебя с Шипом бой должен был быть, а потом Акустик вышел?

Смотрю на водника внимательнее.

— Было дело. А что?

— Поговаривают, ты хочешь надрать задницу Шипу.

— Кто говорит? — любопытствую.

— Сам Шип и трепит языком.

— А у тебя какая-то личная к нему неприязнь?

Мужик кривится:

— Я продул ему.

— И тебе не понравилось.

— Ты просто не знаешь, что он после победы любит поговорить. Рассказать тебе, почему ты зря сюда пришёл, где твоё место и сколько лет ещё надо тренироваться, чтобы рядом с ним постоять.

— Приятный человек.

— Очень. Если размажешь его — плакать не буду.

— Общественный заказ принят.

— Все до боя шутят.

— Я и после обычно могу, — пожимаю плечами.

Он хмыкает.

Послушать человека, который уже выходил против Шипа, полезно. Строить бой — нет. Тем более, я понятия не имею, может, на самом деле они корефаны. И он тут, чтобы выведать мою тактику против дружка.

Мне водник нужен для другого.

Вода прилетает сбоку, когда я уже убираю руки.

Перед лицом всё чисто, зато по затылку прилетает так, что приходится шагнуть вперёд. Холодная струя стекает за воротник. Пытаюсь повернуться к воднику, которого зовут Сергей, и ловлю остатки потока щекой. В правом ухе хлюпает.

— Стоп, — говорю и наклоняю голову. — В ухо не надо.

— Ты сказал бить в голову.

— Уже жалею о формулировке.

Он опускает руки, а я промокаю ухо краем полотенца. Вроде обошлось, даже привычный гул не усиливается. Но следующую атаку пока откладываем.

Домашние проверки за последние пару дней, после того как мы договорились о спаррингах, рядом с реальным боем вообще ни о чём.

— Давай пока помедленнее. Мне надо одну вещь поправить.

Сажусь у края сектора и открываю схему на телефоне. Защитный контур перед лицом работает, но стоит повернуться — получаю по голове. Пока расширяю защиту за уши, приходится согласовывать её с плавающими узлами помехи в маске. Проверяю отражение на экране: лицо по-прежнему скрыто.

Под затылком ещё остаётся щель. Сдвигаю связку и проверяю поворотом головы: теперь защита следует за маской, не задевая плавающие узлы помехи.

Делать ещё одну вещь, которую придётся надевать перед боем, я не собираюсь. Маска на мне всё равно будет. Через неё уже работает Движение, остаётся нормально совместить защиту с тем, что есть.

Постепенно мы с Серёгой привыкаем друг к другу. Он больше не спрашивает, зачем мне очередная пауза. Отходит попить, пока я правлю схему, а потом проверяет результат с таким усердием, что иногда хочется попросить скидку за стирку одежды.

Запасную футболку теперь ношу в сумке. Полотенце тоже, хотя к концу занятия оно обычно мокрее меня.

Самая неприятная штука обнаруживается при повороте головы и пока не могу от неё избавиться. Пропускаю туда несколько раз, прежде чем удаётся согласовать защиту с движением маски. Зато после исправления могу смотреть через плечо и не получать за это в ухо.

— Добавляй, — прошу, когда Серёга обрывает атаку.

— Точно? Ты потом за лечение с меня не удерживай.