— Да благословит Творец вас и ваших близких, — сказал Ашмаэль. — Спасибо, что поделились со мной своей историей.

Канак кивнул.

— Мне жаль, что у меня не нашлось для вас истории получше, старейшина.

Латунный город ничего не мог ему предложить.

Ничего, кроме мести.

— Вы знаете, где живёт капитан Дуруд?

Ашмаэля не было уже два дня, и Далия постепенно теряла надежду на то, что он вернётся. В минуту слабости она позволила коту убедить её сбежать.

— Ты отпустила джинна, отказываешься покидать дом, так что же дальше? — прорычал Распутин. — Почему бы тебе просто не лечь на ритуальный алтарь Эдгара, готовой к жертвоприношению?

— И что ты хочешь, чтобы я сделала? — Страх стиснул её сердце, сделав раздражительной и вспыльчивой. — Улизнула ночью, как трусиха?

— По крайней мере, ты останешься жива и сможешь вернуться домой, когда опасность минует, — сказал он. — А когда ты умрёшь, это место уже ничто не спасёт. Эдгар сможет продать его или, если захочет, сжечь дотла.

Страх сковал её грудь так сильно, что Далия долго не могла отдышаться.

— Хорошо, — наконец ответила она сердитым шёпотом. — Я сделаю это.

— Хорошо. — Кот пристально посмотрел на неё своим зловещим жёлтым глазом. — Встретимся у кухонной двери сегодня в полночь.

Она кивнула.

Мысли тут же вернулись к Амелии.

«О Боже, ей придётся рассказать об изменении планов. Вызовет ли её побег достаточно хаоса в ковене? Станет ли он достаточным отвлекающим манёвром, чтобы компенсировать её отсутствие рядом с парой?»

Далия очень на это надеялась. И всё же плечи поникли под тяжестью осознания, что она подвела подругу.

Ожидание давалось тяжело. Ещё труднее было вести себя как ни в чём не бывало, словно весь её мир не перевернулся с ног на голову. Но Далия старалась не терять самообладания и сосредоточилась на повседневных обязанностях — уборке, готовке, ведении домашнего хозяйства, — выполняя одну задачу за другой.

Когда она забирала одежду для стирки сначала из комнаты Эдгара, а затем из своей, ей удалось незаметно прихватить свёрток с одеждой, немного наличных и унаследованную книгу заклинаний. Стиральная машина и сушилка находились на закрытой задней веранде рядом с кухней.

К счастью, кухня была её владением, и пройти к веранде можно было только через неё. Прежде чем выйти на крыльцо, Далия остановилась у кладовой и спрятала свёрток за мешками с мукой.

Две женщины из общины — Матильда и её мать — уже начали разбирать одежду членов ковена.

Далия улыбнулась и кивнула им.

— Сколько у вас ещё осталось?

— Ещё две загрузки, — сказала Матильда, выпрямляясь. — Хочешь, чтобы мы и твою постирали?

Далия покачала головой.

— Спасибо, но я сама справлюсь. Эдгар не обрадуется, если его одежда перепутается с чужой или окажется слишком сильно накрахмаленной.

— Верховный лорд предъявляет ко всем нам высокие требования. — Пожилая женщина снова склонилась над одеждой.

Матильда закатила глаза, глядя на спину матери.

Опустив голову, чтобы скрыть улыбку, Далия направилась к двери.

— Куда ты идёшь? — спросила Матильда, настороженно глядя на неё. — Я думала, тебе нельзя никуда выходить.

Её мать выпрямилась и уставилась на Далию, неодобрительно поджав губы.

— Ну, он всё ещё ждёт меня к ужину, а мне нужно кое-что из сада, — сказала Далия. — Можешь составить мне компанию, если хочешь.

Получив разрешающий кивок матери, Матильда подошла к ней.

Не обращая на неё внимания, Далия открыла сетчатую дверь и вышла в сад, чтобы собрать зелень и овощи для тушёной говядины, которую собиралась приготовить на ужин. Помимо обычных ароматических трав, она позаботилась о том, чтобы набрать достаточное количество валерианы, хмеля, ромашки и страстоцвета — трав, которые помогут уснуть.

Матильда следила за ней как ястреб, но Далия по опыту знала, что девушка плохо разбирается в растениях. Тем не менее она для отвода глаз сорвала ещё несколько трав, способствующих пищеварению и придающих энергии, чтобы усыпить её бдительность.

Самым трудным испытанием стал ужин.

Члены ковена вошли в зал и выстроились в очередь со своими тарелками. Далия разливала приготовленное ею рагу. Всё происходило в тишине, и она была за это благодарна. Не было необходимости поддерживать натянутую светскую беседу или обмениваться фальшивыми любезностями.

Ей потребовалось всё самообладание, чтобы склонить голову, когда Эдгар звучным голосом начал произносить молитву над едой, прося о братстве и единстве.

Прекрасные слова.

Ложь.

Когда Далия наконец села за стол, поставив перед собой тарелку с уже остывшим рагу и собираясь добавить последние специи, она заметила, что Эдгар пристально смотрит на неё. Далия опустила взгляд на тарелку и крепче сжала ложку.

— Дорогие члены ковена, я хочу поделиться с вами замечательной новостью. — Эдгар предстал в образе непревзойдённого шоумена. — Я даровал брату Уоррену невесту — прекрасную Амелию. Пожелаем благословения счастливой паре и отпразднуем их свадьбу в субботу.

У Далии перехватило дыхание, и она рискнула взглянуть на подругу. Амелия сидела бледная и дрожащая, а на её лице застыла болезненная улыбка. Зал взорвался аплодисментами и свистом. Мать Амелии и другие женщины, сидевшие рядом, шёпотом поздравляли её. Матильда нахмурилась, отвернулась и сосредоточилась на еде.

Бедная Амелия. Сбылся её самый страшный кошмар.

До субботы оставалось всего два дня.

Далию затошнило, и она наклонилась вперёд, опираясь на стол.

«Как ей спастись самой и спасти подругу? Как?»

В желудке разлилось неприятное ощущение — холодное и маслянистое.

Она не могла бросить Амелию.

Мурашки поползли по коже, заставив Далию оглянуться. Эдгар всё ещё пристально смотрел на неё. Он следил за каждым её движением, каждым вздохом. Этот неотступный взгляд заставлял её нервничать всё сильнее, пока ложка не задрожала в руке и Далия не начала проливать больше, чем успевала проглотить.

Расслабиться ей удалось лишь после ужина, когда они с девочками остались наедине с грязной посудой. Младшие болтали и строили планы, а Амелия молча вытирала тарелки, опустив голову. Далии было невыносимо видеть подругу такой несчастной, но она сдерживала слова тревоги и гнева, так и рвавшиеся наружу. Вместо этого продолжала мыть посуду и ждала возможности поговорить с Амелией наедине.

Кухонная дверь распахнулась, когда Далия ставила последнюю миску в сушилку.

Эдгар неторопливо вошёл.

— Закончила?

— Почти, — сказала она, поворачиваясь обратно к раковине и спуская воду.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в голове и заглушая громкое бульканье уходящей воды.

— Ужин был превосходным.

— Спасибо.

Он подошёл и остановился у неё за спиной. Так близко, что от тепла его тела Далии стало не по себе. Она схватила металлическую щётку и принялась яростно оттирать раковину.

— Ты никогда не доставляла мне особых хлопот. За исключением редких случаев упрямства или угрюмости, всегда была послушным ребёнком, — сказал он. — Но сейчас я чувствую в тебе перемену.

Далия замерла, ощущая его затхлый запах нафталина.

— Я больше не ребёнок.

— Я заметил. — Из его горла вырвался короткий хриплый смешок. — Должно быть, я старею, раз мне потребовалось столько времени, но наконец-то я это заметил.

Сухие губы прижались к её шее.

Спина Далии мгновенно напряглась. Она выронила щётку и вцепилась пальцами в край раковины.

— Я тут подумал... Из тебя получилась бы хорошая жена, — сказал он, положив руки ей на талию. — Ты привлекательна и трудолюбива. И в большинстве случаев проявляешь завидный здравый смысл.

«О Боже. Он что, делает ей предложение?»

Она была почти уверена, что именно это сейчас и происходило.

Отвращение поднялось к горлу горькой желчью. Далия сглотнула.