Завтра нас ждет следующий этап отбора. Специально приглашенные драры, все, как один, семейные, будут нашими кавалерами. Его Высочество Аларик Себар Этельранский будет наблюдать за нами и оценивать наши стати.

«Неужели ему не будет скучно?», задумалась я.

Раньше мне нравились балы. Я любила кружиться в танце, перешучиваться с однокурсниками и отбивать проклятья однокурсниц. Еще больше я ценила фейерверки, которые знаменовали окончание вечера. Драр Эльгон…

«Соберись, тряпка. Драр Эльгон не имеет значения», цыкнула я сама на себя. «А ты полюбишь балы и фейерверки заново».

Кто бы только знал, что не стоит вспоминать этого клятого дрэйча перед танцевальным вечером...

Утро началось с уже привычно слепяще-белого света и голоса драэ Мирсонай, которая желала Избранницам доброго и продуктивного дня. Вот только…

— Мне показалось, или она сердита? — Эрмина сонно посмотрела в потолок,— эй, свет уже можно и приглушить! Айщ, минус балл. Да и что, не рейтинг и был!

Мне удалось подсмотреть — на браслете моей соседки горела знаменательная цифра «28». А значит совсем недавно она была двадцать седьмой! Надо же, как забавно.

На завтрак я собиралась под монотонный бубнеж Эрмины.

— Послушай, тебе девятнадцать,— не выдержала я,— а ты нудишь и нудишь, нудишь и нудишь! Я встречала настолько чрезмерно почтенных драэ, что им были необходимы левитирующие кресла, ибо ноги уже не держали груз прожитых лет, но! Но даже они не нудели на солнечные лучи.

— Ты хочешь сказать, что я старая бабка? — вскинулась Эрмина.

— О,— я с интересом на нее посмотрела,— как я понимаю, ты ни разу не получала проклятьем от молодой женщины разменявшей третий век? Просто, ну, я вот, например, слово «бабка» из своего лексикона убрала. Знаешь, некоторые почтенные драэ не следят за новыми законами и используют те заклинания, за которые других сажают.

— Пф,— пренебрежительно фыркнула Эрмина.

А я поняла, что хочу быть в первом ряду в тот день, когда это непуганное дитя обласкает какую-нибудь пробужденную драконицу неразумным эпитетом или глупым сравнением.

Удивительно, но за завтраком присутствовали далеко не все Избранницы. Драэ Мирсонай, бледная и горящим взглядом, ходила вдоль стола и так пристально вглядывалась в тарелки и чашки, что у меня пропал аппетит.

— Я буду лично карать тех, кто подливает и подсыпает зелья в пищу,— шипела драэ.

Смешок мне сдержать не удалось. И нет, я не хотела дразнить драконицу, просто…

Кто бы говорил, ну? Или она злится на то, что у других лучше получается? Так не нужно на поставщиках экономить!

— Вам весело, драэ-ри Ильгертон?

Эрмина поперхнулась и, распахнув глаза, глупо спросила:

— Мне?

— Не вам, а вашей не-родственнице.

Я же, удивленно посмотрев на драэ Мирсонай, с тщательно дозированным недоумением спросила:

— А разве вы сказали что-то смешное, драэ?

А между прочим конфетка с зельем доверия все еще у меня в кармане и… А что я, собственно, теряю?

— Эрмина, будешь конфетку? Меня драэ Мирсонай угощала,— и я вытащила из своего подпространства стащенную вкусность.

Разумеется, я пропустила сквозь нее магию, ибо из ума еще не выжила. Зато драэ Мирсонай пошла красными пятнами:

— Драэ-ри Ильгертон. Немедленно в мой кабинет!

— А кто присмотрит за Избранницами?

Эрмина же, взяв конфетку, развернула фантик и сунула сладость в рот. Боги Полуденные и Полуночные, да она же действительно непуганная!

«Она вообще этот отбор переживет?», я посмотрела на драэ Мирсонай, драэ Мирсонай посмотрела на меня и вздохнула:

— Драэ-ри Эрмина Ильгертон, прошу вас проследовать в мой кабинет. После завтрака.

А я, подняв руку, показала на пальцах магическую дымку, как бы намекая драэ, что сладость была «обезврежена». Драконица тяжело вздохнула и явно хотела что-то сказать, но с другого конца стола раздался многоголосый визг.

Признаюсь честно, рядом с пострадавшей я оказалась одновременно с драэ Мирсонай. Не то что бы меня вела любовь к ближнему, нет. Это скорее был зов любопытства.

— Грязная работа,— проговорила я, оценив вид Избранницы. — Долговременный вред здоровью, чрезмерный уровень унижения и не рекомендованные алх-надзором ингредиенты. Это явно что-то очень личное.

Драэ Мирсонай устало на меня посмотрела:

— Драэ-ри Ильгертон, а идите-ка вы…

— Поняла, можете недоговаривать,— я отошла в сторону.

Где меня немедленно атаковала Эрмина:

— Что там, что?

Из-за столпившихся Избранниц ей было ничего не видно, а расталкивать локтями высокородгных девиц моя соседка не рискнула.

— У одной из нас теперь жабья кожа,— вздохнула я,— а так же облысение.

— Проклятье быстро снимут?

— Это не проклятье,— я кривовато улыбнулась,— судя по тому, что у нее посинели зубы, это зелье. Причем хорошее, противоядие от укуса лахримейновой гадюки. Просто если в организме нет яда, то…

— То? — Эрмина смотрела на меня во все глаза.

— То противоядие становится ядом. Лахримейновые гадюки сейчас спят, чтобы помочь девице нужно найти тварюшку и разбудить,— тут я поежилась, представив, как это «прекрасно» искать змеиное гнездо в заснеженном лесу.

— А, яд гадюки станет противоядием от противоядия,— покивала Эрмина.

Все было не настолько просто, но читать лекцию мне совершенно не хотелось. А вот мороженое с голубикой — хотелось.

— Куда-куда, не уносите,— я перехватила девушку с подносом. — А. Ого. Драэ Мирсонай, тут остатки яда! Кто-то бессердечный испортил голубику.

Десерт вылетел у меня из рук — это драэ Мирсонай усомнилась в моих умственных способностях. А зря. Парочку отравленных ягод я сунула в подпространство еще до того, как озвучила свою находку. И нет, я не собираюсь никого травить. Не то чтобы мне претит сама мысль, просто не люблю повторять за кем-либо.

— Виновный будет найден,— прошипела драконица,— и он пожалеет о том, что сделал.

Да-да, это говорили еще тридцать лет назад. Закончится все как всегда — наказание невиновных и награждение непричастных.

— Спорим, что пострадает служанка, которая принесла десерт,— шепнула Эрмина.

— Не,— я покачала головой,— противоядие очень дорогое. Пострадает кто-то из младших придворных магов или и вовсе кого-то из студентов-практикантов в злодеи назначат. Вот увидишь, через пару дней станет известно, что некое влиятельное лицо было укушено лахримейновой гадюкой, а глупый и бесполезный практикант противоядие на кухню отнес. Или что-то в этом духе.

— Тц-тц-тц,— поцокал кто-то у меня за спиной,— неразумно так громко обсуждать происходящее.

Обернувшись, мы увидели одну из Избранниц. На ее ожерелье красовалась двойка, а это значило, что я подвинула ее с пьедестала.

Признаться, девица была дивно хороша. Точно по канону — дивные голубые глаза, нежнейшая фарфоровая кожа и чуть кудрявые белокурые волосы. Насколько я помню, последние сто или даже двести лет именно такого типажа девушки входят в королевскую семью.

— Шепот привлекает куда больше внимания,— равнодушно бросила Эрмина.

— В точку,— согласилась я. — Драэ Магре Ильгертон порой дает дельные советы.

Моя не-родственница порозовела так, будто я ее похвалила. Наверное, она никогда не избавится от желания угодить склочной старухе.

— Дракон, корней не чтящий, есть лишь бесполезная ящерица, суетливо мечущаяся меж чужих домов,— глубокомысленно изрекла Избранница.

Смешок я удержать не смогла:

— Неприлично цитировать драэ Эстер Лис и быть при этом младше двух сотен лет! Ибо, как писала она в своей последней книге, «Лишь тот учить других достоин, кто смог своих потомков ко звездам приподнять».

— Иными словами — повзрослей,— весомо добавила Эрмина.

Избранница растерялась, но лишь на мгновение. Изумленное выражение лица сменила маска благопристойного равнодушия:

— Боюсь, что я невольно ввела вас в заблуждение своими речами, драэ-ри Избранницы. Вам невместно обращаться ко мне столь просто. Я Таэлинис Лоэри Синкраль, дочь герцога Синкраль.