— Конечно, — подтвердила Мела прежнее свое намерение.

— Отлично! — обрадовался.

Пока приводил себя в порядок, понял одно. Возможности пространственного хранилища надо использовать с бо́льшим умом. Но для того надо сперва добыть Ядра для полной подзарядки артефакта, а ещё лучше — иметь их приличный запас, чтобы поддерживать его ресурс на условной половине, которую ещё и выяснить как-то надо. По-хорошему, вообще следует побольше узнать об артефактном деле. Так что решено: как вернёмся в Академию — идём в осаду вотчины старшей Либеры! Уж хранительница Библиотеки наверняка обладает нужными мне знаниями.

Вернувшись к Меланите, отчитался:

— Я готов прикоснуться к вашей мудрости, старшая!

На что девушка улыбнулась и, указав на место напротив себя, произнесла:

— Устраивайся поудобнее, младший, и внимай моему светочу!

* Владыка Чёрных Рук: https://author.today/reader/433488/5058399

* Розовый Обломинго: https://author.today/reader/433488/4605911

* Трусливый Заяц: https://author.today/reader/433488/4992383

* Нежные Челюсти: https://author.today/reader/433488/5036075

'Чувствую, как время утекает сквозь пальцы.

Как песок, который не удержать.

И знаете?

Мне впервые не хочется суетиться.

Не хочется объяснять.

Не хочется шутить.

Не хочется первой нападать.'

Эрни Суетливая

Откуда-то из невообразимого далека глухо доносился голос, старательно зовущий… его?

— Миктлан! Очнись! Ну же! Проблеск!

Делал так голос раз за разом. А ещё то и дело прерывался, заглушался какими-то иными звуками. Очень похожими на… звериный рёв и стрёкот молнии?..

Могло ли всё это быть правдой? Или опять лишь бред блуждающего в странном тумане сознания?.. Как бы пристально Миктлан не оглядывал задворки которого, а найти необходимые ответы никак не выходило. Что одновременно расстраивало и раздражало. Как раздражал и этот мешающий голос, с каждым разом становившийся всё более пронзительным и требовательным. А когда к нему присоединилась ещё и тряска, от которой воображаемая земля так и норовила уйти из-под ног, у Светлого остался только один выход: вернуться из своих блужданий, рвануться навстречу этим раздражителям и взглянуть им в лицо…

С превеликим трудом разлепив веки, Миктлан сперва увидел лишь расплывчатое пятно. С каждым проходящим мгновением оно обретало всё большую чёткость, пока и в самом деле не превратилось в лицо. Смутно знакомое, но вот откуда именно — с ходу определить никак не получалось, сколько ни пытал память. Впрочем, и та напрягаться не горела желанием, предпочитая демонстративно говорить: «Не знаю, не помню…».

Едва Светлый опознал в склонившемся над собой лице девчонку, как она тут же крикнула тем самым голосом, что ранее так назойливо звал его назад из туманных скитаний:

— Миктлан очнулся!

Только теперь голос звучал куда звонче, чем прежде, и обращён был в сторону… Туда, откуда доносился рык Зверя, перемежаемый стрёкотом и прочим непонятным шумом. Повернуть голову в том направлении оказалось ещё сложнее, чем открыть глаза.

Но — справился!

А может, и нет. Глаза что-то видели, но мозг снова наотрез отказывался напрягаться и расшифровывать картинку, предпочитая показывать лишь смутные силуэты, от которые как раз и исходили раздражающие звуки. Впрочем, имелось у этих размытых контуров и одно явное отличие — цвет. Первое пятно, фиолетовое, исторгало звериный рык. Второе, алое, постоянно исчезало, чтобы возникнуть в совершенно другом месте. А третье было исключительно чёрным и… круглым?

Вероятно, это слово, этот образ и послужили тем триггером, что наконец-то заставил мозг заработать. Потому что круглое пятно превратилось в Круглого. Он же — Кирон. Следом за этим событием произошло и второе — фиолетовое пятно сложилось в образ Зверя, объятого молниями и испускающего их же. А вот третье никак не удавалось не то что осознать, а почему-то и вовсе увидеть. Оно куда-то исчезло…

— Миктлан! Нет времени объяснять! Ты нам нужен! — почти у самого уха раздался совсем другой голос — не тот, к которому он уже успел привыкнуть за время призыва.

Раздался и заставил натурально вздрогнуть!

Не только вздрогнуть, но и такого пинка отвесить памяти, что она разом вывалила все последние воспоминания, подкреплённые ещё и невыносимым чувством безысходной обречённости.

Какая же мерзость!..

И само чувство, и воспоминания, в которых волны Молниевых Крыс накатывали неудержимой волной на него, Миктлана, и Камелию. Девушку ему отчего-то хотелось защитить не только от мчащихся тварей, но вообще ото всего в проклятом Пределом мире… Волна же выглядела настолько необъятной, что и порождала то чувство, ведь никаких путей к спасению Светлый не находил. Ни единого. Куда бы он судорожно не бросал взгляд, везде видел лишь одно — Молниевую чуму. Наперерез которой он и рванул самоотверженно, отчаянно. Рванул, надеясь отвлечь Крыс от Камелии, выиграть той хоть немного времени на побег…

Ответа: «А получилось ли у него?» — воспоминания не принесли. Последнее, что в них удалось найти, — это слова, произнесённые девичьим голосом: «Алая Камелия». А затем мир поглотила вспышка тьмы, смывшая всю боль от молний, терзавших тело Микта…

Именно этот голос и прозвучал, заставив вздрогнуть, повернуть голову к источнику.

Камелия, представшая взору, выглядела невозможно измождённой, гораздо более хрупкой и уязвимой, чем всегда прежде… Но вместе с тем в её алых глазах горел настолько яркий огонь непоколебимой уверенности, что дух захватывало, желая продлить, превратить застывший миг в настоящую вечность…

Эта же уверенность и разрушила всё наваждение, так легко и невовремя захватившее Миктлана.

Камелия твёрдо и проникновенно выдохнула прямо ему в лицо:

— Ты должен убить Ликаона! — и, не дав ни мгновения на хоть какой-то ответ, повернулась к той девчонке, что настойчиво призывала в мир реальный. — Айлин, давай!

Названная, коротко кивнув, поднялась на ноги и, воздев Посох, с силой и словами воткнула-стукнула в землю:

— Лунная Призма!

Посох, отзываясь на приказ, вспыхнул!

Казалось, весь мир, вся реальность разом решили собраться в одной конкретной точке пространства. Над самым навершием Посоха из ничего соткался невообразимо прекрасный кристалл, играющий всеми своими гранями так, будто поглощал любой окружающий свет… И поглощал его то ли лишь краткое мгновение, то ли ту самую вечность, о которой сам Микт только что думал.

А после вспыхнули уже сами грани… Каждая из них! Вспыхнули и пролились гибкими лентами серебра в сторону Миктлана, заставив замереть от неизбежного ужаса… Ленты впились в самое его тело!

Но… ожидаемой боли, что заставила сердце на миг сжаться, не пришло. Ни единой толики. Скорее даже наоборот. Миктлан наконец-то ощутил всё своё тело целиком, до самого кончика каждого из пальцев. То тело, что после пробуждения вообще никак не ощущалось… А теперь оно неиссякаемый запас энергии получило, неудержимо желающей вырваться на волю действием, сокрушить любое препятствие, превозмочь всякие пределы!

Насладиться столь лакомым чувством мнимого всемогущества Миктлану не дала Камелия. Она схватила его за руку, вскинула голову, устремив взгляд туда, где Круглый удивительно сноровисто противостоял Зверю, и крикнула: