Первый же глубокий вдох чистого, сладкого воздуха — совсем не похожего на тяжёлый, грязноватый воздух большей части человеческого мира — немного ослабил давившую на него тяжесть.

Ашмаэль посмотрел на стоявшую рядом Далию. И часть печали отступила ещё дальше.

Ветер лениво играл с её чёрными кудрями, закручивая их вокруг порозовевшего от прохлады лица. Широко распахнув глаза, она смотрела на бесконечные волны дикой травы, колыхавшейся на ветру далеко внизу. Воздух наполняла тихая песня, похожая на колыбельную:

«Ш-ш-ш… ш-ш-ш-ш…»

— Как здесь красиво, — прошептала Далия, сложив ладони под подбородком.

— Да, — ответил Ашмаэль.

Но смотрел он не на равнину. Он не мог отвести глаз от Далии. Её сияющие глаза и открытая счастливая улыбка согревали его изнутри. Она была прекрасной. Милой. Невероятно желанной.

Ашмаэль наклонился и поцеловал её. Нежно и мягко — так же, как совсем недавно целовала его она. Неспешно пробуя сладость её губ. Закончив поцелуй, он прижался лбом к её лбу и заглянул глубоко в глаза.

— Ты нужна мне.

— Я твоя.

Такие простые слова. Произнесённые прямо, без колебаний, её чистым молодым голосом. И от них по телу Ашмаэля прокатилась дрожь желания.

Он закрыл глаза, судорожно вдохнул и потёрся щекой о её щёку.

Она была девственницей. Он должен был убедиться, что Далия действительно понимает, на что соглашается. Что действительно хочет его.

— Мне нужно, чтобы ты была уверена, — сказал он. — Моё желание слишком сильное. Как вода, давящая на плотину. Если я позволю ей прорваться, боюсь, уже не смогу остановиться.

— Разве роза может отказаться от своих шипов?

— Ты сейчас о моей щетине?

Он провёл щекой по её гладкой коже. Раздался тихий шершавый звук.

Далия рассмеялась — низко, чувственно, и этот смех согрел его ещё сильнее.

— Нет, — ответила она. — Это я пытаюсь тебя успокоить.

Ашмаэль немного отстранился и посмотрел на неё.

— Я не говорю на языке цветов, — произнёс он с тихой серьёзностью, которой требовал этот момент. — Мне нужно, чтобы ты сказала прямо. Первый раз может быть болезненным для женщины. И после него уже ничего не изменить. Я… не хочу, чтобы ты сожалела.

Далия спокойно выдержала его взгляд.

— Ты хочешь меня. А я хочу тебя.

Ашмаэль внимательно изучал её лицо. Спокойный, уверенный взгляд. Пылающие щёки. Приоткрытые губы. На мгновение дыхание болезненным узлом застряло в горле, а потом вырвалось наружу.

Создатель, какая же она красивая. И какой же он счастливый джинн.

Но, чтобы убедиться окончательно, Ашмаэль заглянул в её мысли. Одно из преимуществ быть джинном. Правда, с одними людьми это получалось лучше, чем с другими.

То, что он там обнаружил, заставило жар прилинуть к его лицу.

Ашмаэль схватил Далию за плечи и резко развернул спиной к себе.

Она ахнула и посмотрела на него через плечо.

— Что это такое?

— Почему бы нам не пойти и не посмотреть?

Взяв Далию за руку, Ашмаэль повёл её к деревянному павильону с соломенной крышей и стенами из колышущихся белых занавесей.

Сумерки окрасили небо в пурпур, а вокруг павильона парили сферы джиннского огня, похожие на светящиеся пузыри. Настоящая сказка, полная волшебства.

Он хотел, чтобы её первый раз был особенным. Она этого заслуживала.

Ашмаэль приподнял край одной из занавесей, и они вместе нырнули внутрь.

Здесь их встретило ещё больше светящихся сфер, наполнявших павильон мягким золотистым сиянием.

Далия остановилась, снова ахнув.

Её взгляд заметался от Ашмаэля к большой кованой кровати с четырьмя столбиками, оплетённой лозами благоухающего жасмина. Над ней переплетались зелёные ветви, образуя живой полог.

— Как?.. — только и смогла выдохнуть она.

Он улыбнулся.

— Тебе нравится?

— Да! — Далия откинулась назад, прижавшись к нему. — Именно так я себе всё и представляла. Даже лучше.

Ашмаэль улыбнулся. Иногда умение читать мысли действительно приносило пользу.

— Хочешь вина?

— О да. — Далия кивнула.

Вид кровати из её фантазий заставил нервы в животе натянуться до предела, а во рту мгновенно пересохло. Когда Ашмаэль отошёл, ей стало немного легче дышать.

Он неторопливо направился к накрытому белой скатертью столику, где в серебряном ведёрке охлаждалась бутылка вина. Наполнив один из двух приготовленных бокалов, Ашмаэль вернулся к ней.

Далия приняла бокал дрожащими руками.

— Передумала?

— Нет, — ответила она, глядя на бледно-зелёную жидкость. — Просто мне нужно немного времени.

Она торопливо отпила. Чистый, свежий вкус вина с лёгкими травянистыми нотками приятно защекотал язык и словно унёс с собой часть нервного напряжения.

Далия наконец смогла нормально вдохнуть.

— Что это?

— Травяное вино. Особенность здешних мест.

Он отошёл от неё, устроился на кровати и откинулся на груду белых подушек. Заложив руки за голову и вытянув ноги, Ашмаэль выглядел совершенно расслабленным. Тёмное, опасное искушение посреди моря белого. Его горящий серебряный взгляд не отрывался от неё. Приглашал подойти ближе.

Далия провела языком по губам и сглотнула. Она вспомнила, каким восхитительным он выглядел обнажённым в те первые разы, когда она его увидела. Вспомнила его крепкие ягодицы и мускулистые ноги.

Прикусила нижнюю губу.

Дыхание стало быстрым и неглубоким, когда она снова представила его обнажённым — овладевающим ею, проникающим внутрь, заполняющим её, движимым отчаянной потребностью. Без долгих прикосновений и дразнящих ласк, без поцелуев и соблазнения — просто погружающимся глубоко в неё, словно ища спасения.

Она хотела его.

— Сними штаны.

Неужели этот низкий, хрипловатый голос принадлежал ей? Похоже, что да.

Ашмаэль позволил штанам упасть на деревянный пол.

Затем снова откинулся на кровать. Его губы слегка приоткрылись, грудь медленно и размеренно поднималась и опускалась.

Далия сделала ещё глоток вина. Потом ещё один.

Теперь следующий шаг был за ней.

Она двинулась вперёд и слегка споткнулась.

От собственной неловкости по телу разлился жар, но Далия не остановилась.

Шаг за шагом она сокращала расстояние между ними. Наконец оказалась у самого края кровати. Не отрывая взгляда от Ашмаэля, она набрала в рот немного вина и поставила бокал на прикроватный столик. Затем склонилась над ним и поцеловала. Прохладное сладковатое вино заискрилось между их губами, смешиваясь с движениями языков. Неожиданность разрушила остатки напряжения. Они проглотили вино, рассмеялись — и продолжили целоваться.

С тихим стоном Ашмаэль схватил её за плечи, притянул к себе и увлёк на кровать.

Одним движением он перевернул их так, что Далия оказалась под ним. Она уютно прижалась к его теплу.

Его губы покинули её рот и лёгкими, словно прикосновения крыльев бабочки, поцелуями двинулись вдоль линии челюсти.

Далия запрокинула голову, открывая ему шею.

— У тебя красивые уши, — прошептал он.

Далия хихикнула.

— Никогда раньше такого не слышала.

Если уж на то пошло, комплиментов она вообще слышала немного. Иногда хвалили её стряпню, но чтобы что-то личное — практически никогда.

— Правда красивые. Не слишком большие и не слишком маленькие. Золотистые, с красивыми изгибами, — сказал Ашмаэль.

Он втянул мочку её уха в рот, слегка покусывая и посасывая. Иногда останавливался, чтобы подуть ей в ухо или подразнить его кончиком языка.

От всего этого внимания Далия очень скоро превратилась в дрожащее, извивающееся и тихо стонущее существо.

Она даже не осознавала, как раздвинула ноги, пока не почувствовала, как кончик  члена касается лона. Восхитительное трение вызвало внизу живота настоящую бурю ощущений. О Боже милостивый, она и представить себе не могла, что рядом с ним ей может быть настолько хорошо. Далия застонала и теснее прижалась к нему.

— Мне нравится, какая ты мокрая и готовая, — сказал он, скользнув в неё, пока не столкнулся с преградой.