Тронный зал Асмодея, обычно место для зрелищных судов над грешниками и демонстрации его абсолютной власти, сегодня был подготовлен для несколько иной аудитории. Вместо огненных фонтанов и криков осужденных душ, горели приглушенные, но внушительные свечи из обсидиана, а воздух был наполнен ароматом ладана и... свежеиспеченных круассанов (это была уступка Шрёдингеру, который отказывался участвовать в любом совете без выпечки).

Асмодей, в своем полном церемониальном облачении из темного бархата и сверкающего обсидиана, восседал на троне, сделанном из застывшей лавы и душ самых упрямых грешников. Рядом с ним, на отдельном, специально сконструированном для нее кресле (с анатомической спинкой и подставкой для скетчпада), сидела Марго. Ее взгляд был сосредоточен, на губах играла задумчивая гримаса, а стилус в руке нетерпеливо постукивал по голографическому экрану. Шрёдингер, как обычно, был невидимым, но его бубенчик на хвосте издавал легкое позвякивание где-то под троном Асмодея.

Первой появилась Лилит. Она не вошла – она "вплыла" в зал, окутанная облаком фиолетового дыма и ароматом редких ночных цветов. Ее черные, как смоль, волосы были уложены в сложную прическу, инкрустированную паутиной из чистого серебра, а ее тело было обтянуто платьем из живого сумрака, который извивался вокруг ее идеальной фигуры. Глаза, глубокие и древние, мгновенно нашли Асмодея.

— Мой владыка, — промурлыкала она, ее голос был медом, смешанным с ядом. — Как любезно с твоей стороны пригласить меня. Я уж думала, ты забыл о существовании тех, кто действительно понимает природу космических кризисов. В отличие от... некоторых.

Ее взгляд скользнул по Марго, и в нем промелькнуло еле заметное высокомерие.

Марго не изменила позы, но ее стилус остановился.

— Рада, что ты смогла прервать свой курс по «мастерству стервозности для начинающих демонесс», Лилит, — спокойно ответила Марго, даже не поднимая головы. — Твой опыт в создании кризисных ситуаций будет для нас бесценен.

Лилит дернула бровью, но промолчала, грациозно усаживаясь на одно из почетных мест, предназначенных для архидемонов. Ее истинная мотивация была проста: угроза «Большого Скукоживания» означала угрозу ее собственной, древней власти, ее территории и ее бесчисленным интригам. В мире без индивидуальности не будет места и для перводемонессы.

Следующим, едва не споткнувшись о собственный пергамент, вбежал Мальфас. Его обычно безупречный костюм был помят, один из его рогов был покрыт пятном от чернил, а в руках он сжимал стопку свитков, которые, казалось, вот-вот загорятся от его нервозности.

— Владыка! Главный архитектор! — воскликнул он, задыхаясь. — Кошмар! Катастрофа! Вселенский дефолт! Мои расчеты показывают, что если тенденция «скукоживания» сохранится, уже через две декады ад столкнется с нехваткой душ, а наши активы в виде проклятий обесценятся! Налоговые поступления с верхних миров сократятся! Это... это финансовый Армагеддон!

Мальфас упал на колени, пытаясь расстелить один из своих свитков, на котором мелькали невообразимые графики падения ценности бытия.

— Я уже предложил заморозить все счета в Секторе Жадности и перевести их в фонд «Анти-Скукоживание», но это лишь полумера! Нам нужен план! Срочно!

Асмодей кивнул.

— Именно поэтому мы здесь, Мальфас.

И тут, из портала, который почему-то материализовался прямо посередине стола с круассанами, вывалилась баба Нина. Она была в своем боевом ситцевом халате, голова повязана цветастым платком, а в одной руке она держала плетеную корзину, из которой торчали какие-то подозрительные грибы, а в другой – замасленный термос.

— Привет, черти! — бодро воскликнула баба Нина, отряхиваясь. — Что, собрались, голуби мои сизые? Соскучились по бабушке? А я вам, значит, грибочков лесных принесла! И самогоночки, от всех хворей! От космического похмелья, говорят, самое то!

Она плюхнулась на свободное кресло, которое мгновенно скрипнуло под ней, и начала выкладывать из корзины причудливые, светящиеся грибы.

— Эти, значит, для мозговой деятельности, — она ткнула в синие, пульсирующие грибы. — А эти, зеленые, от дурного глаза! А вот красненькие... эти, значит, для любви! От скуки и для радости!

Лилит посмотрела на грибы, затем на бабу Нину, затем на Асмодея с выражением абсолютного ужаса.

— Владыка, ты что, позволяешь этой... земной твари... разгуливать по твоему тронному залу с этими сомнительными предметами?! Это не гильдия ведьм, это Совет Высших Демонов!

— Она моя бабка, — спокойно ответила Марго, не поднимая головы. — И ее грибы, как ты увидишь, еще пригодятся. Особенно тебе. На случай, если ты захочешь наладить связь со своим внутренним парадоксом.

Баба Нина удовлетворенно хмыкнула и открутила термос. По залу поплыл резкий, но чем-то притягательный запах самогона.

Асмодей откашлялся, привлекая внимание.

— Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать правила этикета или качество грибов бабы Нины. Хотя, признаю, они будут весьма кстати... Шрёдингер!

Кот, наконец, вылез из-под трона, прыгнул на стол и, облизнув лапу, начал.

— Как я уже объяснял этим двуногим, мультивселенная страдает от "системной усталости". Или, как я это называю, "Большого Скукоживания". Реальности схлопываются. Уникальность исчезает. Мой любимый, абсолютно парадоксальный клубок ниток... исчез. — Последние слова кот произнес с такой трагичностью, что даже Лилит на мгновение забыла о своих интригах.

Марго взяла слово, подняв голову и оглядывая присутствующих. Ее голос был тверд и уверен.

— Это не просто локальные аномалии. Это системная угроза всему, что существует. Если мы ничего не предпримем, наш ад, Лилит, со всеми его древними родами и традициями, превратится в какой-нибудь скучный мир, где демоны заполняют отчеты по стандарту ISO. А наши финансы, Мальфас, — она посмотрела на бухгалтера, — станут равны нулю, потому что не будет никаких активов для пересчета. Все будет унифицировано, усреднено и лишено любой индивидуальности. Включая нас.

Лилит нахмурилась. Перспектива стать "усредненной протодемонессой" ей не нравилась совершенно. Она была Лилит. Единственной и неповторимой.

— И что вы предлагаете, королева на полставки? — Лилит снова попыталась перехватить инициативу, в ее голосе сквозило сомнение, но взгляд, которым она одарила Асмодея, был полон обещаний древних наслаждений.

Вихрь мыслей проносился в сознании перводемонессы.

«Возможно, это просто проверка на прочность. Может, владыка должен снова проявить свою истинную силу, чтобы мультивселенная поняла, кто здесь главный? Я могу помочь тебе, мой Асмодей, возродить твою первородную мощь. Вместе мы покажем этим... скукоженным реальностям, что такое настоящая тьма.»

Она встала, медленно направляясь к Асмодею, ее платье из сумрака струилось, и в воздухе сгущалась пьянящая, древняя магия соблазна. Это был ее ход, ее попытка вернуть себе не только положение, но и любовника, используя общий кризис как предлог.

Асмодей, не отрывая взгляда от Лилит, слегка напрягся. Его тысячелетний инстинкт демона-соблазнителя откликался на этот призыв, но он был связан невидимыми, но прочными нитями с сидящей рядом Марго.

Марго спокойно поставила свой стилус на стол. Ее взгляд был холоден, как зимний ад, но в нем плясали искры сарказма.