— Папенька представлял маменьку на суде,— покивала я. — Ибо маменьку никак нельзя было выпускать из зельеварни, она угрожала живьем освежевать наглеца и вора, который пытался запатентовать ее открытие на свое имя.

Мы просидели еще около двух часов, а затем пришлось вернуться во дворец. Маменька еще успела сунуть мне сверток со сладостями, а затем папенька увлек ее в карету. Дэрри и Гэрри вполголоса восхищались тем, что «близко-близко видели синехвостую жмурку». И я, не удержавшись, спросила:

— А живой и единственный в своем роде некромант вас не впечатлил?

Мальчишки посмотрели на принца, заново его оценили, после чего Гэрри шепнул:

— Ни чешуи на щеках, клыки не торчат, зрачок не красный — драр и драр.

Но поскольку все мы хорошо воспитаны, в полный голос мой братишка выдал другое:

— Конечно впечатлен, как можно подумать иначе. Придет мое время писать мемуары, я уделю этому вечеру не меньше шести страниц!

— Пять из которых будут описывать синехвостую жмурку,— хрюкнул тихонечко Дэрри.

Сайард же, посмеиваясь, признал:

— Я тоже считаю, что ящерица летающая хвостом вперед куда интереснее, чем любой драр средних лет. Не средних, впрочем, тоже.

Во дворце принц проводил меня до самого крыла Избранниц. Я поблагодарила его за поддержку и за то, что он привел мою семью во дворец. А он только улыбнулся и, скомкано попрощавшись, исчез в тенях.

Правда, войдя в комнату, я поняла, что вечер продолжится не так приятно…

Эрмина лежала на своей постели и рыдала. Не взахлеб, а скорее подвывала, поскольку сил на полноценную истерику у нее не осталось.

— Как я понимаю, на представлении что-то пошло не так? — спросила я, присаживаясь на край ее постели.

— Ты не видела? — спросила она тихо.

— Мы ушли,— я погладила ее по плечу,— сама понимаешь, моему отцу было бы тяжело смотреть на уже не его реликвию.

Эрмина села и я, увидев ее лицо с потеками косметики, с трудом сдержала нервный смешок. Это сколько же нужно было рыдать, чтобы колдовские краски растворить?!

— Она рассыпалась у меня в руках.

— Что?

— Статуэтка,— Эрмина кивнула на прикроватную тумбу,— там, в узелке.

Ошеломленная, я встала и, взяв платок, села обратно на постель.

— Она продолжает рассыпаться,— моя не-родственница прикусила губу. — А драэ Магре… Она просто смешалась с толпой. Не осталась. Не поддержала.

— Сберегла свою репутацию,— я осторожно коснулась пальцем нефритового песка.

— А я пыталась собрать статуэтку, Ее Высочество дала мне свой платок.

Тут у меня зародились подозрения — а не шутка ли это? Принцесса та еще выдумщица. Вероятно, меня от ее выходок спас Сайард и его недвусмысленное покровительство, а вот Эрмина приняла на себя двойной удар.

— Как принцесса выглядела? — спросила я.

— Ты думаешь я заметила? Мне было не до того,— криво усмехнулась Эрмина.

Колдовать над реликвией бесполезно — за прошедшие столетия она впитала в себя только магии, что никакое заклятье не склеит ее назад.

— А ты использовала платок принцессы?

— Нет, что ты,— Эрмина покачала головой,— мальрийский шелк, Лиэхарис! Я бы в жизни за него не расплатилась! Знаешь, у Ее Высочества не самая лучшая репутация, так что я просто поблагодарила ее, а платок потом отдала Его Высочеству Аларику. Он тоже подошел ко мне, чтобы выразить сочувствие.

— Тогда бери осколки и иди к драэ Мирсонай. Скажешь, что подозреваешь Избранниц.

— Но я не подозреваю…

— А скажешь, что подозреваешь,— отрезала я. — Послушай, реликвии сами собой не умирают. Драэ Ильмар держит музей, в котором собраны реликвии вымерших семей.

— Но подумают на тебя,— серьезно сказала Эрмина.

— А ты не думаешь на меня?

— Нет,— уверенно ответила не-родственница. — Ты бы не смогла.

— Тебе нужно спасти себя от сплетен,— мягко сказала я. — Только представь, что будут о тебе говорить. Если ты не найдешь виновницу, то сама станешь виновата. Они решат, что ты была неосторожна. Что твоя магия не стабильна. Что ты выдала всплеск и тем самым расколола нефрит. Кому нужна такая жена, Эрмина? Кто возьмет нестабильную колдунью в семью? А что, если в следующий раз ты уничтожишь не вещь, а дракона? Драконенка?

— Но это не я!

— Но ты этого не докажешь,— припечатала я. — Пусть проведут полное исследование. Мы с тобой ничего не сможем выяснить. Уж прости, но с артефактами такого уровня я никогда не работала. Здесь должна разбираться комиссия. Главное — формулировки. Ты хочешь получить полный ответ, с магическим подтверждением. Чтобы заткнуть сплетников, чтобы послать свою историю в Этельранский Вестник.

— Ты права,— кивнула Эрмина.

— Я провожу тебя.

Драэ Мирсонай не была удивлена. Она лишь проронила, что ждала драэ-ри Ильгертон раньше. На что Эрмина, так и не смывшая потекший макияж, честно сказала:

— Прошу простить, мне тяжело было смириться с потерей.

— Понимаю.

Был вызван придворный маг, который опечатал узелок с нефритовыми останками. И я, и драэ Мирсонай стали свидетелями.

И я готова поклясться, что на лице придворного мага на мгновение отразился искренний ужас и отвращение.

Когда мы вернулись в комнату, Эрмина задумчиво спросила:

— Как думаешь, это мог быть Его Высочество Сайард?

— Нет,— ахнула я,— он же ушел вместе с нами!

— Тоже верно,— моя не-родственница взяла с тумбочки зеркальце и, увидев свое отражение, ахнула,— и ты позволила мне выйти в таком виде?!

— Чтобы драэ Мирсонай точно знала, что ты страдаешь. Да и тянуть было нельзя — вечер уже наступил, где бы мы искали уважаемую распорядительницу отбора?

Эрмина вроде бы признала мою правоту, но все равно надулась. Так и пошла в душ, откуда через пару минут раздалось душераздирающее:

— Как же я ее ненавижу!

Вариантов кого именно так невзлюбила Эрмина было не так и много. Но вот почему — вопрос открытый.

Не-родственница вылетела из душа и… Ох, вопрос закрыт.

Лицо Эрмины было покрыто красно-фиолетовыми пятнами.

— Она подарила мне поддельную косметику. Зачем? Есть ведь недорогие и качественные краски! Что еще у меня поддельное?! А статуэтка, была ли статуэтка настоящей? Что если комиссия придет к выводу, что это просто кусок мертвого нефрита!

Эрмину колотила дрожь и я, отложив в сторону вытащенные было конспекты, подошла к ней и крепко обняла:

— Тогда это будет не твоя проблема. Слышишь? Не твоя.

— Но зачем она все это сделала?

— А зачем она хотела оставить своего сына умирать? — вопросом на вопрос ответила я. — Зачем она отсекла от рода единственного прямого наследника? Мне вообще непонятно, как ей это удалось, если честно. Драэ Магре живет в каком-то очень сильно своем мире. Мы бы в нем не выжили.

Остаток вечера я пыталась вывести с кожи Эрмины пятна. Помог только седьмой состав — лиц стало равномерно красным.

— К утру пройдет,— пообещала я.

И скрестила пальцы, потому как подлинной уверенности у меня не было…

Утро порадовало чистой кожей Эрмины и прочерком на браслете — за представление реликвий баллов не начисляли.

— Надо же, даже мне минус не влепили.

— Было бы за что,— фыркнула я.

Полночи я размышляла над тем, что случилось с реликвией других Ильгертонов. Даже почти поверила, что в этом есть нечто божественное. Хотя священнослужители отчаянно протестуют против обожествления реликвий. С точки зрения храма это маго-социальный момент, и к Богам Полудня он отношения не имеет.

— Что ты делаешь? — заинтересовалась Эрмина, увидев огромную гору вещей, которую я вытащила из своего подпространства.

— Порядок навожу,— тяжело вздохнула я. — Из-за мерзавца Эльгона я все в кучу свернула, в итоге все метки перепутались и я, желая достать орешки, достаю флакончик с крысоцидом. Вещь полезная и может быть даже вкусная, но на один раз, сама понимаешь.

— Да уж,— хмыкнула Эрмина. — Но зачем тебе крысоцид?