Сайард выставил щит и через пару секунд кристалл взорвался.

Вот только… Никто не сказал принцу спасибо. Мастер Довлжн бросил на меня испепеляющий взгляд, после чего буркнул себе под нос что-то про дрэйча в розовом платье. Пф, на себя бы посмотрел!

— Лихо, я хотел бы поговорить с тобой,— голос Эльгона, раздавшийся из-за наших с принцем спин, заставил меня вздрогнуть.

Обернувшись, я посмотрела на несбывшегося жениха и вдруг, вместо укола привычной боли, ощутила раздражение. У меня, вообще-то, триумф, шоколад и целый принц!

— Видят Боги Полудня, не о чем нам с тобой разговаривать,— неприветливо проговорила я. — Обид меж нашими семьями нет, но и дружбы тоже нет. Общих дел не ведем, так что… Зачем вы, драр, хотите общаться с юной драэ-ри? Вам это уже по статусу не положено.

Он отшатнулся, а затем хмуро выдохнул:

— Вот ты как заговорила, Лихо.

— Уходи,— буркнула я.

Эльгон потянулся было ко мне, но его руку перехватил Сайард:

— Драэ-ри выразилась предельно ясно, драр. Ваша супруга скучает в одиночестве. Утешьте ее.

— Я напишу драэ Ильгертон-старшей,— бросил мой бывший жених.

А я только плечами пожала:

— Пиши, сторож я тебе, что ли?

Проводив его взглядом, я раздраженно вздохнула:

— Умеет испортить настроение.

— Вы его все еще любите,— уверенно проговорил Сайард.

Но я покачала головой:

— Женатого мужчину? Увольте, драр, я не такая дешевка.

Эльгон меня обидел. Ударил по больному месту так сильно и так жестко, как может ударить только близкий человек.

Что ж, зато у меня больше нет больных мест. Тоже неплохо, верно?

Драэ Мирсонай сверлила меня строгим, укоряющим взглядом. Она, вероятно, надеялась меня устыдить, но сегодня эта опция недоступна, увы.

— Ваше выступление было чрезмерным,— чопорно проронила драконица.

— Полагаете, почтенные драры почувствовали себя ущемленными? — взволнованно спросила я,— ох уж это хрупкое мужское эго, само себя не потешит.

— Драэ-ри Ильгертон!

— Драэ Мирсонай,— я потерла ухо,— что же вы кричите. Его Высочество сказал, что меня похвалят за такой магический потенциал.

— Женщин за такой потенциал не хвалят,— процедила драэ Мирсонай. — И не пытайтесь сделать вид, что вы не знали, какой результат выдаст кристалл. Разумные драэ-ри придержали силу, как и положено мудрым женщинам.

— Предпочитаю быть умной женщиной, а мудрость пусть оставят себе те, кому она нужна,— буркнула я.

Этот разговор шел уже по пятому кругу. Едва лишь Эльгон ушел, как меня вызвали к драэ Мирсонай. Сайард еще успел шепнуть, что за каждую единицу на браслете полагаются какие-то дары. Какие он не знал, но советовал брать деньгами, ибо его младший брат не умеет выбирать ни драгоценности, ни артефакты.

— Я желаю вам добра, глупая вы девочка,— драэ потерла переносицу,— неужели вы не понимаете, что ни один мужчина не сможет…

Она вздохнула и замолчала, не находя слов.

— Моя маменька сильнее папеньки,— проговорила я тоном хорошей девочки,— и папеньку это нисколько не задевает. Драр Ильгертон любит свою супругу такой, какая она есть. И нас, своих детей, он любит просто за то, что мы его кровь и плоть. А не за то, как выгодно нас можно продать. То есть, простите, женить.

— Драэ-ри…

Но я не дала ей перебить меня:

— Вы хотите добра, и я в это верю. Но у нас с вами разное представление о добре. Я уже пыталась быть как все и даже смогла принять и полюбить выбранного для меня жениха. Я искренне верила, что если буду хорошей девочкой, то моя семья помирится. Бабуленька примет маменьку, и все будут счастливы. Но не сбылось. Жених выбрал другую, а виновата осталась я.

Драэ Мирсонай вытащила из ящика стола коробку конфет и поставила ее меж нами:

— И вы не поняли, что это произошло из-за вашего характера? Из-за совокупности чрезмерной независимости и почти неприличного магического потенциала?

— И я поняла, что это произошло из-за неправильно принятых решений,— я взяла конфету, покрутила ее в пальцах, хмыкнула, а после закинула ее в рот. — Мне не нужно было соглашаться на помолвку. Не нужно было ходить с женихом в кафе и театр. Мне следовало отречься от драэ Ильгертон-старшей и тогда я бы сейчас училась в закрытой школе алхимиков. Череда чужих решений привела меня к разбитому сердцу, подмоченной репутации и не огранённому колдовскому дару.

— Считаете, что знаете лучше, чем ваши старшие родственники? — удивленно спросила драэ Мирсонай.

— Считаю, что огребать последствия лучше за собственные решения. Страдать из-за своей глупости не так обидно,— я подмигнула ей и взяла еще конфету. — Кстати, вам бы потребовать от вашего поставщика деньги назад.

— Что?

— Зелье доверия,— я разломила конфетку,— окрашивает светлую помадку в зеленоватый цвет. И дает привкус орехов, а их в «Мистерию сладости» никогда не клали.

Драконица поджала губы и я, закинув в рот приправленную конфетку, потерла ладони друг об друга:

— Так что, какой дар мне полагается? Насколько мне известно, я могу попросить его денежный эквивалент, не так ли?

— И вы откажетесь от подарка, который выбрал лично Его Высочество?! — ахнула драэ Мирсонай.

— В пользу монет? Конечно,— уверенно ответила я.

Про отборного принца я ничего не знала, а Сайард уже вызывал доверие. Так что если некромант велел брать деньгами, значит, буду брать деньгами. Доверять темному — мое решение. А уж придется ли мне из-за этого страдать… Время покажет.

— Зачем вы вообще пришли на отбор? — зашипела уязвленная драконица.

— Себя показать, других посмотреть,— я пожала плечами,— меня же выпихнули на самообучение, а к алхимикам в середине года никак не попасть. А тут отбор, очень удачно, я считаю. Дальше-то еще лет десять тишина будет, а в тридцать лет уже как-то неприлично отборствовать.

— Деньги будут зачислены на ваш браслет, на свой счет вы сможете их перевести по окончании отбора,— глухо проговорила драэ Мирсонай,— уходите, вы меня утомили.

— Я не хотела,— соврала я. — Позволите совет? Зелье доверия в такой слабой концентрации не даст эффект. Да и дезактивируется, если пропустить через сладость магию. Попробуйте вот такими леденцами Избранниц угощать. Сочетание рассеянности и уверенности в себе даст изумительнейший эффект. Они расскажут вам все, что вы хотели знать, а когда устанете слушать, добавят то, чего вы знать не хотели.

Я положила на стол кулек с маменькими леденцами. Взамен взяла парочку конфеток, из тех, что были в фантиках.

— Но на вас это не подействует,— криво усмехнулась драэ Мирсонай.

— Моя маменька мастер зелий,— я грустно посмотрела на нее,— на меня даже обезболивающие зелья действуют не всегда.

Это была откровенная ложь, но… Драэ навеки вечные вышла из моего доверия. Как можно подсовывать мне такие халтурно притравленные конфеты? За кого она меня принимает, за первокурсницу?!

Войдя в комнату, я тут же плюхнулась на кровать. Скинула с ног туфли, потерла друг об друга ступни и довольно выдохнула. Сейчас еще корсет сниму, и можно будет повнимательней рассмотреть конфетки. Что-то в них был такое, м-м-м, знакомо-подозрительное.

Эрмина кашлянула, поймала мой взгляд и, вздернув подбородок, отвернулась.

Хм, ну, бывает. Может простыла, может есть хочет и слюной давится. Кстати, а что у нас с обедом?

Достав уже изрядно потрепанный листочек с планом первой недели — который менялись едва ли не каждый день — я восхищенно хмыкнула. Лист был девственно чист.

«Вот все-таки маменька всегда права», мысленно вздохнула я. «Она предупреждала, но я не верила».

— Кхм-кхм,— еще более выразительно закашлялась Эрмина.

Правда, смотрела она все так же в стену. И это, к слову, была самая неинтересная стена из всех, что были в нашей комнате. Ни медальонов с изображением природы, ни мелкого орнамента. Просто гладкая, окрашенная поверхность.