Раз.

Другой.

Третий.

— Я... я никогда не думала о тебе в таком ключе, — прошептала она.

— Я тоже, — прошептал он, прижимаясь губами к её коже. — Но теперь не могу перестать думать о тебе.

Далии потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать крик ужаса, удержаться на месте вместо того, чтобы развернуться и ударить его.

«Неужели не было предела тому, как низко мог пасть Эдгар?»

Но Распутин предупреждал её: действуй с умом.

До побега оставалось всего несколько часов.

— Мы поженимся перед членами ковена, и ты станешь моей партнёршей.

— Мне... мне нужно время, чтобы всё это обдумать, — пробормотала она. — Пожалуйста.

На мгновение воцарилась полная тишина.

Казалось, даже воздух боялся шелохнуться.

Затем Эдгар вздохнул и отступил.

— Конечно. У тебя есть время до завтрашнего вечера, — сказал он. — Но предупреждаю: моё предложение — самое выгодное из тех, что ты можешь получить.

Его быстрые, сердитые шаги стали удаляться.

Как только дверь за ним захлопнулась, Далия набрала в лёгкие побольше воздуха. Затем выдохнула с громким дрожащим свистом.

Ей нужно было убраться подальше от Эдгара.

То, что он предложил, было немыслимо.

Матильда и Сэди тут же подбежали к ней и окружили со всех сторон. В воздух полетели поздравления, восторженные возгласы о великой чести и вопросы о том, что она наденет и какие цветы выберет. Не обращая внимания на оглушительный поток слов, Далия подняла голову и встретилась со страдальческим взглядом Амелии.

— Почему бы вам не рассказать остальным женщинам хорошие новости? — предложила Амелия напряжённым, но спокойным голосом. — Скажите им, что, возможно, придётся готовиться сразу к двум свадьбам.

Матильда бросила на неё сердитый взгляд, прежде чем позволить Сэди утащить себя из кухни. Как только они скрылись из виду, Амелия обняла Далию.

— Ты в порядке?

— Нет. — Далия прижалась к подруге. — От одной только мысли об этом меня тошнит. Я не могу. Просто не могу.

— Знаю. — Амелия погладила её по волосам. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже не могу представить, что выйду замуж за нудного Уоррена. Почему он не мог выбрать Матильду? Она была бы вне себя от счастья. — Амелия покачала головой. — Вот почему мы с Марком должны уехать.

Тихие рыдания вырвались из груди Далии, и вскоре плечо Амелии промокло от её слёз.

— А я должна уйти ещё раньше. Сегодня вечером. — Далия встретилась взглядом с подругой.

Распутин был бы вне себя, если бы мог сейчас её слышать. Но это необходимо было сделать.

— Думаю, вам с Марком стоит пойти со мной.

Амелия глубоко вдохнула. Выдохнула. Её взгляд был мрачным и обеспокоенным.

— Всё происходит слишком быстро. Думаю, пятница всё ещё подходит лучше всего. Это уже завтра, а у тебя есть время до вечера.

О Боже.

Далия чувствовала себя мерзкой томатной минирующей молью[2], которую следовало прихлопнуть.

— Я не могу рисковать, — сказала она. — Встретимся в саду.

Когда Амелия отрицательно покачала головой, плечи Далии поникли.

— Хорошо. Просто наблюдай и будь готова, — прошептала она. — Может быть, вам обоим удастся ускользнуть во время суматохи, пока все будут заняты моими поисками.

— Возможно. — Амелия сунула правую руку в карман, где хранила ожерелье Марка. — Возможно. Мне нужно поговорить с Марком.

Она поспешила к задней двери, но на пороге остановилась и оглянулась.

— Будь осторожна.

Затем выскользнула за дверь.

Мгновение спустя распахнулась дверь в столовую, и на кухню вошла мать Матильды.

— Прекрати свои глупости, девочка.

Далия замерла.

— Что?

— Я собиралась тебя поздравить и случайно услышала ваш разговор с Амелией, — сказала женщина. — Тебе оказывают великую честь, а ты ведёшь себя глупо.

Комната поплыла перед глазами Далии.

— Мне страшно. Мне так страшно.

Взгляд пожилой женщины смягчился.

— Ах, дитя моё, я понимаю. Ты никогда не была с мужчиной и теперь запаниковала. — Она неловко обняла Далию. — Всё в порядке. Все девочки вырастают и становятся женщинами. Они вступают в близость со своими мужьями и рожают детей. Это страшно, но с этим можно справиться. Так происходит испокон веков.

Позволяя женщине обнимать себя, Далия с яростью подумала:

«Если бы дело было только в этом».

— Ты права, а я веду себя так глупо, — сказала она. — Пожалуйста, пожалуйста, никому не говори.

Наконец мать Матильды крепко сжала её руку и отпустила.

— Хороший ночной сон сотворит с тобой чудеса, — сказала она, оглядывая кухню. — Тебе нужна помощь?

— Спасибо, но нет, — ответила Далия, больше всего желая, чтобы её оставили в покое. — Я сама со всем справлюсь.

— Не волнуйся, всё наладится.

Женщина улыбнулась и ушла.

С остальными делами Далии удалось справиться без помех. К тому времени, когда она в последний раз вытерла руки, кухонные часы показывали четверть двенадцатого.

Почти пора.

Она наполнила флягу водой и нырнула в кладовую за своим узлом. Заодно прихватила несколько банок сардин и несколько упаковок крекеров. Еда и вода в дороге всегда пригодятся.

Далия как раз укладывала новые припасы в свёрток, когда Распутин вошёл на кухню.

— Готова?

Далия в последний раз оглядела сверкающую кухню. Её взгляд задержался на большой плите, на медной посуде, которая всегда была здесь, всегда находилась под рукой. Из груди вырвался тихий вздох.

— Да.

Они на цыпочках прокрались к заднему крыльцу. Стеклянные стены, в солнечные дни согревавшие помещение, теперь пропускали внутрь ночную прохладу. Далия вздрогнула, когда её взгляд упал на две фигуры, завёрнутые в серые одеяла и спавшие на раскладушках у двери.

«Неужели кто-то её предал? Или Эдгар сам по себе был настолько параноиком?»

Они с Распутиным обменялись взглядами. Далия тщательно смазывала петли задней двери и доверяла своим травам и друзьям.

Кивнув, она шагнула вперёд.

Далия всмотрелась в темноту за окном. Она знала, что там, за ковром мокрой от росы травы, среди деревьев и кустарников, её ждёт сад — дикая природа, способная спрятать и защитить её, пока она будет пытаться сбежать.

Она не могла выбрать безопасность и вернуться в свою комнату.

Только не сейчас, когда весь мир был прямо за дверью.

Холодный металл под её пальцами внезапно ожил. Воздух наполнился шипением, когда засов превратился в толстую трёхголовую змею. Три пары жёлтых глаз уставились на неё.

Далия пискнула, но этот звук тут же заглушил ужасный лязг и грохот, донёсшийся из кухни.

Двое охранников отбросили одеяла и вскочили на ноги.

Марк и Уоррен.

«Кто из них двоих был здесь на дежурстве заодно с другим?»

Марк одной рукой схватил её за руку, а другой подхватил свёрток. Его напарник вцепился в другую руку Далии, впившись пальцами в плоть.

— Попалась!..

Распутин набросился на Уоррена, пустив в ход зубы и когти. Старший мальчик, уже почти мужчина, отпустил Далию и схватил кота за шкирку. Вопли Распутина эхом разнеслись по комнате, пока он висел в воздухе, извиваясь и отчаянно цепляясь когтями за пустоту.

— Я тебя за это живьём сдеру с кожи, — процедил Уоррен, хорошенько встряхнув кота, а затем снова схватил Далию.

— Распутин!

Она отчаянно вырывалась из крепкой хватки мужчин, но те лишь сильнее толкнули её вперёд.

Они потащили Далию обратно на кухню, где Эдгар, ухмыляясь, прислонился к плите. Вокруг него кастрюли, сковородки и ложки с бешеной силой сталкивались и ударялись друг о друга.

В животе у неё всё скрутило от чувства предательства.

Он заколдовал её кастрюли и сковородки.

Использовал их против неё.

Одного взмаха руки Эдгара оказалось достаточно, чтобы кухонная утварь снова превратилась в обычные безжизненные предметы. Кастрюли, сковородки и ложки попадали на ближайшие поверхности с громким лязгом и глухими ударами.