— Синкраля,— поправила ее я. — Мужские фамилии склоняются, в отличие от женских.

Эрмина же потупилась и даже отступила на шаг назад. В чем-то я ее понимала, восточные змеи долго помнили обиды и мстили весьма затейливо. И, кстати, лахримейновые гадюки водились именно в их владениях.

Избранница еще немного постояла, подождала и, не сдержав гневного фырка, удалилась.

— Она явно хотела, чтобы мы ей представились,— задумчиво проговорила я.

— У меня горло перехватило,— хрипло выдохнула Эрмина. — Как удавкой.

Я велела ей приподнять подбородок, а затем провела пальцами по горлу. Хм, на коже имеется статическая магия…

— Кто-то заставил тебя замолчать,— я посмотрела не-родственнице в глаза,— это что ты такое хотела ляпнуть?

— Хотела уточнить, правда ли, что лахримейнове гадюки водятся только во владениях Синкралей,— растеряно отозвалась та.

— Тогда тебе стоит поискать того менталиста, что спас тебе жизнь,— потрясенно выдохнула я. — ты ведь собиралась обвинить драэ-ри Синкраль в отравлении!

— Нет,— возмутилась Эрмина,— я просто… Я просто чуть не спорола дурость.

— Но это было бы эпично,— я подтолкнула ее локтем,— клянусь, после такого я бы точно принесла тебе вкусняшек в отделение неснимаемых сглазов и проклятий! Пошли-ка, выпьем кофе.

Эрмина сощурилась:

— С чего бы мне тебе доверять?

— А что нам теперь делить? — вопросом на вопрос ответила я. — Вся связь Ильгертонами держалась на моей дур… На моем желании соединить семью. Сейчас меж нами ни связей, ни долгов.

Эрмина кивнула, но покинуть обеденный зал мы не успели:

— Не расходимся! И тише, драэ-ри, тише.

— Боги Полуденные, я даже не представляла, что драэ Мирсонай может так гаркнуть,— восхитилась я. — Она могла бы проводить занятия в нашей гимнасии.

— А у вас шумно? — удивилась Эрмина. — Там же одни драэ-ри учатся.

— Мгм,— я с интересом посмотрела на не-родственницу,— нас иногда по сто пятьдесят дракониц, человечиц и оборотниц в аудитории. Гул стоит такой, что порой профессора не слышно.

— Я сказала — тишина! — рявкнула драэ Мирсонай.

— Нет, ну она точно где-то преподавала,— проворчала я, скидывая с себя молчальный сглаз.

Остальные Избранницы предпочли покориться. Или же не умели снимать чужое колдовство.

— Сейчас походите ко мне и их распределяющей корзинки тянете своего танцевального партнера,— четко проговорила драэ. — Идете согласно своим номерам, вам понятно?

То есть, я выбираю первая?

Проигнорировал неодобрительные взгляды Избранниц, я подошла к драэ Мирсонай. Рядом с ней стояла служанка. Она протянула мне корзину, полную изящных и абсолютно одинаковых каменных яиц.

Магическим зрением рассмотреть что-либо было невозможно, и я хотела просто довериться слепому случаю, но… Едва лишь я протянула руку, как яйцо само прыгнуло мне в ладонь!

— Оно само вылетело, да еще и приклеилось,— я с прищуром всмотрелась в драэ Мирсонай.

Но та лишь равнодушно пожала плечами:

— Все драры — женатые мужчины. Вашей репутации ничего не угрожает. К тому же вы могли просто упустить контроль над силой. Такой потенциал в вашем возрасте…

Она неодобрительно покачала головой, а после велела мне отойти и не задерживать очередь.

Тихо ругнувшись, я оторвался яйцо от ладони и, раздавив хрупкую каменную глазурь, с недоумением посмотрела на брошку.

— А теперь, когда вы получили свои украшения,— громко и четко проговорила драэ Мирсонай,— вы должны внимательно их изучить. Ваш партнер будет носить такое же украшение. Постарайтесь не перепутать!

М-м-м, то есть, имен нам не скажут?

Меня начали терзать смутные подозрения. Казалось, что танцевальный вечер закончится чем-то нехорошим.

Или я себя просто накручиваю.

— Так что,— ко мне подошла Эрмина,— кофе мы пьем или нет?

— Пьем,— решительно ответила я. — Тебя не смущает, что нам не назвали имен?

— Смущает,— буркнула она. — И ты посмотри, как сильно похожи эти цацки!

— Будем ходить в мужские груди всматриваться,— вздохнула я. — Вот бы у маменьки лорнет одолжить!

Но самое забавное, что в итоге мы с Эрминой пили ромашковый чай. Ибо в комнате нас ждали наши платья.

Точнее, не наши платья, а ужас, присланный в подарок.

— Нет,— Эрмина вздохнула,— ткань на самом деле очень дорогая. И зачарована хорошо.

— К платьям прилагается записка, что мы должны выделяться своими личными качествами, а не семейным богатством,— я кивнула на два конверта, лежавших на столике.

Моя не-родственница еще раз с отвращением посмотрела на серо-голубые, будто линялые платья и с надеждой проговорила:

— Но, может, в этом есть смысл? Нас будут ценить не за количество рариков, а за душу?

У меня таких мыслей не было. Я с первого курса наблюдала прекраснейшую историю, которая, на мой взгляд, закончилась идеально:

— У нас в гимнасии есть замечательная преподавательница. Она и науку двигает вперед, и студентов держит в напряжении. А еще профессор Моррис не только умна, но и красива. Один у нее недостаток — крайняя бедность. Я бы даже сказала нищета. Кавалеры обходили ее стороной.

Выдержав паузу, я продолжила:

— Но она смогла с этим справиться. И, едва лишь она получила должность декана факультета травоведения, как у нее начали появляться кавалеры. А знаешь почему? Потому что к деканству прибавкой идет солидная зарплата, патент на малый титул и беспроцентная ссуда на жилье.

— Погоди,— встрепенулась Эрмина,— я в газете читала, что двое мужчин устроили настоящую магическую дуэль на территории твоей гимнасии!

— Да-да и оба были побиты профессором Моррис,— захихикала я.

— Зря она так,— нахмурилась моя не-родственница,— вдруг просто совпало?

— Ага,— я чуть не подавилась ромашковым чаем,— один картежник, а у второго поместье за долги забрали. В общем, души наши, очевидно, интересны только богам. Да и то не всем. Душеед в нашем пантеоне всего один и то не доказано!

Мы допили чай, а после я все же сварила нам кофе. Потому как ромашка не смогла справиться с нашим горем.

Нет, концепция одинаковой одежды мне знакома. Первый бал в академии — у каждого курса свой цвет и ткань. У алхимиков тоже все строго, и это понятно. Но!

Но нам достались линялые тряпки. Безумно дорогая ткань, качественный пошив и надежные заклятья. И просто убийственно некрасивый цвет.

— У меня закладываются подозрения, что кто-то испортил партию мчурского шелка,— Эрмина еще раз огладила ладонью платье,— и нашел выход из положения.

— А ведь правда,— я охнула,— в этом сезоне в моде цвет «Дыхание грозы». А это словно бы его уродливый младший брат, больной и проклятый!

— Да упокоится он с миром,— мрачно провозгласила Эрмина.

— Да ну, если это подарок, значит, можно будет реанимировать,— отмахнулась я. — Как минимум отбелить и отдать в швейную мастерскую, чтобы расшили цветами и бабочками к лету.

— Тоже верно,— кивнула Эрмина.

К вечеру мы окончательно смирились со своей участью. Хотя я нет-нет да и вспоминала свой обширный гардероб — к отбору меня подготовили основательно. Четыре полных бальных туалета! Включая украшения и обувь.

Потолок расцвел плеядой иллюзорных цветов и голос драэ Мирсонай торжественно возвестил:

— Избранницы, настало время для первой встречи с Его Высочеством Алариком Этельранским!

Нас построили парами, прямо как в детстве. И так, линялой колонной, мы последовали за помощницами драэ Мирсонай.

На мою удачу цифры на браслетах уже успели обнулить, и потому впереди шла та самая драэ-ри Синкраль.

«А ведь ни разу так не было, чтобы принц женился на той, на которую все думали», вспомнилось мне вдруг.

Маменька рассказывала у камина, что все фаворитки всех четырех отборов в итоге вышли замуж совсем за других мужчин! Луиза Ильгертон была свято убеждена, что рейтинг ничего не значил. Было важно лишь последнее испытание, которое до сих пор хранилось в секрете. Невесты просто заходили в башню, но наружу выходила лишь одна. Остальных потом выносили придворные маги.