Возглавлял это движение генерал Артур Стерлинг. Стерлинг, бывший военный, чья карьера закончилась после инцидента, когда он пытался сбить НЛО с помощью лазерной указки, убеждал всех, что теперь нашел свое истинное призвание. Он был абсолютно убежден в человеческом господстве и считал, что вся эта коэволюция — это просто "очередной заговор рептилойдо с Нибиру".

"Человечество – венец творения!" — гремел генерал Стерлинг в своих онлайн-трансляциях, которые он вел из бункера, замаскированного под салон красоты. За его спиной висел постер с изображением мускулистого человека, пинающего белку.

— "Эти хвостатые и пернатые – лишь временное недоразумение! Биологический сбой! Мы, люди, не позволим, чтобы нам диктовали условия какие-то тараканы с докторской степенью или бобры-инженеры! Мы — Homo Superior! И мы будем использовать наши человеческие мозги для возвращения контроля!"

Стерлинг и его "Homo Superior" начали устраивать провокации, используя свою "супер-секретную технологию глушения разумности", которую им продал один предприимчивый енот-аферист под видом "нейро-стабилизатора". По идее, эта технология должна была "отключить" разум у животных, превратив их обратно в обычных, глупых зверей.

На практике же все вышло куда смешнее и опаснее. Вместо "глушения", эта штука лишь случайно усиливала разумность некоторых видов, при этом давая им совершенно неожиданные способности.

Так, например, армия сверх-разумных и крайне агрессивных белок-хакеров, раньше просто взламывавших Wi-Fi соседей, теперь получила возможность не просто взламывать, а телепортировать себя и свои орехи прямо в центр серверов Пентагона.

"Мы не просто воруем данные, — пищали они, устроив флешмоб на главном сервере НАСА, — мы создаем параллельные реальности, где все данные — наши! А еще мы требуем, чтобы в каждом дупле был проведен оптоволоконный кабель!"

Их кибертеррор сопровождался массовым отключением электроэнергии в тех городах, где Стерлинг проводил свои "акции по возвращению человеческого величия".

Конечно же, в ответ на человеческий шовинизм, среди животных тоже появились радикалы – движение "Animalia Rex". Их лозунг: "Пора напомнить этим прямоходящим, кто тут был первым!"

Особенно отчаянными оказались эволюционировавшие пчелы-коллективисты. Их ульи превратились не просто в крепости, а в корпорации с вертикальной интеграцией и тотальным контролем. Их идеальная, но безжалостная логика "улья" теперь распространялась на все, от производства меда до выдачи штрафов за "неэффективное жужжание".

Их био-механические дроны, похожие на гигантских ос с лазерными указками, патрулировали небо, не доставляя пиццу, а выдавая "уведомления о нарушении воздушного пространства".

"Человек — это ошибка в матрице планеты," — жужжали они в коллективном разуме. — "Он потребляет ресурсы без эффективного вклада в общеульевую экономику. Его необходимо реорганизовать".

Они даже пытались превратить одну из электростанций в гигантскую фабрику по производству медовухи, утверждая, что "энергия должна быть сладкой и липкой".

Рядом с ними действовали стаи разумных волков, возглавляемые альфа-волчицей Луной. Луна, с ее шерстью цвета таинственной ночи и глазами, полными древней мудрости и новой, крайне раздраженной ярости, требовала "возврата к естественному порядку".

В ее версии этого порядка, люди явно находились где-то в середине пищевой цепи, между кроликом и, возможно, каким-нибудь не очень шустрым лосем. Ее стаи, теперь способные не только планировать сложные засады, но и использовать Google Maps для поиска лучших мест для охоты, стали кошмаром для Homo Superior.

"Ваши человеческие правила нарушают законы природы! — рычала Луна, показывая PowerPoint-презентацию с графиками оптимального прироста волчьей популяции и необходимых квот на дичь.

— Мы требуем, чтобы люди прошли курс реабилитации в дикой природе, научились уважать лес и, возможно, стали… ну, более вкусными что ли".

Однажды они похитили целый автобус с фанатами Стерлинга и заставили их пройти "мастер-класс по выживанию", который включал в себя бег от медведей и поиск воды в пустыне.

Но и это было не все. Появились и другие радикалы: стая разумных попугаев, которые, наслушавшись всех, стали требовать "всеобщего голосования за изменение цвета неба на фиолетовый" и "права на свободное цитирование любой глупости". А еще были разумные ленивцы-анархисты, которые, двигаясь со скоростью улитки, умудрялись взрывать поезда, утверждая, что "скорость – это диктатура".

Тео, интегрированный в Матрицу, словно постоянно перегруженный сервер вселенского масштаба, начал сигнализировать об опасности, которая заставляла даже его голографический аватар нервно подпрыгивать.

— Тенденции к разобщению усиливаются, Марго, — передавал Тео, его обычно спокойный синий цвет теперь был похож на экран, пораженный вирусом, мерцая всеми оттенками красного и желтого. — Матрица фиксирует резонанс агрессии, который начинает распространяться за пределы Земли.

Это как космическое чихание, которое вот-вот перерастет в галактический грипп! Если оно будет слишком сильным, оно может сбить с орбиты целую галактику, или, что еще хуже, вызвать межпространственную аллергическую реакцию, от которой пострадают все измерения! Я фиксирую аномальное количество запросов на уничтожение конкурирующих видов в даркнете межвидового интернета, а также тысячи запросов на "обучающие видео по созданию самодельных бомб из подручных материалов". Даже разумные грибы начинают формировать "Микотические Милиции", требуя права на захват всех корневых систем и превращение их в "единый грибной разум", который, по их мнению, будет идеальным. Это уже не просто хаос, Марго. Это хаос, который пытается самоорганизоваться в еще больший хаос, и это гораздо, гораздо хуже. Мои алгоритмы паникуют, Марго! Мои алгоритмы паникуют!

Возрастала угроза планетарного, а то и мультивселенского конфликта. Марго и Асмодей, хоть и любили старый, добрый хаос, который можно было бы превратить в что-то новое и интересное, понимали, что это уже не "творческий беспорядок", а прямое движение к "вселенскому reset'у без бэкапа".

Лилит, которая обычно могла очаровать даже самую черствую душу, теперь выглядела как человек, чья косметичка оказалась пустой.

— Эти радикалы, — сказала она, глядя в зеркало, пытаясь наложить макияж, который бы пробил их броню фанатизма, — они невыносимы. Они не поддаются обаянию. Мои чары на них не действуют, потому что их разум забит мыслью о тотальном контроле всего и вся.

Она вздохнула. — Я чувствую себя как на утреннике в детском саду, где все дети хотят одну игрушку и кричат друг на друга. Только эти дети до зубов вооружены и очень опасны.