На последней фразе она так натурально всхлипнула, что гвардеец вытащил платок и протянул ей:

— Все будет хорошо.

— Точно,— поддакнул один из подчиненных капитана. — Мы уж не пальцем деланые, найдем воришек. Шкуру с них спустим.

Всхлипывания Эми стали громче, и парень отхватил подзатыльник от ближайшего товарища.

— Но вы этого не увидите,— припечатал капитан. — Как пропажа вернется, я за вами лично приду и ту историю расскажу. Предок мой участвовал в той битве.

— Спасибо,— прошептала я. — Мы будем ждать вас.

В комнате Эрмина плотно притворила дверь, затем села на постель и принялась раскачиваться из стороны в сторону.

— Нам конец, нам конец,— повторяла она снова и снова. — Нам конец, Лиэхарис.

— Да ну нет конечно,— я присела рядом с подругой. — Выкрутимся. Меня другое убивает. Записку для Избранниц они к рукояти приклеили, а на памятную табличку монет пожалели! Ну неужели бы мы рискнули похищать сокровище?!

Немного успокоившись, Эрмина тускло спросила:

— Что ты предлагаешь?

— Оставить топоры в Башне Выбора,— я пожала плечами,— что еще мы можем сделать? Не просто же так их приклеили к стене? Значит, они уже путешествовали.

— Ты так просто ко всему относишься,— вздохнула подруга,— я завидую.

Но я покачала головой:

— Вовсе нет. Просто сейчас ты паникуешь, а потом я поплачу. Мне тоже страшно. И, одновременно, я очень зла.

— Из-за таблички?

— Конечно. Повелителя Пустоши победили больше семи столетий назад! На месте его владений цветущая долина! Кто опознает его оружие? Кто помнит настолько седые сказки? И потом, мы ничего никуда не выносили.

— Только не доставай их,— взмолилась подруга.

— Не буду,— я вздохнула. — Там тоже, если честно, есть трудности. Они когда от чар освободились, то стали еще больше. Я их в подпространство запихнула, но пользоваться ими мы точно не сможем.

— Думаешь?

— Уверена,— скривилась я. — Они плюс-минус нашего роста.

— То есть, это все еще и зря,— Эрмина прикрыла глаза. — Я в душ и спать.

— А я пока смешаю нам успокоительное,— покивала я. — Чтобы утром не выглядеть слишком бледно.

Драэ Мирсонай взяла слово еще до завтрака. Не выспавшаяся, с темными полукружьями под глазами, она встала в дверях и четко, громко проговорила:

— Очевидно, что сегодня ночью кто-то из Избранниц совершил ошибку.

Эрмина тут же спрятала кисти рук в складках платья. А я, откинувшись на спинку стула, принялась рассматривать оставшихся Избранниц. Большая часть девушек пребывала в блаженном неведении, а вот Кассия Вантейри… Кассия Вантейри была напряжена, как струна.

Выдержав паузу, драэ Мирсонай продолжила:

— Почему я считаю, что это был кто-то из вас? Потому что в прошлом подобные вещи уже происходили. Да, драэ-ри Лиэхарис Ильгертон, вы желаете сознаться?

Опустив руку, я встала и голосом очень хорошей девочки прошептала:

— Мне очень жаль, драэ Мирсонай, что мы нарушили правила отбора и вышли ночью в парк. Но я думала, что капитан стражи передаст вам наши имена.

— Тц,— отмахнулась от меня драконица,— это мне прекрасно известно, драэ-ри. Как и вам известна истинная беда, постигшая дворец.

Ахнув, я присела на стул:

— Вы думаете, что кто-то мог… Мог украсть те топоры?! Немыслимо!

— И очень глупо,— припечатала драэ Мирсонай,— оружие проклято. Лезвия невозможно заточить, равно как и…

Тут она недоговорила, осеклась. Затем медленно выдохнула, взяла себя в руки и продолжила другим тоном:

— В прошлом драэ-ри Избранницы переживали за свою жизнь и здоровье, а потому совершали дичайшие поступки. В Башне Выбора вашей жизни и здоровью ничего не будет угрожать. Да, драэ-ри Лиэхарис Ильгертон.

Чувствуя недовольство драэ Мирсонай, я опустила руку и постаралась как можно короче сформулировать свой вопрос:

— Маменька рассказывала, что перед входом в Башню Выбора Избранницы получали магические гарантии своей неприкосновенности. Старший придворный маг давал клятву от лица династии и…

Драконица прервала меня взмахом руки:

— Это устаревшая традиция, которой больше никто не следует. Польза от такой клятвы не было, зато были страхи и домыслы.

Понизив голос, я шепнула Эрмине:

— По-моему, страхи и домыслы зародятся сейчас.

— Точно,— цокнула подруга.

— Тишина,— рявкнула драэ Мирсонай. — Топоры должны быть возвращены, драэ-ри Избранницы. Вы не покинете дворец, пока не побеседуете с главным дознавателем.

Эрмина вздрогнула, но следующие слова ее успокоили:

— А потому ваше пребывание во дворце в день завершения отбора не закончится. Либо же вы прямо сейчас можете сказать правду и очистить совесть.

Драэ Мирсонай отошла от дверного проема и проследовала на свое место. Сразу после этого слуги начали разносить еду.

— Все понимаю, но почему у драэ-ри Вантейри дрожат руки? — проворчала Эрмина, посыпая творог тертым шоколадом.

— Не только мы преследуем свои цели,— отозвалась я. — Смотри-ка, она зевнула. Учитывая ее идеальные манеры и жажду быть примером для подражания… Она неделю должна недосыпать, чтобы так откровенно нарушить этикет.

Эрмина посмотрела на Кассию, которая и правда выглядела не очень здоровой, после чего прошептала:

— Предлагаешь одолжить десертный нож?

— Что он нам даст?

— Веревки перепилит,— предположила подруга. — Или ты все еще веришь в лабиринт, который приведет нас к подаркам, а истинную возлюбленную к принцу?

Вспомнив состояние принца Аларика, я поперхнулась смешком:

— Боюсь, что сейчас Его Высочество видит прелесть лишь в «Лозарийской Деве», креплёном ее варианте.

Мы бы, может, еще немного позлословили, но тишину нарушил голос Кассии Вантейри:

— Почему вы думаете, что преступница среди нас? Только из-за прошлых событий?

Драэ Мирсонай отложила вилку, промокнула губы салфеткой и сдержанно ответила:

— Статуя Агамерия Второго была развернута в другую сторону так, чтобы его каменный лик не мог наблюдать творимого непотребства. Думаю, на такой благочестивый поступок способны только чистые сердцем драэ-ри, ведомые некой идеей.

На секунду захотелось приосаниться. Мол, да-да, мы и сердцем чистые, и идеи у нас есть. Но я не стала. Сильно сомневаюсь, что нас простят. Тем более что из стены выворотило несколько камней…

«Хотя, наверное, уже пора начать нести ответственность за свои поступки», подумала я вдруг.

Может, стоит сознаться? После завершения отбора, разумеется. А то кто знает. Может, пока я тут совестью мучаюсь, там принц Аларик болты арбалетные подбирает. Или темные проклятья в промышленных масштабах заготавливает.

— Если мы не правы, и в Башне Выбора не произойдет ничего опасного,— прошептала Эрмина,— может и стоит… Ну, знаешь…

— Ага,— кивнула я. — Только что об этом подумала. Мы же не первокурсницы безголовые, а взрослые и ответственные драэ-ри.

— Точно,— тяжело вздохнула Эрмина.

Затем, немного помолчав, подруга добавила:

— Но вообще я надеялась, что ты будешь против. Потому что желание быть честной и порядочной во мне не очень сильно.

— Так всегда бывает,— уверенно ответила я. — Плохое решение принять проще, чем хорошее.

— Завтрак окончен, все свободны,— приказала драэ Мирсонай. — Сегодняшний день вы проведете в своих комнатах, размышляя о себе и своей жизни. Вечером вас соберут на последнюю молитву.

Словосочетание «последняя молитва» как-то не очень приятно звучало в контексте завершения отбора. Что ж, будем надеяться, что драэ просто не смогла подобрать правильные слова.

В любом случае, размышлять о своей жизни мы предпочли под чай с конфетами, благо что все это доставили в комнату по первому требованию.

— Забавно, что мы ни разу не видели нашу служанку,— зевнула Эрмина. — Это же пошло с того отбора, где Избранницы срывали злость на бесправных девушках?

— Мгм,— кивнула я. — Поэтому нашу комнату прибирают магией, когда нас нет. Собственно, именно поэтому у меня все самое ценное в подпространстве. Конспекты, сладости и зелья.