— Я потерпел неудачу.

Голос стал ниже, хриплее, будто сами слова разъедали ему горло.

— Я встретился лицом к лицу с их убийцей… и позволил ему жить.

Далия обошла его и остановилась напротив. И увидела блестящие дорожки слёз на его щеках.

Ашмаэль резко вытер лицо тыльной стороной ладони. В уголке рта дёрнулась мышца, когда он сердито посмотрел на неё.

— Я должен был отомстить за их смерть. Почтить память своей семьи и друзей его смертью.

— Если бы ты убил его, они бы не вернулись.

Ашмаэль отвернулся, подставляя её взгляду точёный профиль и длинную обнажённую линию шеи.

— Я знаю.

Всего два слова. Но столько безнадёжности звучало в них, столько боли было во всём его облике, что сердце Далии сжалось. Уязвимый Ашмаэль оказался куда опаснее для неё, чем обнажённый и соблазнительный. Последние остатки сопротивления рассыпались.

Она подошла ближе, вдохнув его необычный пряный запах.

— Аш, посмотри на меня.

Когда она успела сократить его имя? Но ему подходило. Звучало правильно.

Он не повернулся.

Тогда Далия подняла руку и заставила его посмотреть на неё. А потом прижалась к нему всем телом и коснулась его губ своими.

Веки Ашмаэля дрогнули и закрылись. Она целовала его мягко. Нежно. Не требуя ничего взамен. Сейчас дело было не в страсти. Не в сексе. Далия просто хотела утешить его. Хотела, чтобы Ашмаэль понял: он ей небезразличен. Его губы смягчились под её поцелуем и приоткрылись, а затем последовало осторожное прикосновение языка.

Далия расслабилась, когда сильные руки Ашмаэля обвились вокруг неё и притянули ближе.

Он хотел её. Нуждался в ней. Он вернулся. Какой бы ни была причина, он вернулся к ней. По собственной воле.

Ашмаэль углубил поцелуй, и Далия растворилась в его тепле.

Сейчас всё было иначе. Совсем не так, как во время того голодного, требовательного поцелуя, которым они обменялись прежде и после которого она осталась задыхающейся и обезумевшей от желания.

Этот поцелуй был похож на медленный вальс под проникновенную мелодию. В нём смешались боль и надежда. Это был поцелуй от самого сердца. Они прижались друг к другу и просто держались, словно каждый боялся отпустить другого.

Не в силах больше сопротивляться желанию прикоснуться к нему, Далия скользнула ладонями под его жилет и провела ими по мускулистой спине.

Руки Ашмаэля блуждали по её спине и бёдрам, оставляя за собой разливающееся по телу тепло.

Она слегка прикусила его язык.

Он ответил тем же, а затем с явной неохотой медленно прервал поцелуй.

Тихо и тяжело дыша, Ашмаэль смотрел на неё. В его глазах застыло изумление, словно он видел Далию впервые.

Он поднял руку, обхватил ладонью её лицо и провёл большим пальцем по губам — туда и обратно.

Не устояв перед искушением, Далия обвела кончик его пальца языком и втянула в рот.

Ашмаэль вздрогнул и закрыл глаза.

Осмелев, Далия втянула его большой палец глубже. Закрыв глаза, она наслаждалась ощущением частички его тела во рту, медленно скользила губами вдоль пальца, играя языком с его кончиком и кожей вокруг ногтя.

Из груди Ашмаэля вырвался резкий стон.

Далия испуганно отстранилась.

— Тише! — Она тревожно покосилась на дверь и тут же закрыла ему рот ладонью. — Он поставил снаружи охрану. Нам нельзя шуметь.

Ашмаэль ничего не ответил. Он просто смотрел на неё. В его глазах пылало откровенное желание мужчины к женщине.

Сердце Далии забилось вдвое быстрее, а глубоко внутри зародилась дрожь.

Она опустила руку. Опустила взгляд. Но почти сразу не выдержала и снова посмотрела ему в глаза.

Эдгар стоял, окаменев от ярости, пока его люди обыскивали комнату Далии, ванную и сад.

Крики, торопливый топот, шорох и грохот передвигаемых вещей действовали ему на нервы.

Она исчезла. Непостижимым образом. Но совершенно точно исчезла.

Охранники у двери услышали приглушённые звуки из комнаты, и один из них побежал за ним. Но они всё равно опоздали. И что ещё хуже — в комнате остался её запах.

Запах возбуждения. Желания.

Эдгар глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он будет владеть ею так же, как когда-то владел её матерью.

Он стремительно подошёл к расколотой двери и коснулся защитных чар, позволяя сознанию соединиться с заклинанием в поисках ответов.

Ему хотелось ещё раз убедиться, что первое впечатление не подвело.

Нет. Всё верно.

К двери не прикасался никто, кроме охранников: сначала они отперли её снаружи, а потом выломали, чтобы попасть внутрь.

Тем временем стражники, дежурившие под балконным окном, клялись, что не спали и никто не входил и не выходил этим путём.

Эдгар стиснул зубы так сильно, что боль прострелила челюсть.

Как чёрт возьми она сбежала?

Один из мужчин приподнял покрывало, свисавшее с кровати, и направил свет в темноту под ней.

— Здесь какая-то коробка.

— Достань.

Может, это всего лишь старая коробка из-под обуви. Может, дневник. А может — зацепка.

Мужчина распластался на полу и, извиваясь, полез под кровать.

Через некоторое время он выбрался обратно, чихая, весь в комках пыли и с древним деревянным ящиком в руках.

Эдгар выхватил его.

Откинул железную застёжку на петлях и распахнул крышку.

В нос ударил затхлый запах.

Дыхание Эдгара сбилось. Внутри лежала старая книга.

Красная кожаная обложка потемнела и покрылась пятнами от времени, коричневые чернила надписи почти выцвели.

Но он всё-таки смог разобрать выведенное размашистым почерком:

«Мэйфэр».

Девичья фамилия его жены.

Сердце Эдгара забилось быстрее.

После того как от неё избавились, он как безумный искал фамильную книгу заклинаний. Но находил лишь сборники простеньких домашних средств, рецепты и прочую ерунду.

Дрожащими пальцами Эдгар провёл по обложке — медленно, почти благоговейно.

Он заставил себя успокоиться и принялся осторожно переворачивать хрупкие от времени страницы.

С каждой прочитанной строкой возбуждение нарастало.

Через несколько страниц Эдгар опустился на кровать и продолжил читать.

На его губах появилась улыбка.

Книга была полна секретов. Восхитительных секретов.

Эдгар поднял голову и приказал прекратить бесполезные поиски.

Затем указал на двух здоровенных братьев.

— Поднимитесь на чердак и найдите большое зеркало в полный рост. Когда найдёте, принесите его в мою мастерскую. Остальным — привести себя в порядок.

И снова погрузился в чтение.

Ашмаэль перенёс их обоих в Шушуран — отдалённую степь в мире джиннов, тихое, мирное место, где клан Кашеф из поколения в поколение владел охотничьим домиком.

Они прибыли ранним вечером, когда солнечный свет уже приобрёл тёплый оранжевый оттенок, а приближающиеся сумерки мерцали, словно алмазная паутина.

Сладкая боль разлилась где-то между рёбрами Ашмаэля, когда он вспомнил бесчисленные выходные, проведённые здесь в погоне за быстрыми, прекрасными газалами — оленями, на которых он охотился вместе с мужчинами своей семьи, а иногда и с друзьями.

Стоило закрыть глаза и дать волю воображению, и он почти слышал грохот копыт газалов, несущихся по равнине. Мужской смех, звенящий в воздухе. И словно в ответ на его воспоминания из далёкого леса показалось стадо газалов. Они стремительно понеслись через равнину, а затем разом взмыли в воздух и превратились в больших тёмных птиц.

Сердце Ашмаэля радостно забилось, когда их силуэты выстроились клином и полетели на юг по пылающему закатному небу. Красиво. Знакомо. По-родному. Если газалы всё ещё были здесь, может быть, сохранился и семейный охотничий домик?

После того, что Ашмаэль увидел в Городе Латуни, он не слишком верил, что дом пережил двенадцать столетий запустения. А столкнуться ещё и с этой потерей он пока не был готов. Поэтому вместо домика Ашмаэль перенёс Далию на вершину Холма — пологой возвышенности, поднимавшейся над домом и бескрайними травянистыми равнинами.