– И каким образом я буду это делать? – спросила я. – Приходить и говорить: «Здравствуйте, я ваша новая одногруппница, только магии у меня нет, и вообще я тут шпионю за вашими психическими проблемами»?

Ректор усмехнулся.

– Вариант, конечно, эпатажный, но не самый эффективный. Я предлагаю другое. Мы оформляем вас формально как студентку. Со стипендией, с правом посещать лекции, с доступом в библиотеку и общежитие, если понадобится.

Я моргнула. Как же всё-таки этому дядьке хочется усадить меня за парту!

– В смысле? Мне тридцать лет, я дипломированный специалист, и вы хотите отправить меня за парту?

– Хочу дать вам легальный способ находиться среди студентов, – спокойно парировал ректор. – Вы будете не просто женой Блейда, которая сидит в башне и ждёт клиентов. Вы будете своей. Студенты привыкнут к вам, перестанут обращать внимание, начнут вести себя естественно, а Вы будете наблюдать.

Я переваривала информацию. В голове уже выстраивалась картинка: я сижу на лекции по магической этике, а вокруг – те самые вчерашние агрессоры, которые пытались нас убить. И я должна делать вид, что я тут учусь, а на самом деле – анализировать их поведение.

– А если меня раскроют? – спросила я.

– А что раскрывать? – ректор развёл руками. – Вы действительно будете учиться. Изучать наш мир, нашу магию, наши порядки. Даже если кто-то догадается, что ваш возраст не совсем студенческий – ну и что? Скажете, что поздно поступили. В магических академиях такое бывает.

– А Виктор? – я кивнула на своего супруга, который молча стоял рядом. – Он тоже будет студентом?

В голосе ректора прозвучала едва сдерживаемая усмешка:

– Боюсь, после сегодняшней демонстрации его в студенческой роли представить сложно. Он остаётся в башне под вашим присмотром.

И тут вмешался Виктор. Его голос прозвучал ровно, без эмоций, но с той особенной, ледяной интонацией, которая, как я уже поняла, означала у него «я сейчас скажу нечто умное, но вы всё равно не оцените».

– А почему бы Вам сразу не назначить её заместителем по воспитательной работе? – спросил он.

Ректор удивлённо поднял бровь. Я – тоже. Виктор продолжал:

– У неё есть образование. Опыт. Она уже продемонстрировала способность управлять сложными личностями, – он слегка скривился, но продолжил. – И, судя по тому, что она сделала со мной за несколько часов, у неё талант к перевоспитанию. Зачем тратить время на формальное обучение? Дайте ей реальный статус и посмотрите, что из этого выйдет.

Я смотрела на него во все глаза. Он что, только что похвалил меня? Замаскированно, через сарказм, но всё же?

Ректор тоже смотрел на Виктора с интересом.

– Вы предлагаете назначить вашу жену моим замом? – медленно переспросил он.

– Я предлагаю не тратить время на бюрократию, – отрезал Виктор. – Если она действительно может помочь этим… детям, – слово «дети» прозвучало с лёгким презрением, – то зачем ждать семестр? Дайте ей инструменты влияния сейчас.

Света спала.

Виктор стоял в дверях своей бывшей спальни, на скорую руку убранной вечером магией.

Точнее, уже их спальни, потому что эта рыжая бестия просто заявила, что «супруги должны спать вместе, это способствует укреплению эмоциональной связи», и устроилась на его кровати с таким видом, будто всю жизнь здесь жила.

Даже Маркиз, этот пушистый фамильяр Светы, уже успел оккупировать подушку рядом с её головой и теперь довольно урчал во сне.

А его жена дышала ровно, тихо, чуть поджав губы, и выглядела такой беззащитной ихрупкой.

Виктор смотрел на неё и пытался понять, что именно он чувствует.

За один день его жизнь перевернулась с ног на голову. Столько лет заточения, столько лет мечтаний о мести. А затем, после освобождения от проклятия и повторного заточения, какое-то количество лет размышлений о том, что все годы, которые он провёл под проклятием – ужасны. Но Наследники могли бы дать ему нормальную жизнь после снятия проклятия, а не снова запирать в зеркале!

И вместо мести – она. Рыжая, невозможная, не поддающаяся ни запугиванию, ни магии, ни логике. Она вошла в его башню, разбила зеркало, связала его брачными узами и объявила себя психологом. Затем устроила с его помощью запугивание адептов Академии и сделала и его одним из адептов, абсурд какой-то. Неимоверно бесит.

И теперь она спала, а он стоял и думал о том, что несмотря на чувство дикого раздражения, впервые за столько лет ему не одиноко.

Это было странное, непривычное чувство. Как будто внутри, в той самой пустоте его сердца и души, которую он так долго выстраивал и защищал, появилась маленькая, тёплая искра. Она не грела, а скорее раздражала, мешала сосредоточиться на привычной ясности ума. И он не знал, что с этой искрой делать и какой магией её затушить.

Раздражённо фыркнув, Виктор тихо, стараясь не шуметь, подошёл к столу, где лежал её странный прямоугольный артефакт, лишённый магии, но, судя по её реакции, жизненно важный. Она говорила, что без него не выживет.

Что ж, он обещал – он сделает.

Он положил ладонь на холодную поверхность и прикрыл глаза. Вечный источник питания – задача для четвёртого курса Академии, но для него это было настолько тривиально, что даже обидно было тратить на это силы. Однако обещание есть обещание. Или, точнее, приказ есть приказ.

Он начал плести заклинание медленно, осторожно, чтобы не разбудить её. Тонкие нити магии потянулись от кристалла в стене башни – того самого, который питал все защитные контуры, – к артефакту. Контур стазиса, микро-портал для забора энергии в фоновом режиме, привязка к источнику без риска перегрузки.

Всё аккуратно, изящно, с филигранной точностью, на которую способен только маг его уровня.

Через минуту всё было готово. Ноутбук тихо пискнул, принимая новый источник питания, и на его экране загорелась надпись на непонятном языке. Виктор удовлетворённо кивнул. Теперь этот ящик будет работать вечно. Или пока башня не рухнет, что учитывая обстоятельства, было не исключено.

Он обернулся. Света спала, чуть улыбаясь во сне. Маркиз приоткрыл один глаз, посмотрел на него с выражением «ну что, допрыгался?» и снова закрыл.

Виктор вздохнул и опустился в кресло у окна. Спать не хотелось. Мысли крутились в голове, как белки в колесе, не находя выхода.

Она сказала ректору, что откроет кабинет в его башне. В его башне! В месте, где каждая комната была пропитана его магией и одиночеством. И теперь сюда будут приходить толпы адептов, чтобы она их лечила… Сумасшедшая!

И почему-то, когда она сказала ректору, что будет водить его на пары как телохранителя, у него внутри что-то ёкнуло от мысли, что она хочет, чтобы он был рядом. Даже если только для защиты. Даже если для того, чтобы он не сидел в башне и снова не сходил с ума от одиночества.

Она заботилась о нём.

Виктор отогнал эту слишком тёплую мысль. Такие мысли разрушают холод, а холод это единственное, что защищало его все эти годы.

Он посмотрел в окно. За стёклами, которые он сам же когда-то зачаровал, чтобы видеть мир, но не быть видимым, расстилалась Академия. Огни в башнях, ночные светлячки, отблески магии в воздухе. Жизнь.

Та самая, от которой он был отрезан столько лет.

Рассвет застал его в том же кресле. Света всё ещё спала, но сон её стал беспокойным: она ворочалась, что-то бормотала, хмурилась. Виктор наблюдал за ней, и в этом наблюдении было желание понять, что ей снится, о чём она думает, почему её лицо такое живое даже во сне.

Интересно, почему у тех девушек, за кем он ранее наблюдал из зеркал, не было такого?

Света резко распахнула глаза и уставилась прямо на него. Виктор даже не дрогнул.

– Ты чего сидишь? – голос сонный, хриплый, но уже требовательный. – За мной следишь?

– Охраняю, – сухо ответил он. – Ты сама сказала, что я телохранитель.

Она фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Ладно, телохранитель. Давай собираться. Нам сегодня к ректору, потом в библиотеку, потом придумаем, куда. Да, кстати, – она вдруг оживилась и села на кровати, – когда ты сможешь зарядить мой ноутбук?