— Кирон, мы идём! — а затем, закусив губу настолько сильно, что из той обильно брызнула кровь, едва слышно прошептала: — Лепестки!..

Мир тут же, отзываясь на красивое слово, изменился…

А может, того и вовсе не было. Может, Светлому опять померещилось. Но последнее всё же вряд ли — когда внезапно оказываешься вплотную к беснующемуся Зверю, то тут уж не до гаданий: «А было ли?..». Ведь оно не было — оно есть!

— Микт, Воплощение! — из последних сил произнесла Камелия, после чего глаза её закатились, а тело разом обмякло… И девчонка обязательно бы упала, если бы не Кирон. Круглый со всё тем же поражающим проворством отпрянул от Ликаона, подхватывая Камелию, а Миктлану крикнув единственное:

— Смена! — и, не дожидаясь никакого ответа, унёсся куда-то за спину…

Не будь со Светлым навеянного всемогущества, он бы точно растерялся. Но оно огнём текло по всем жилам, а потому вместо того, чтобы замереть испуганно, он прямо в морду скалящегося Ликаона высказал всё, что о ситуации думал:

— Лезвие Мести!

Не только высказал, но и выпад сделал в сторону Зверя. Со всей заёмной силой, которой так много вложил, что древко Копья чуть ли не изгибалось от неё, помноженной на скорость.

Всё пропало втуне.

Ликаон недаром слыл умным Зверем. Несмотря на то, что выглядел он не менее измождённым, чем Камелия, но противником продолжал оставаться опасным. Эта неверная оценка состояния Зверя чуть не стала фатальной для опьянённого силой Миктлана.

Ликаон прянул в сторону, легко уходя от выпада. А Светлый, вложивший в удар столько всего, уже никак не мог изменить траекторию движения, неизбежно подставляясь спиной под ответку Зверя. Мозг, ещё недавно отказывающийся работать, теперь старательно выдавал одну идею за другой, как же избежать её, как перестать ощущать, что время безвозвратно утекает сквозь пальцы, будто песок…

Но всё мимо — ни одно предложение не получало одобрения для воплощения в реальности.

Миг будущей невозвратности наступал неумолимо.

Продолжал это делать, пока взгляд не зацепился за то, что настолько сроднилось с телом Микта, что он совсем забыл о нём.

«Длань оков».

Артефакт, добытый ещё в Испытании. Тогда же впервые и использованный во спасение Власта.

Артефакт, имеющий свой последний заряд. И когда его использовать, как не в ситуации, когда последний шанс так необходим?..

Стоило мысли родиться, как она тут же воплотилась командой применения, брошенной уже практически в морду Зверя:

— Оковы!

Приказ ушёл, оставив после себя неугасимое пламя надежды на срабатывание…

А Миктлан продолжил движение, добавляя ещё больше ускорения, чтобы всё-таки успеть.

И — сработало!

Обернуться к Ликаону удалось чётко в миг, когда сработавший паралич прекратил сдерживать Зверя, и тот устремился зубастой пастью к вкусной плоти человека.

Устремился, но обманулся — вместо нежного мяса его встретило лезвие Воплощения-Копья.

Сделало это прекрасным «чавк», что звучало истинной мелодией для ушей Миктлана. А глаза парня с неменьшим удовольствием наслаждались той обидой, что вспыхнула в зрачках Ликаона вместо исчезнувших молний.

Вспыхнула да так и застыла. Как и всё тело Зверя, пронзённое Копьём. Как и сам Миктлан, про себя благодаривший дарованные силу и мощь, которые позволили выйти победителем из скоротечной схватки.

Когда окончательно убедился в смерти твари Предела, Светлый развеял Воплощение и обернулся в поисках всех тех, кто позволил всё это свершить.

Искомые обнаружились метрах в двадцати под большим раскидистым деревом.

Камелия, Кирон и, вроде бы, Айлин.

К ним-то Миктлан и направился пружинисто, стремительно. Шёл, всё ещё удивляясь не только бурлящей в теле энергии, но и вообще тому факту, что до сих пор жив, потому что бросаясь в ту безысходную атаку, считал, что твари точно его прикончат… Удивление продолжалось ровно до того момента, пока мозг не осознал ещё одну несуразицу, ранее старательно игнорируемую.

Руки Светлого были чёрными. Такими же иссиня-чёрными, как шкура Молниевых Крыс. Настолько, что вся такая живительная энергия разом пропала, а шаг запнулся. И все последующие происходили во внезапно возникшей прострации.

Наверное, если бы не новая девчонка, тихо окликнувшая его, то он не дал бы никакой гарантии, что не продолжил бы и дальше идти, полностью погружённый в мысли и созерцание опасных изменений. Её голос отвлёк и вынудил вернуться к стаду Скользких Баранов, так и кружившим вокруг сложившейся ситуации, в которой требовалось срочно разобраться.

— Айлин? Я же правильно расслышал? — вперив взгляд в лицо девчонки, Миктлан уточнил её имя.

— Да, всё верно, — подтвердила та всё тем же тихим голосом, в котором слышалась неприкрытая усталость.

— Что с ними? — продолжил расспросы, указав на Камелию и Кирона, что полусидели, упёршись спинами в могучий ствол древа. Но при этом, кажется, находились без сознания.

— Жить будут, — коротко ответила Айлин, но тут же и поправилась: — Камелия сильно измождена, но ничего критичного. Продолжительный отдых и обильное питание сделают своё дело. Что до Кирона, то его я уже подлатала. Правда, пришлось для того использовать лечилку Академии.

— Фух, — Миктлан сперва выдохнул облегчённо, а после искренне поблагодарил: — Спасибо! И, судя по всему, не только за ребят, но и за мою тушку?.. — ткнул чёрной рукой себе же в грудь.

— Твоя тушка, как ты выразился, вот-вот копыта откинет, — неожиданно твёрдо или, скорее, жёстко припечатала Айлин, теперь уже сама пристально вглядываясь в лицо парня.

— Что?.. — озвученное девчонкой слишком уж обескураживало.

— То!.. Камелия и Кирон совершили настоящий подвиг для тебя, но ещё ничего не кончено. Когда я с вашим другом заявилась сюда, ты уже валялся на месте этих двоих, а Камелия в одиночку сдерживала Ликаона. Кирон с ходу в бой бросился, а Камелия улучила момент и очень вкратце ваши злоключения описала, — тут Айлин с явным трудом руку подняла и указала на самого Микта. — Крысы слишком сильно тебя отравили, а твоя девушка всё-таки не Целитель, так что на данный момент ты необратимо поражён их миазмами…

Последние слова заставили Светлого по-новому взглянуть на свои изменившиеся конечности. Взглянуть, с трудом сглотнуть ком, возникший в горле, и вернуться вниманием к Айлин.

— Необратимо, если не случится, Предел знает какого по счёту, чуда. Мы с Камелией родили план твоего спасения, но-о… — девчонка вздохнула чересчур уж тяжело и покачала головой, уведя взгляд в сторону…

— Но? — Микт даже чуть подался вперёд, будто хотел тем самым подтолкнуть Айлин продолжить.

— Но всё теперь, действительно, зависит исключительно от чуда. Знаешь же выражение: «Клин клином вышибают»? — ответить Светлый ничего не успел, а Айлин, так и не повернув обратно головы, продолжала: — Вот мы так и назвали план. Если в Ликаоне окажется Ядро Молнии, если оно тебе откликнется, если ты сможешь воплотить своё Средоточие Атрибута… Слишком много «если». К сожалению, мои навыки никак не способны излечить тебя. Они лишь дали возможность тебе убить Зверя.

А Миктлан наконец-то понял, куда же был направлен взгляд Айлин.

— Сродство Ликаона с Атрибутом на порядок сильнее, чем у Крыс. А потому, — тут девчонка вернула взор своих серо-серебристых глаз, из которых на миг ушла вся укоренившаяся там усталость, уступив место переливам холодного и какого-то мистического блеска, — молись Пределу! Молись кому угодно! Молись о таком нужном тебе чуде! И не теряй больше ни мгновения… Иди!

Напутствие столь мощно звучало, что Миктлан даже не подумал сопротивляться, а, наоборот, полностью поддался ему. Вся та непонятная энергия, жажда действия, дарованная Лунной Призмой Айлин, вновь вспыхнула в теле, и с всё большим рвением и скоростью он бросился обратно к Зверю, являя своё Воплощение.