— Не завидуй,— огрызнулась девица.

— У меня все от одного и того же мастера,— я показала на свой браслет,— что же касается истории с Эльгоном… Кто бы мог подумать, что во дворце мне понадобится щит от физического воздействия? Яды и проклятья, вот оружие Избранниц.

— И сплетни,— добавила Эрмина.

— И сплетни,— согласилась я.

Закончив с бумагами, мы сдали листы писарю, затем поделились с бериллами кровью и магией. Сразу после этого нам выдали шкатулки с артефактами и, что самое неприятное, эти самые артефакты на нас сразу же и нацепили. Из-за этого мне пришлось дезактивировать свою защиту!

Но, с другой стороны, сразу после этого я была награждена. Мы с Эрминой опять выбрали непопулярный маршрут — чтобы избежать столкновения с другими Избранницами. И, вывернув из-за угла, лоб в лоб столкнулись с Сайардом.

— Здравствуй,— выдохнула я, судорожно схватившись за его рукав.

— Здравствуй,— эхом откликнулся он и накрыл ладонью мои пальцы.

— О, пойду займусь своими важными и неотложными делами,— тут же пропела Эрмина. — Подруга, ты бы не приходила пока в комнату!

— Это что ты там делать собралась?! — возмутилась я. — Даже не вздумай зелья варить без меня, там же вентиляция ни к дрэйчу!

Эрмина выразительно покрутила пальцем у виска и шустро упорхнула.

Мы с Сайардом остались наедине.

И слова, которые легко легли на бумагу, застряли у меня в горле…

Никто из нас не спешил разрывать прикосновение.

— Лиэхарис,— мягко проговорил он,— нам не стоит…

— Прости меня,— выпалила я, едва лишь он начал говорить. — Прости, это все моя вина.

Сайард обнял меня и увлек в сторону. И я даже не удивилась, когда барельеф, подле которого мы остановились, замерцал и исчез, открыв потайной коридор.

— Пойдем,— он утянул меня внутрь,— не надо, чтобы тебя видели со мной.

На мгновение нас окутала кромешная тьма, которую тут же рассеяли два светлячка. Мой, золотистый и его зеленовато-прозрачный.

— Сайард,— я посмотрела ему в глаза,— ты сможешь меня простить?

Он нахмурился:

— Во-первых, да, а во-вторых, за что?

— За все эти сплетни,— я беспомощно развела руками,— если бы я не вмешалась, если бы не попыталась запустить слухи, что ты целитель и…

Он захохотал. Только в этом смехе не было ни капли веселья, одна лишь злая горечь.

— Если бы они хотя бы немного были похожи на тебя,— с болью проговорил он. — За сплетнями стоит моя драгоценная семья, Лиэхарис. И никто не смог бы им противостоять.

— Но зачем?!

— Их беспокоит некромант, пачкающий собой безупречное фамильное древо,— выплюнул он и его глаза на мгновение полыхнули темным светом.

Что меня нисколько не удивило, ибо… Ну, древо Этельранских ни в коем случае нельзя назвать безупречным.

— Обидно,— цокнула я,— учитывая двенадцать мужей Ее Величества Эзарты Третьей. Отцеубийство Велрона Восьмого и попытку обожествления Астайра Первого. К слову, именно благодаря ему это имя вывели из храмовых книг.

— Но никто из них не был некромантом.

— Что доказывает, что этот дар не влияет на когнитивные способности,— хмыкнула я. — Ты уверен, что за всем этим не стоит что-то большее? Просто эти трое ближе всего к нашему времени, если копнуть глубже, то найдутся и куда более впечатляющие вещи.

Он немного помолчал, после чего глухо проронил:

— Я имел пренеприятнейший разговор с Его Величеством, где он мне всячески пенял на мое поведение. А так же на то, что я роняю тень на всю династию, Лиэхарис. Но при этом, как ты понимаешь, у меня есть и сторонники. И слуги. И зверодухи. А потому я точно знаю, что свита моей матери получает плату за генерацию новых сплетен.

На его скулах вздулись желваки и мое сердце едва не остановилось. Как же это больно, когда тебя предают те, кто должен быть с тобой до конца.

— Три Избранницы потеряли магию,— Сайард посмотрел мне в глаза,— и я боюсь, что ты можешь стать следующей. Если они захотят вывести меня из себя… Если они захотят, чтобы я подтвердил слухи о моем безумии и жестокости…

Он не договорил и зажмурился. На краткое мгновение его артерии вновь почернели, но он быстро справился с собой и, открыв глаза, мягко закончил:

— Чтобы увидеть мою ярость, им достаточно причинить тебе вред, Лиэхарис.

Сайард подался вперед, обхватил мое лицо ладонями и, склонившись, прижался губами к моему лбу:

— Будь благополучна, да проследят за этим Боги Полуночи. Не ищи со мной встреч, Лиэхарис. Оставь им шанс выжить.

— Сайард!

Но он уже открыл потайной выход и стремительно вылетел в коридор. Я замешкалась, но после выскочила следом и растеряно замерла — поперек коридора мерцал полный осадный щит. Тот самый, который колдуют усилиями трех-четырех магов!

— Сайард,— беспомощно повторила я и коснулась лба.

Он помнил, что на моих губах печать Крылатой Богини. Он беспокоился обо мне и моем благополучии. Он выбирал меня, а не себя.

Сайард любил меня? А я? Как мне разобраться со своими чувствами, когда его нет рядом? Как мне понять, люблю ли я его?!

— Как же меня это все бесит! — выдохнула я.

— Драэ-ри Ильгертон?

Резко обернувшись, я увидела совсем Ее Высочество. Она с любопытством рассматривала щит, меня и все еще открытый вход в потайной коридор.

— Ваше Высочество,— я присела в глубоком реверансе.

— Что здесь произошло, отвечай!

— Не могу знать, Ваше Высочество,— отозвалась я, не поднимая глаз.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Борюсь с искушением заглянуть в потайной коридор, Ваше Высочество. Мне еще не доводилось бывать в них. Исключая Академию Магии.

Принцесса тут же потеряла интерес:

— А, он ведет в парк, к проклятому фонтану.

— Проклятому?

— Да,— рассеянно отозвалась принцесса,— не притворяйся, что не слышала про него.

— Как бы я посмела,— покорно отозвалась я.

— Иди, свободна,— она небрежно шевельнула кистью.

И я тут же ушла. Хотя внутри все и кипело от такого отношения.

Впрочем, Ее Высочество славится дурным нравом и склонностью к злым шуткам. Но про фонтан мне в любом случае интересней, чем про принцессу.

Но самое главное, что теперь я готова написать Сайарду новое письмо. Лучше старого. Заодно и про фонтан спрошу!

Надо признать, что Эрмина мне не обрадовалась:

— И зачем ты так рано от него ушла?!

— Перестань,— поморщилась я.

— И все-таки,— не унималась подруга. — Что-то случилось?

— Он беспокоится. Считает, что мне может грозить опасность.

Подруга взмахнула письмом:

— Вообще-то Генрих тоже так считает.

— Генрих? — бездумно переспросила я, пытаясь поддержать разговор.

— Он попросил использовать его второе имя,— нежно улыбнулась Эрмина. — Просит пока что отложить личную встречу — хочет заинтересовать меня, прежде чем я его испугаюсь.

Я нахмурилась, вспоминая семью Эравилов. Что с ним может быть не так? Маги и колдуньи редко бывают непривлекательны на лицо, просто потому что сила позволяет изменять свою внешность и… О.

— Он пострадал в дуэли пару лет назад,— я щелкнула пальцами. — На самом деле, все не так и плохо. Беда в том, что его невеста от него отказалась. И он уехал сторожить северную границу.

Эрмина ахнула:

— Сильно пострадал?

— Как по мне — ерунда полная. Тонкая линия шрама на лице и выцветшая радужка в правом глазу,— я пожала плечами. — Причем сейчас, наверное, шрама уже и не осталось.

— Но это же и правда ерунда,— растерялась Эрмина. — Жених моей сокурсницы пострадал при пожаре, но они все равно любят друг друга. Хотя на Антра трудно взглянуть без дрожи!

— Мой дед, по маминой линии, не был заядлым рубакой,— хмыкнула я. — Зато любил экспериментировать с зельями. На последнем портрете у него нет волос с левой стороны, а так же отсутствуют левое ухо и левый же глаз.

— Почему ему не дорисовали все это?!

— Потому что его портрет висит в нашей зельеварне, на двери хранилища. Знаешь, очень мотивирует,— хихикнула я. — Бабушка все равно его любила. Правда, после взрыва она стала называть его «половинка моей половинки».