— Ох! — Далия напряглась под ним.

Он коснулся лбом её лба.

— Ты хочешь, чтобы мы остановились?

— Нет, — в её тихом восклицании прозвучал испуг.

— Уверена?

— Да. Просто сделай это!

Он усмехнулся.

— Нет. Хорошими вещами и прекрасными мгновениями нужно наслаждаться.

Затем он немного отстранился, чтобы не давить на преграду, и прижался к ней.

— Я останусь внутри тебя, где приятно и тепло.

После её кивка он продолжил:

— Тебе нужно расслабиться. Полностью отдаться мне, этим ощущениям. Так будет легче… приятнее. — Он провёл костяшками пальцев по её левой руке. — Я помогу тебе расслабиться, хорошо?

Она снова кивнула.

Ашмаэль приподнялся на локте и потянулся к ней. Его пальцы скользнули вверх по её шее, зарылись в волосы, обхватили их и легонько, но настойчиво потянули. Он продолжал ласково перебирать её волосы, время от времени чуть сильнее натягивая их.

— Тебе приятно?

— Ммм… — Она уткнулась головой ему в руку и закрыла глаза. — О, Аш…

— Никто меня так никогда не называл.

— Ты не против, если я буду?

— Мне нравится, когда ты так меня зовёшь.

Его рука снова скользнула к её шее. Он несколько раз мягко сжал её, затем принялся массировать плечо.

Далия откинулась назад, растворяясь в обволакивающей расслабленности. Его тёплая ладонь медленно поглаживала её руку.

Лёгкое прикосновение костяшек пальцев к груди заставило её резко открыть глаза. Он улыбнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Да, — тихо сказала она, снова прикрывая веки.

Его прикосновения становились всё настойчивее, постепенно перемещаясь от одной стороны к другой и заставляя её томиться от сладкого, почти мучительного ожидания. Не выдержав, она прошептала:

— Пожалуйста…

— Ты прекрасна, когда краснеешь, — тихо сказал он.

Его ласка стала нежнее, и мучительное напряжение постепенно отступило, уступая место глубокому удовлетворению.

Крупные, мягкие цветы падали на них с крон деревьев, кружась в воздухе.

Его рука легла ей на живот. Уверенные движения скользнули вверх, к ложбинке между грудями, а затем снова опустились ниже.

Далия вздохнула.

Пальцы скользнули по завиткам, покрывающим её лоно. Лицо опалило жаром, но она не открывала глаз, сосредоточившись на собственном дыхании и наслаждаясь каждым прикосновением. Сладкий аромат жасмина становился всё сильнее.

Его ладонь обхватила её лобок. Нежно сжимая и массируя его, пока между её ног не разлилось покалывающее тепло, словно по жилам потекла раскалённая лава. Она словно опьянела от этого аромата. Вздохнув, Далия прижалась к его руке.

— Не останавливайся.

— Как пожелаешь.

Его большой палец нашёл клитор, и начал восхитительно ласкать. Одновременно он продолжал входить в неё. Она прикусила губу и почувствовала солоноватый привкус крови, когда новая волна ощущений прокатилась по её телу.

Он провёл пальцами вверх по её телу и запустил их в волосы.

— Ещё, — потребовала она.

Ашмаэль сжал её локоны и резко вошёл в неё. От жгучей вспышки боли она вскрикнула и впиться ногтями ему в спину. Мгновение он замер, но затем начал входить в неё сильными, ровными толчками.

— Расслабься, любовь моя. Будь моей, — выдохнул он.

Она сделала пару глубоких вдохов, сосредоточившись на трении, шлепках и скольжении его плоти по своей, ощущении его пальцев в своих волосах.

Любовь моя.

Он назвал её своей любовью.

Через некоторое время жгучее напряжение сменилось нарастающим, головокружительным вихрем ощущений, в котором боль и наслаждение слились воедино. Она почувствовала, как её тело само подстраивается под его ритм.

Он полностью заполнял её собой. Его потребность была такой же как он сам безудержной. В миг он вытеснил все мысли из её головы, погружая в омут удовольствия. С прерывистым дыханием с губ начали срываться стоны.

Затем напряжение достигло пика и вдруг ослабло.

Далия почувствовала, что раскрывается, словно магнолия, распускающая лепестки в пору полного цветения. Дыхание участилось. Одно ощущение сменяло другое, пока внутри не начало разрастаться что-то тёплое и дикое.

Казалось, бутоны и цветы распускались прямо на её коже, пока тысячи шелковистых лепестков не раскрылись одновременно, погружая её в дрожащий, безмолвный восторг.

Она закричала.

Его имя пронзительным криком сорвалось с её губ, словно мчащаяся во весь опор лошадь.

И в тот же миг на них обрушился настоящий дождь из лепестков жасмина.

Ашмаэль не остановился, но его ритм изменился, стал более настойчивым. Его дыхание участилось, толчки стали жёстче и быстрее, пальцы вцепились в её волосы. Последний толчок и он кончил с её именем на устах.

Обессиленный, Ашмаэль рухнул рядом с Далией и уткнулся лицом в изгиб её шеи.

Он глубоко вдохнул.

Её запах — тёплый, женственный — смешивался с ароматом смятых цветов жасмина и постепенно успокаивал его мысли. Их разгорячённая кожа блестела от пота, между телами всё ещё сохранялось влажное тепло.

Он лежал неподвижно, ощущая каждую её дрожь, каждое едва заметное движение, и пытался заново вспомнить, как дышать.

Как двигаться. Как думать.

Спустя, казалось, целую вечность Ашмаэль наконец обрёл голос, хотя тот прозвучал лишь хриплым шёпотом:

— Ты в порядке?

В ответ раздался запыхавшийся смешок.

— Более чем.

Он улыбнулся и ещё теснее прижался лицом к её шее, пока Далия лениво перебирала пальцами его волосы.

Жасминовые лозы разрослись и раскинулись над ними. Тонкие побеги свисали вниз, словно пытались дотянуться до лежащей на кровати пары. Белые цветы густо усеивали тёмную зелень, похожие на звёзды в ночном небе.

И вдруг в сознании Ашмаэля возникло одно слово.

Оно появилось тихо, почти незаметно.

А потом разрослось, заполнив мысли, сердце, самую его сущность.

«Дом».

Далия была его домом.

Эта мысль улеглась внутри с тихой, непоколебимой уверенностью — словно солнечный свет, согревающий озябшую кожу.

И в тот момент Ашмаэль понял: он сделает всё. Абсолютно всё, чтобы защитить её.

— Аш, где мы?

— В мире джиннов. Очень, очень далеко от твоего отчима. Здесь ты в безопасности.

Далия мгновенно напряглась.

— Нам нужно вернуться.

Ашмаэль приподнялся на локте и внимательно посмотрел на неё.

— Что? Зачем?

— У Эдгара Распутин. Мы должны его спасти.

В её голосе уже звучала паника.

— Я не стану рисковать тобой ради этого несносного кота.

— Пожалуйста, Аш. Он мой друг. Он был рядом, когда у меня больше никого не было. — Её голос дрогнул. — Если бы не Распутин, я никогда не встретила бы тебя.

Они долго молча смотрели друг на друга. Наконец Ашмаэль шумно выдохнул.

Он отстранился от неё и поднялся с кровати.

— Ладно.

— И ещё Амелия и Марк.

Ашмаэль посмотрел на неё.

— Может, мне тогда сразу притащить сюда весь ковен?

— Эдгар заставляет Амелию выйти замуж за человека, которого она терпеть не может. — Далия придвинулась к нему ближе. — Поэтому только их. И Распутина.

Он наклонился и поцеловал её в макушку.

— Ладно.

— Я тоже хочу пойти, — тут же сказала она.

— Я способен самостоятельно вытащить оттуда парочку ведьм и одного чёртова кота.

И Ашмаэль исчез.

Весь смысл того, чтобы быть Императором — стоять на самой вершине, — заключался в привилегиях.

Закир решительно направился к дворцовым псарням и резко постучал в дверь.

В ответ воздух разорвал хор зловещего собачьего воя.

Изнутри вышел Иман, главный псарь — высокий, крепкий мужчина с угрюмым выражением на изрытом оспинами и шрамами лице. Увидев Закира, он выпрямился и поклонился.

— Государь, для нас честь ваше присутствие, но не рановато ли?