— Значит, стараемся уйти как можно дальше в течение получаса, а после ты — в медитацию, я — на страже, — после чего подошла к парню и руку протянула, отчего-то желая коснуться его щеки. — Справишься?..

— Да, — голос Скалы тоже стал другим: в нём будто слышался зарождающийся гром столкновения камней друг о друга. А вот коснуться себя Аркос не позволил. Мягко, но непреклонно руку девушки остановил: — Идём.

И они действительно пошли, стараясь изо всех невеликих остатков своих сил. Стараясь и надеясь не наткнуться на нового противника… Последнее получилось, а вот силы подвели — надолго их не хватило.

Как и самого Аркоса, что в какой-то момент проскрежетал приговор:

— Всё.

До того побеждённые Флаграной страх и паника снова захлестнули душу, но она тут же снова заставила их бессильно отступить, собрав всю волю в кулак. Причина того, что отчаяние воспряло, была банальна — в месте остановки ничего похожего на надёжное укрытие взгляд не выхватывал, куда бы девушка его не устремляла.

Пока она лишь беспорядочно вертела головой по сторонам, Аркос решил повторить свой прошлый неудачный опыт — принялся карабкаться по стволу ближайшего некогда могучего, но неизмеримо давно мёртвого древа. Делал парень это по-новому: не хватался за ствол и сучья, а вонзал пальцы прямо в них. Вид такого способа восхождения одновременно и завораживал, и тревожил Флаграну. По всему выходило, что Атрибут не просто разукрасил кожу, а уже заставил её окаменеть.

На сей раз Аркосу повезло — старая древесина выдержала. Спуск же прошёл много быстрей подъёма — парень просто-напросто отправил собственное тело в свободное падение с самой верхушки, и только за пяток метров до земли с размаху вонзился в кору изменившимися пальцами. Пропахав в той борозду с метр-два, замер, повиснув на руке, а затем окончательно спрыгнул на саму землю, вырвав конечность из древесного плена.

— Туда, — проскрежетал здоровяк, махнув рукой немного в сторону от того направления, которого они ранее придерживались. Затем, не дожидаясь ответа Флаграны, подошёл к ней и, повернувшись спиной, опустился на колено: — Забирайся. Без возражений.

Вознамерившейся было возразить Амазонке пришлось умерить это своё желание и послушно выполнить команду. При этом девушка невольно сделала то, что пыталась до того. Кожа Аркоса и впрямь ощущалась как та поверхность валуна, на котором она сидела, дух переводя. Тёплая, но шершавая. Местами до жути твёрдая — никак не проминалась под её вынужденной хваткой. И чем дольше продолжался неумолимый бег парня, в который тот сорвался сразу же, тем пугающе твёрдой и холодной становилась эта кожа…

Погружённая в мысли и ощущения, Флаграна совсем потеряла связь с действительностью, в которую вернулась только когда Аркос замедлился, а потом полностью остановился, словно предлагая ей спуститься на грешную землю. Что она и проделала, чтобы тут же развернуть парня к себе и взглянуть в его лицо. Серое-коричневое. Неживое. Страшное. Но Скала удивительно мягким жестом отвернул её от себя указав на то, куда именно так стремительно бежал.

В обе стороны бесконечно тянулся скалистый эскарп высотой метра в три-четыре. Древний и усеянный многочисленными эоловыми карнизами и нишами. А там, за подъемом на него, высился знакомый тёмный силуэт.

— И-щ-е-м, — очень тяжело и почти нечленораздельно пророкотал парень.

Начались хаотичные и судорожные поиски достаточно глубокой ниши, в которой смогли бы расположиться два человека. И с относительно небольшим входом, который оборонять было бы легко.

Флаграна с каждым совершаемым шагом продолжала истово возносить мольбы Леди Удаче, столь любимой Властом. Молила о том, чтобы не померкла Её улыбка для Аркоса. Просила не за себя, а за ставшего окончательно молчаливым парня…

На поиски более-менее подходящей ниши ушло ещё с полчаса и несколько сотен метров вдоль эскарпа.

И Удача им улыбнулась! Зверь никакой внезапно не напал, и ниша подходящая нашлась!.. Кроме того, имела место и ещё одна надежда-радость, пусть и крохотная, — Аркос на слова реагировал: слух парень ещё не утратил.

— Здесь! Садись! — приказала Флаграна, когда протиснулись скорее всё-таки в нору, нежели нишу.

Только вот сам сесть парень уже не смог. Пришлось Амазонке помогать ему, несмотря на то, как отчаянно трусила — а вдруг какая часть тела, почти переставшая сгибаться, хрустнет, рассыплется, отвалится?..

Но — справились!

Напоследок Флаграна вложила в руку Аркоса Ядро, которое тут же взмыло в воздух, утянув за собой многочисленную мелочь из окружения. Сама же расположилась у входа, осторожно выглядывая наружу. Выглядывая и вознося новые молитвы Удаче.

Начинался второй сложный этап.

Теперь оставалось надеяться, что никакая особо сильная тварь не учует всплески сил Предела и Атрибута. Укрытия не зря искались на период воплощения Ядра Атрибута. Если какой-то Зверь окажется поблизости, то впадёт в такое исступление, что только смерть остановит его.

Потянулось томительное и оттого страшное ожидание.

Флаграна держалась на силах неизвестно какого по счёту дыхания. Боролась с усталостью не только волей, но и болью. Правда, даже так иногда проваливалась в полузабытьё, из которого её вырывал рёв Зверей, что неистово сражались между собой, обезумев от того, что выплёскивалось из глубины ниши наружу. Возвращаясь в сознание, девушка оглядывалась на Аркоса, проверяя, как он там. Подступала к нему, пытаясь уловить дыхание. Тревога, что парень совсем окаменел и оставил ее одну, то и дело опаляла всё её существо.

Всё изменилось, когда земля дрогнула особо сильно.

Всё изменилось, когда на округу опустилась неестественная тишина.

Всё изменилось, когда прямо в душу Флагране заглянула смерть.

Среди Зверей объявился победитель.

Победитель, который остановился прямо напротив входа и заглядывал в неё только одним своим глазом. Не потому, что он действительно был один, а потому, что таков его размер.

А затем Огненная Саламандра нанесла свой первый удар!

Весь мир потонул в настолько яркой вспышке, что Флаграна на миг ослепла…

Повезло, что отпрянуть девушка инстинктивно успела за каменный выступ. Когда спустя мгновение зрение восстановилось, во внутреннем полумраке отчётливо заметно стало, что камень укрытия раскалился докрасна. А поток ворвавшегося внутрь жара настолько повысил температуру, что разом всю надежду отсидеться уничтожил.

Не отдавая себе никакого отчёта, Флаграна ринулась трясти Аркоса, захлёбываясь ужасом…

Ринулась, но не достигла здоровяка — на последнем шаге беспросветный и безотчётный ужас отступил. Он уступил жажде свободы. Он уступил желанию не зваться Амазонкой, но быть ею.

И Флаграна отвернулась от Скалы.

А после — вырвалась наружу той огненной кометой, что когда-то в падении привлекла Аркоса.

В вышину странного неба Аномалии взвился исступленный крик:

— Пламя Свободы! Повышение!

Но не успел он стихнуть, как позади девушки громогласно грохнуло:

— Клыки Ярости!

И тут же мимо Флаграны мелькнуло размытым пятном что-то… Мимо, но прямо к Саламандре!

А следом раздался натуральный рык:

— Бежим!

Настолько повелительно призыв звучал, что она, не раздумывая ни мгновения, подчинилась ему…

Но всё имеет свой конец.

Огненная Саламандра не зря считается исключительно опасным противником. Громадная, неповоротливая, но невероятно упорная тварь, готовая преследовать того, кого посчитала своей добычей, до самой смерти. И неважно, чьей — своей или добычи.

А потому их долгая, но такая бессмысленная попытка побега от Саламандры подходила к своему логическому завершению.

Завершению, от которого сердце девушки опаляла горечь. Ни единого пути к их с Аркосом спасению Флаграна не видела. Как не видела и того, куда именно вело паническое бегство — времени выбирать и разглядывать дорогу отсутствовало от слова «совсем»…