— Ты могла бы просто приказать мне.

Она вскинула голову, и в её тёмных глазах сверкнула решимость.

— Я знаю, что я могу, а что нет, — сказала она, уперев руки в бока. — А теперь, если ты не дашь продать этот дом, скажи мне, чего ты хочешь взамен.

Он посмотрел на неё мгновение, а затем на его лице промелькнула задумчивая улыбка.

— Что ж, я так долго был один, что скучаю по общению с женщиной.

— Ты хочешь, чтобы я переспала с тобой? — Её глаза округлились, а голос задрожал от гнева. — Неужели все мужчины так быстро пользуются ситуацией?

Ашмаэль склонил голову набок.

— Ну, я думал об ужине и беседе, но и это тоже подойдёт.

Со стоном она закрыла лицо руками.

— Хорошо. Ты присмотришь за домом, а я поужинаю с тобой.

— Нет-нет, раз уж ты напомнила мне, как многого я мог бы получить…

Он подождал, пока она поднимет голову и посмотрит на него.

— Теперь — ужин, разговор и поцелуй.

Её губы приоткрылись, и он поднял палец.

— Сделка или нет? Или ты просто будешь приказывать?

Далия резко захлопнула рот и сердито посмотрела на него.

— Сделка.

Он улыбнулся, когда она, спрыгнув с кровати, направилась к двери.

— Куда ты собралась?

— Поскольку я ничего не могу сделать с сорняками и вредителями внутри дома, я пойду в сад, чтобы посмотреть, что я могу там сделать, — сказала она, открывая дверь.

— Как насчёт поцелуя?

— Когда я буду уверена, что ты выполнил свою часть нашей сделки.

У неё вырвался вздох, когда она шла по коридору. Она оказалась зажатой между двумя невыносимыми мужчинами, и её жизнь перевернулась с ног на голову.

Она никогда не чувствовала себя такой измученной и взволнованной — как пчела, застрявшая в банке, которая жужжит и мечется в поисках выхода.

Возможно, свежий воздух и солнечный свет, копание в земле и аромат цветов помогут.

У неё был талант к садоводству, и работа в саду её всегда успокаивала.

Она начнёт с могилы матери.

Далия работала почти до сумерек. Девочки немного помогли и попытались утешить её. Хотя она не изливала душу — это казалось слишком личным, слишком болезненным, чтобы делиться, — они, похоже, понимали, почему она расстроена. После долгого молчания они наконец оставили её в покое.

Она выплеснула всю свою ярость и тревоги на обрезку и удаление отцвётших соцветий, прополку сорняков и пересадку растений на грядках — тяжёлый, изнурительный труд, позволявший ей отвлечься от пугающего хаоса мыслей. Работа оставляла её измотанной и обессиленной, но приносила спокойствие.

Когда цикады запели громче и настойчивее, она убрала инструменты в гараж и проскользнула в дом.

Никто не удосужился включить свет, и комнаты были полны теней. Она едва различала собственную фигуру. Она была похожа на призрака или духа — одну из теней в доме.

Она сняла туфли и бесшумно побрела дальше, скрываясь в сумрачной темноте, мимо кабинета Эдгара, где из-под двери пробивался свет. Пока что она не хотела встречаться с ним.

В воздухе витал аппетитный аромат жареного лука, смешанный с приглушёнными звуками работающих на кухне людей. Мысли об ужине мелькнули в её голове, и на мгновение её охватило чувство вины.

Далия выпрямила спину и сжала кулаки.

Сегодня она точно не собиралась готовить для него и членов его проклятого ковена. Девушки явно были на кухне и неплохо готовили, остальным же придётся довольствоваться тем, что им подадут.

Она проскользнула вверх по лестнице и вошла в свою комнату. Оказавшись внутри, она заперла дверь. Тихий щелчок эхом отозвался в её голове, как выстрел, заставив сердце учащённо забиться.

Она никогда раньше не запирала дверь.

Но теперь всё было по-другому, и она почувствовала потребность — горячую и сильную, давящую со всех сторон, душащую её.

Сдавленно всхлипнув, она отвернулась и направилась в ванную. Там она наконец включила свет и посмотрелась в большое зеркало, которое держала для переодевания.

Грязь покрывала её покрасневшее от загара потное лицо. Волосы снова выбились из импровизированного пучка на макушке и лежали спутанными влажными прядями, в которых запутались листья, трава и цветочные лепестки.

Она протянула руку и сняла несколько, но их было слишком много.

Большую часть её платья покрывали пятна от травы и грязи, а также тёмные пятна пота.

Боже, она ужасно выглядела.

Пора принять ванну.

Она расстегнула пуговицы одну за другой. Прохладный воздух проник в приоткрытый проём и слизал пот с её разгорячённой кожи. Далия сбросила платье, и оно упало лужицей у её ног.

Её взгляд вернулся к зеркалу.

Кружевная ленточка на шее совершенно не сочеталась с простыми белыми хлопковыми бюстгальтером и трусиками.

Она провела пальцами по рельефному кружевному узору. На ощупь лента ничем не отличалась от кружев, которые она видела в магазинах одежды во время редких поездок в город. Тем не менее она была гораздо прочнее.

Она провела по ней пальцами, пытаясь развязать, но безуспешно. На мгновение она даже подумала о ножницах.

Но лента была частью её сделки с джинном, и она выполнит её точно так же, как ожидала, что он выполнит свою часть.

Всё ещё наблюдая за собой, она протянула руку и развязала узел на макушке. Волосы рассыпались по плечам и спине дорогой накидкой, переливаясь волнами и отбрасывая мягкие тени.

Далия снова коснулась кружева.

Всего один этот аксессуар превращал её из потной, перепачканной грязью обычной девушки во что-то большее.

Она представила себя женщиной, любовницей, обладающей таинственными знаниями, и приняла, как ей казалось, провокационную позу. Уперев руки в бока, выпятив грудь и твёрдо расставив ноги, она надулась перед зеркалом.

Свежий ветерок из приоткрытого окна ванной обдувал её кожу. Она вздрогнула и закрыла глаза, представив себе любовника.

Каким-то образом он стал похож на Ашмаэля — с его крепким телом и дикой красотой.

Незаметное прикосновение пальцев к её груди, скольжение грубых ладоней по бёдрам, нежные касания кожи, ногти, царапающие спину, мягкие поцелуи в плечо, челюсть, губы.

Она была захвачена вихрем прикосновений и ощущений. Её охватила отчаянная дрожь.

Она обхватила ладонями своё отяжелевшее лоно и принялась массировать его через влажный хлопок трусиков.

— Отдайся мне, прекрасная Далия. Позволь мне показать тебе истинное наслаждение.

Она замерла, и её глаза широко распахнулись.

«Ашмаэль? Невозможно».

Она нервно рассмеялась. Конечно, это было лишь её воображение. Как будто Ашмаэль назвал бы её прекрасной.

Она покачала головой и потянулась расстегнуть бюстгальтер.

Довольно этой глупости.

Тёплый вздох обдал её ухо тихим шёпотом:

— Не останавливайся. Не останавливайся сейчас.

Далия снова замерла.

Она вспомнила тот момент в столовой. Ашмаэль. И вот она — почти обнажённая.

Дрожь, словно невидимый палец, пробежала по ложбинке между грудями до пупка.

Это было так приятно.

Она сняла полотенце с вешалки и обернулась им.

— Ашмаэль, если это ты, прекрати.

В ответ воздух прошёлся по её ключице, словно дорожка из поцелуев бабочек. Он коснулся её кожи, погладил обнажённую плоть.

Из её горла вырвался стон.

Его обнажённое, рельефное тело заполнило её разум. Она хотела, чтобы эти длинные, изящные пальцы пробежались по ней, касаясь самых интимных мест. Она хотела обнять его, попробовать на вкус его кожу и губы.

Что-то внутри неё зашевелилось и растаяло — что-то тёплое и жидкое скользило от её лона вниз.

Она хотела Ашмаэля.

«Всего один приказ. Всё, что нужно — приказать».

Она сжала ноги вместе и стояла, тяжело дыша. От предательских мыслей её бросало в дрожь.

Она никогда не смогла бы так поступить с ним.

Или с собой.