— Д-да,— я криво улыбнулась,— букет представила. Он бы хорошо в нашей комнате смотрелся.

Не-родственница закатилась смехом:

— Ага, конечно. Нам ромашки полевые, ты их высушишь и чай заваришь! На самом деле, сейчас три Избранницы друг на друга волком смотрят. Все ждут, когда уже цветы будут доставлены.

— Не дождутся,— мрачно проговорила я.

— Чего?

— А, не, не, ничего. Пойду смою усталость.

Ужин я в итоге попросила подать в комнату. Выходить совершенно не хотелось.

Но, с другой стороны, принц тоже виноват! Кто дарит цветы без карточки?!

«Забавно будет, если там еще и карточка была, да я ее не заметила», с ужасом подумала я. «С каким-нибудь заданием и завтра с меня спросят, а я буду как тогда, на истории магии…»

С другой стороны, смогла же я придумать несуществующего магистра теоретической магии? И тут как-нибудь выкручусь.

Вернувшаяся Эрмина порадовала:

— Нас теперь сорок семь, одна невеста отравила вторую, и их обеих отстранили.

— Боги, а жертву за что?

— А она зрения лишилась,— легкомысленно отозвалась Эрмина.

Нет, у этого отбора явно какой-то неправильный поставщик зелий! Где все эти обратимые гадости? Почему все идет слишком серьезно?!

— Ходят слухи, что это некромант усиливает мелкие пакости Избранниц,— шепотом добавила моя не-родственница. — Что из-за него не смогли спасти ту, с противоядием. И эту, лишенную зрения, тоже он проклял.

— Не может быть…

— Может-может,— уверенно покивала Эрмина. — Слухи врать не будут!

Меня разобрала просто дикая злость. Сайард спас служанке зрение, он помог мне и не один раз, он помог моим родителям, что пытались форсировать стену, он… Он неравнодушный и хороший драр! Как они могут клеймить его чудовищем?!

Утром я проснулась задолго до побудки. Умылась, заплела волосы и выбрала свое самое простое, светло-серое платье. Узкие рукава, облегающий лиф со скромным вырезом и еще более скромной белой вышивкой — в таком виде я ходила принимать разнос у ректора.

И, конечно, не забыла положить немного теней под глаза, чтобы сцена покаяния была как можно более реалистичной. Тут главное не плакать, чтобы краска не потекла.

Нет, на самом деле я, конечно же, надеялась на лучшее. На то, что про цветы никто не спросит, но… Когда такое было, чтобы мужчина не ждал благодарности за благое деяние? Пусть даже оно и было непрошенным? Его Высочество наверняка захочет получить свою долю славословий, а тут я со своим — «Извините, я случайно погубила цветы».

Да, про Сайарда я решила не говорить ни слова.

— Как-то ты не очень хорошо выглядишь,— нахмурилась сонная Эрмина. — Не проклял ли кто?

— Ну, тут главное не ослепнуть, верно? — хмыкнула я и подмигнула не-родственнице. — А то выкинут с отбора как ненужную вещь.

— А кто тут «нужная вещь»? — фыркнула Эрмина,— мы антураж и развлечение. Ого, у тебя браслет мигает!

Я подняла руку и с недоумением посмотрела на бляшку, которая то показывала цифру «50», то «47». Ха, ну конечно. Нас ведь теперь сорок семь, а не пятьдесят.

— Сложно ему,— хмыкнула я в итоге,— как бы не сломался.

Эрмина покивала и умчалась в купальню. Правда, провела она там совсем немного времени. Выскочила, чуть запыхавшись, и принялась собираться. А затем, бросив на меня настороженный, опасливый взгляд, вкрадчиво спросила:

— Ты помнишь, какой сегодня день?

— Понедельник,— я посмотрела на нее.

— И что же это значит? — подначила она меня.

Но я, при всем желании, понять ее не смогла:

— Что мы счастливые драэ-ри, которым не нужно на работу? Или что отбор и есть наша работа? Не томи, Эрмина.

— После полуночи обновился недельный календарь,— зашипела она,— а ты даже не посмотрела!

— Ох,— я подошла к своей тумбочке и вытащила листок. — Об этом я не подумала.

Неделя обещала быть беспредельно насыщенной и…

— Полагаю,— суховато произнесла я,— ты уже получила нефритовую статуэтку Крылатой Богини?

— Да,— Эрмина вскинула подбородок, а затем понурилась,— но почему-то не могу этому порадоваться.

В этой ситуации я ее утешить не могла. У каждого рода есть реликвия. Что-то, с чего началась история семьи. И это далеко не всегда какой-то сложный и хитрый артефакт.

Боги, у нашей королевской династии реликвия — вышитая подушечка! Историй о ней бесчисленное множество, корона все отрицает, но реликвию держит на виду, под стеклянно-магическим колпаком.

У рода Ильгертон это нефритовая статуэтка Айоджи, Крылатой Богини. Но единый некогда род разделился на две части и это…

Это больно.

— Второй этап подразумевает одиночное выступление с рассказом о своей семье,— глухо проговорила Эрмина. — Но мы можем выступить вместе.

— Нет,— я покачала головой. — Ни за что. Этап в среду, а до нее я все успею.

За завтраком я тщательно продумала письмо, затем, воровато оглядевшись, принялась осматривать оконные рамы.

Шпруньки, маленькие толстенькие червячки, страшно любят заколдованную древесину. Собственно, считается, что шпруньки произошли от обычных древоточцев. А название свое получили за звук, с которым они прогрызают свой путь в…

— За завтраком не наелись, драэ-ри?

Я, собиравшая сонных червячков в руку, с недоумением оглянулась. Узрела принца Аларика и поспешно склонилась в реверансе:

— Приветствую, Ваше Высочество.

— Я полагал, что ты ответишь мне столь же искромётной шуткой, разве не так ты общаешься с моим братом?

Медленно выпрямившись, я склонила голову к левому плечу и очень осторожно проговорила:

— Боюсь, что я не понимаю о чем вы, Ваше Высочество.

И вдруг мне в голову пришла гениальная мысль. Я сунула червячков в карман и сложила руки в молитвенном жесте:

— Однако же я бы хотела поблагодарить вас за букет. Ваше сострадание и жалость бальзамом пролились на мою душу. Вы столь остро восприняли мою боль от столкновения с бывшим женихом, что уделили каплю своего драгоценного времени и прислали цветы, что излечили мою страдающую душу.

— Букет был уничтожен,— сощурился принц.

— Принесен в жертву богам,— не согласилась я. — Мое сердце избавилось от боли и теперь бьется как никогда ровно.

На самом деле оно, бедное, едва справлялось с уровнем стресса.

«Вот хоть что говорите, а этот принц прям опасен. От него чувствуется волна какого-то непонятного гнева», пронеслось у меня в голове. «Знать бы только, что ему не так?».

— Этот букет должен был напомнить тебе, кому ты принадлежишь,— процедил Его Высочество. — Ты участница моего отбора невест, а не группа поддержки для принца-неудачника. Сопроводи меня в оранжерею, Избранница.

Больше всего на свете я хотела спросить, помнит ли принц мое имя. Но не стала.

— Как прикажете, Ваше Высочество,— сухо и покорно отозвалась я.

Но и это ему не понравилось:

— Побольше энтузиазма, Избранница!

И тут меня прошибло — а что если он пытается спровоцировать Сайарда?! Его Некромантское Высочество порядочный человек, и он обязательно вмешается, если увидит, что где-то творится беззаконие. Этого я допустить не могу.

Я тут же растянула губы в сладкой улыбке, чуть-чуть прижмурилась, как будто от удовольствия и пропела своим самым-самым приторным голоском:

— С превеликим удовольствием, Ваше Высочество. Сопровождать вас в оранжерею — великая честь…

— Шла бы ты к дрэйчу в логово, Избранница, — с какой-то детской обидой проговорил принц, резко развернулся и ушел.

Ну-у… Ладно?

— Зачем приходил? Чего хотел? — я посмотрела на потолок, а после, вытащив из кармана шпрунек, поднесла кулачок ко рту.

Согревая червячков дыханием, я неспешно шла в сторону ближайшего бокового выхода. Надо отправить маменьке письмо. Пусть пришлет нашу новую реликвию. Точнее то, что я сделаю новой реликвией!

— Доброе утро,— из-за угла мне навстречу вышел Сайард.

Он посмотрел на мой кулачок, в которой я старательно дышала, и протянул ладонь: