Преподаватель тем временем вещал о свойствах кровохлёбки болотной и её взаимодействии с лунным светом. Я открыла тетрадь и приготовилась записывать, но быстро поняла, что моя стратегия должна быть сложнее.

Я не просто студентка. Я психолог, внедрённый в студенческую среду. Моя главная задача – наблюдать, анализировать, фиксировать.

Поэтому я выработала систему: левой рукой я быстро, почти стенографически, записывала обрывки лекции – ключевые термины, названия растений, основные тезисы. Достаточно, чтобы если препод вздумает проверить мой конспект, там было хоть что-то похожее на учебные записи. А правой рукой я делала пометки на полях – совсем другие.

И одновременно, склонив голову к Виктору, будто советуясь с ним по учёбе, я тихонько диктовала ему свои наблюдения. Он сидел идеально ровно, глядя прямо перед собой, но я знала, что он слышит каждое слово.

– Виктор, – шептала я, почти не шевеля губами. – Обрати внимание на третью парту слева. Девушка в очках. Она не слушает лекцию, только смотрит на парня через два ряда. Влюблена, судя по языку тела. Парень в ответ ноль внимания. Классический неразделённый интерес.

Я выдержала его взгляд.

– Учусь, – ответила спокойно. – Как и все.

– Учишься, – он усмехнулся. – Чему ты можешь научиться, если даже учебник тебя боится? Я видел, как ты дёрнулась от страниц. Смешно.

В аудитории кто-то хихикнул. Я сжала ручку крепче.

– И что это за перешёптывания с соседом? – продолжал преподаватель. – Вы тут учиться пришли или любезничать?

– Мы обсуждали лекцию, – ровно сказала я.

– Обсуждали? – он скривился. – Интересно, что можно обсуждать, если ты даже конспект нормальный написать не можешь? А ну, покажи, что ты там строчила всю пару.

Я внутренне похолодела. Моя тетрадь – это же катастрофа! Половина страницы – обрывки лекции, вторая половина – психологические заметки про студентов.

Но отступать было некуда.

Я протянула тетрадь, молясь всем богам этого мира, чтобы он не вчитался в психологические заметки.

Преподаватель взял её, пробежал глазами и скривился.

– Это не конспект, это каракули! – заявил он, тыча пальцем в страницу. – Ты даже названия не можешь правильно записать! Кровохлёбка пишется через «ё», а ты через «я» написала! Это же азы! И где остальное? У тебя на всю лекцию – полстраницы?

Я знала, что он придирается. Название растения было написано на древнем магическом наречии, которое я видела первый раз в жизни. Но сказать это значило признать свою слабость.

– Я исправлю, – сказала я ровно.

– Исправишь, – он усмехнулся. – Ладно. Тогда ответь мне, умница. Какое заклинание нейтрализует яд сон-травы, собранной в полнолуние?

Я замерла. Этого в лекции не было. Это был вопрос с подвохом, вопрос для старшекурсников. Я поняла это по тому, как притихла аудитория и как Деймон, сидящий в первом ряду, довольно ухмыльнулся.

– Я... – начала я, понимая, что ответа не знаю.

– Ну? – преподаватель скрестил руки на груди. – Так и будешь молчать? Я думал, ты тут учиться пришла, а не просто место занимать и перешёптываться с соседом!

И тут рядом со мной раздался голос. Ледяной, спокойный, с оттенком смертельной скуки:

– Заклинание Амортис в комбинации с обратной фазой лунного цикла. Но поскольку сон-трава, собранная в полнолуние, используется только в ритуалах, направленных на подавление воли, я полагаю, вы спрашиваете не для нейтрализации, а для усиления эффекта? Интересный подход для лекции по ботанике.

Преподаватель дёрнулся, будто его ужалили. Он медленно перевёл взгляд с меня на Виктора. Виктор смотрел на него с вежливым интересом, но в этом взгляде читалось такое превосходство, что у меня мурашки побежали.

– Вы... – преподаватель сглотнул. – Вы Блейд.

– Допустим, – кивнул Виктор. – И что с того?

– Вы не имеете права вмешиваться в учебный процесс!

– Я не вмешиваюсь. Я просто ответил на вопрос, который вы задали. Если вы не заметили, я сижу рядом со студенткой. Видимо, моя близость позволяет мне слышать ваши вопросы так же хорошо, как и ей.

– Но вы не студент!

– Я её ассистент. И телохранитель, – Виктор чуть наклонил голову. – Между прочим, по назначению ректора. Хотите проверить документы?

Преподаватель побагровел. Аудитория замерла. Я сидела и чувствовала, как во мне поднимается тёплая волна. Он заступился за меня. Он мог бы промолчать, мог бы дать мне опозориться, но он заговорил. И не просто заговорил – он уничтожил препода одним ответом.

– И ещё, – добавил Виктор, будто между прочим. – Ваш метод проверки знаний оставляет желать лучшего. Задавать первокурснице вопрос из программы четвёртого курса – это непедагогично. Это либо попытка унизить, либо демонстрация собственной некомпетентности. Я склоняюсь к первому.

Преподаватель открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом резко развернулся и ушёл к своей кафедре, бросив на ходу:

– Продолжаем лекцию. Страница сто сорок пять.

Я выдохнула. Повернулась к Виктору и прошептала:

– Спасибо.

Он даже не посмотрел на меня. Только дёрнул плечом.

– Ерунда. Не люблю, когда некомпетентные люди пытаются самоутверждаться за чужой счёт.

– Ты за меня заступился.

– Я заступился за справедливость, – поправил он. – Твоё присутствие здесь просто совпало с моими принципами.

– Ага, конечно, – я улыбнулась. – Злодеи не заступаются за первокурсниц перед противными преподами.

– Заступаются, если эти первокурсницы – их жёны по магическому контракту и от них нельзя сбежать.

– Ага, – кивнула я. – Именно поэтому ты ответил на вопрос так подробно, а не просто сказал «Амортис». Ты хотел показать, что умнее его.

Он промолчал. Но на скулах у него заходили желваки. Я мысленно поставила себе галочку: «Виктор Блейд смущается, когда его ловят на доброте. Работать в этом направлении».

– И вообще, – добавила я шёпотом, возвращаясь к работе, – пока он тут выступал, я успела заметить кое-что важное. Деймон, когда препод начал меня топить, чуть со стула не подпрыгнул от радости. А когда ты ответил – аж побелел. Занеси в список наблюдения: реакция на твой успех – резко негативная.

Дорогие читательницы!

Виктор Блейд на связи. Да, тот самый. Не смотрите так удивлённо: автор мне сказала, что я должен это написать. Сказала, что «проявить уважение к женщинам – это первый шаг на пути к исцелению нарциссического расстройства». Я не совсем понял, что она имела в виду, но спорить бесполезно.

Короче. Восьмое марта.

Я, вообще-то, не очень понимаю, почему именно один день в году посвящён женщинам. По моему опыту (а он у меня, между прочим, триста семьдесят четыре года), женщины – это сила, с которой приходится считаться каждый день. Особенно если эта женщина – твой личный психолог и по совместительству обладательница магических уз, которые не дают тебе покоя.

Но раз уж положено, то слушайте.

Я видел много женщин в своей жизни. Придворные дамы, магини, воительницы, интриганки, героини. Некоторые пытались меня убить, некоторые – соблазнить, некоторые – и то, и другое одновременно. Но ни одна из них не сравнится с той, которую магия зеркала подсунула мне в жёны.

Света говорит, что я не умею выражать эмоции. Возможно. Но если бы я умел, я бы сказал вот что: спасибо, что читаете эту историю. Спасибо, что смеётесь над нами (да-да, я знаю, что вы смеётесь, я всё вижу через зеркала и ваши экраны). Спасибо, что верите в то, что даже самого чёрствого злодея можно если не исправить, то хотя бы поставить на путь исправления.

Маркиз, кстати, просил передать, что женщины – это лучшая часть любого мира, потому что они гладят котов и приносят вкусняшки. Я бы сказал иначе, но кот сидит у меня на коленях и мурчит так громко, что я не могу думать.

В общем, будьте счастливы. Пусть в вашей жизни будет меньше стресса, больше уюта и хотя бы один человек (или не человек), который будет вас защищать, даже если ему приходится делать это по принуждению магических уз.