Горячий ветер принёс запах пыли и нагретой солнцем земли.

Неужели это сделала она? Когда призвала всю доступную ей силу, чтобы не дать Ашу убить себя? Чтобы остановить Эдгара и не позволить ему уничтожить всё, что она любила?

Чувство вины железными тисками сжало сердце.

Далия опустилась на колени, вцепилась пальцами в сухую траву и больше не стала сдерживать слёз.

Они хлынули из глаз, побежали по щекам и закапали на землю. И там, куда падали её слёзы, из почвы вдруг начали пробиваться молодые ростки. Один за другим. Они тянулись вверх, расправляя пухлые нежные листочки. Новая жизнь. Новая надежда.

Потребуется время, но Далия пообещала себе, что исправит причинённый ущерб.

Она поднялась на ноги и побрела дальше, пока не добралась до кованой железной скамьи возле персикового дерева и искусственного пруда.

Небо уже стало багрово-фиолетовым, словно покрытым синяками, а облака выглядели так, будто сам Бог поджёг их.

Хорошее место, чтобы посидеть и посмотреть, как на землю опускается ночь.

Далия села. И тут что-то мягкое, но довольно увесистое потёрлось о её ноги.

Сердце гулко ударило в груди. Она опустила взгляд. Там, почти растворившись в сумеречных тенях, стоял знакомый облезлый кот дымчатого цвета.

Далия открыла рот. Но не смогла произнести ни слова. Попробовала снова.

— Распутин?

— Единственный и неповторимый.

Он посмотрел на неё своим единственным жёлтым глазом. Далия почесала его за ухом, а потом не выдержала и крепко обняла.

Распутин тут же завозился и вывернулся из её рук.

— Я же говорил, что смогу притащить этого чёртова кота.

И вдруг рядом с ней оказался Ашмаэль. Просто сидел на скамье, словно был здесь всё это время. Далия уставилась на него.

— Ты настоящий или мне это снится? — Она облизнула пересохшие губы. — Откуда вы оба взялись?

— Из мира джиннов. На самом деле Распутин — джинн по имени Шамс. Долгие годы заточения сильно его ослабили, но призрак твоей матери освободил его.

— Поэтому я собрал всю оставшуюся у меня магию и превратился в пантеру, — добавил Распутин с довольной кошачьей ухмылкой. — Для драки форма куда более подходящая.

— Но Эдгар ранил его, поэтому ему пришлось вернуться в мир джиннов, чтобы восстановить силы, — объяснил Ашмаэль. — Я отвёз его туда, а потом вернул обратно.

— Только потому, что я сам захотел вернуться, — тут же уточнил Распутин.

Далия опустила голову, пряча улыбку.

— А кто вообще заточил тебя?

— Одна из твоих предков. Уже после Мэри, той самой, которая заточила Ашмаэля.

Ну конечно. У её предков была весьма богатая история. И далеко не все её страницы были светлыми.

Далия сунула руки в карманы платья и положила ладони на спрятанные там книги.

— Спасибо, что помог мне в пещере, Распутин.

Она вдруг выпрямилась.

— Ой, прости. Как мне теперь тебя называть? И почему ты всё ещё выглядишь как кот?

— Зови меня Распутиным. — Он невозмутимо лизнул лапу. — А выгляжу я так потому, что мне нравится быть котом. Именно этим котом. Так что ты здесь делаешь?

Далия пожала плечами.

— Мне показалось, это хорошее место, чтобы подумать обо всём, что произошло… и обо всём, что ещё может произойти.

— Немало тебе придётся обдумать, — заметил Аш, покосившись на неё.

— Я не хочу повторять ошибки и злодеяния своих предков. И не хочу, чтобы когда-нибудь мой ребёнок или внук столкнулся с таким же искушением.

Ашмаэль притянул её к себе.

— И что ты собираешься делать?

Далия подняла взгляд на дымчато-красные облака.

— Может быть, сжечь книги заклинаний? Или засунуть их в измельчитель древесины?

— Не сработает. — Распутин запрыгнул на скамью и бесцеремонно втиснулся между ними. — Уже пробовали. Не все твои предки были помешаны на власти, знаешь ли. Некоторые вообще считали колдовство злом. Но книга умеет себя защищать. Когда ей угрожает опасность, она исчезает, а потом появляется снова — уже у следующего поколения.

— Просто замечательно! — Далия опустила голову. — Значит, я ничего не могу сделать, чтобы разорвать этот круг.

— А даже если бы могла — стоило бы?

Вопрос Аша заставил её удивлённо посмотреть на него.

— Что?

Хвост Распутина медленно покачивался из стороны в сторону, извиваясь плавной змейкой.

— Настоящие ведьмы рождаются со способностями. А потом сами решают: развивать свой дар, учиться и становиться сильнее — или игнорировать неотъемлемую часть самих себя. Сама по себе сила не добрая и не злая.

— Как ты можешь так говорить? Вас обоих ведьмы заточили и превратили в рабов.

— Только от тебя зависит, как ты воспользуешься своей силой, своим даром, — сказал Аш. — Именно ты заставила меня понять, что не все ведьмы одинаковы. Ты решила использовать магию, чтобы выращивать еду для общины. Ты призвала силу земли и уничтожила злого ведьмака. Эдгар решил использовать свой дар, чтобы подчинять людей и причинять им боль. Мэри заточила меня из-за денег и собственной гордыни.

— Мы постоянно делаем выбор, каждую минуту, пока бодрствуем, — добавил Распутин. — Это называется свободой воли.

Он посмотрел на неё единственным жёлтым глазом.

— Неужели ты хотела бы её отнять?

Далия молча обдумывала его слова, пока темнота не укутала их прохладным покрывалом.

Ашмаэль щёлкнул пальцами, и вокруг вспыхнули крошечные сферы бездымного огня, похожие на светлячков. В их золотистом сиянии он улыбнулся ей.

— А ещё именно ты научила меня тому, что у нас всегда есть выбор.

— Я?

— Даже когда я был связан, ты напомнила мне, что у меня всё равно оставался выбор: сидеть и дуться или найти развлечение для двоих. Хорошо, когда есть выбор.

Он запрокинул голову.

— Это и есть высшая свобода.

При воспоминании Далию бросило в жар.

Боже, какой же бесстыдно прямолинейной она тогда была. Просто ошеломила его своим напором.

Она опустила взгляд на колени, не зная, что ответить. И тут прямо перед ней появился загорелый кулак Аша. Он медленно разжал пальцы, словно бутон, раскрывающийся в цветок. На его ладони лежало простое серебряное кольцо, покрытое тонкой резьбой из переплетающихся лоз и листьев.

Далия резко вскинула голову и заглянула Ашмаэлю в лицо.

— Что это?

— Выбор.

— Какой?

— Я выбираю отдать себя тебе, если ты выберешь стать моей, — произнёс он. — Я выбираю связать себя с тобой — не магией, не верёвками и не цепями, а любовью. На всю жизнь.

Распутин замер. Казалось, даже мир вокруг затаил дыхание.

Далия долго молча смотрела Ашмаэлю в глаза.

— Звучит как предложение, от которого я не могу отказаться.

Она протянула ему левую руку.

Аш взял её ладонь в свою и надел кольцо ей на палец. А потом наклонился и поцеловал её. Его вкус напомнил ей то зелёное вино из мира джиннов, которое она попробовала так давно и всё же не смогла забыть. Мягкие губы, твёрдые зубы и неспешное прикосновение языка. Внутри вспыхнула искра, и её тепло растеклось по коже.

Далия ответила на поцелуй, отдавая столько же, сколько получала.

После дней и часов, наполненных опасностью, страхом и грехами прошлого; после бесконечного ожидания, когда она не знала, останется ли жива, — этот поцелуй стал настоящим подарком. Подарком, который они дарили друг другу по собственной воле. Без принуждения. Без оков. С любовью. А вокруг оживала ночь — тихими вздохами и шёпотом, песней цикад и громким довольным мурлыканьем лохматого серого кота. 

Мина Хан — писательница из Техаса и большой гурман. Мечтает о безрассудных мифических героях, магии, битвах и озорстве, а потом переносит это на бумагу. В перерывах между написанием книг даёт уроки кулинарного искусства и пишет статьи для местной газеты. Кроме этого, воспитывает двоих детей, двух кошек, двух собак и мужа.