— Раствор поплывет, если цоколь не запереть до шторма, — Артур обернулся к замершей у трапа Глаше. — Глафира, оставайся у смотрительского флигеля с вещами. Прохор, бери кирочки и синий цемент. Пойдем смотреть, что там за леший в казематах завелся.

Каменщики проводили их угрюмыми, испуганными взглядами. Ни один из них не сделал даже попытки подняться с места, плотнее вжимаясь в холодные гранитные блоки перед лицом надвигающейся балтийской мглы.

— Светильник левее держи, Прохор, у меня копоть прямо на шов ложится, — Артур опустился на колени перед влажным гранитным цоколем галереи нижнего яруса.

Прошка Чижов приподнял «Летучую мышь», стараясь не качаться на скользких плитах пола. Железная заслонка потерны позади них осталась приоткрытой. Воздух в подземном каземате был плотным, пахнущим застоявшейся речной водой, мокрой солью и едкой, удушливой химией.

— Федя, гляди, как известка-то пенится, — Прошка ткнул пальцем в стык между гигантскими серыми глыбами. — Будто дрожжи туда бабы в деревне кинули. Шипит и пузырится зеленой жижей. Не к добру это. Камень изнутри жрет.

Артур положил ладонь на влажный срез шва. По пальцам мгновенно ударило резким, колючим холодом.

Прямо перед лицом Артура в сырой темноте подземелья развернулся жирный золотой шрифт интерфейса «Таланта»:

«ТАЛАНТ»

Активирована Сноровка: «Чувство структуры» (Разряд 1).

Объект деструкции: Вяжущая основа фундамента форта «Тотлебен».

Анализ повреждений: Обнаружено искусственное пуццолановое разложение известкового раствора. Внедрен сторонний алхимический реагент на основе едкой мистической щелочи.

Степень деградации швов: Критическая (38% прочности утеряно). Состав выделяет ядовитые ментальные испарения, вызывающие слуховые галлюцинации и угнетение психики у лиц без защиты.

Источник воздействия: Внешние вентиляционные амбразуры Кронштадтского рейда. Маркер: Тайные Цеха Ливонии.

Артур убрал руку, и золотые строчки плавно погасли. Сноровка выделила всю структуру разрушений в его разуме ярко-зеленой сеткой. Камень терял сцепление, а багровые токи подземной аномалии уже нащупывали эти пустоты, готовясь вывалить всю стену форта внутрь залива.

— Это пуццолановое разложение, Прохор, — Артур выпрямился, вытирая ладонь о свой купеческий сюртук. — Ливонский цех специально закачивал сюда мистическую щелочь через отдушины со стороны моря. Они готовили фундамент к обрушению изнутри. Обычные каменщики потому и сходят здесь с ума, что состав испаряется, выделяя тяжелый ментальный угар.

— Матушки мои… — Прошка боязливо отшатнулся к пилону. — Так это немчики рижские подкоп ведут? Григорич говорил, Савельев перед поджогом с бароном в очках знался. Неужто они и до Кронштадта дотянулись?

— Дотянулись, — Артур подобрал с пола обломок зубила, ковыряя застывшую зеленую пену. — Но контур мы перекроем. Раствор придется переиначить, обычный цемент эта щелочь сожрет за три дня. Нужна глухая стабилизация. Тащи сюда бочку с синим казенным порошком, Прохор. Работы здесь на всю ночь хватит.

— Ложись, Федя, сзади! — дикий, сорванный крик Прошки Чижова эхом разнесся по сводам подземной галереи.

Артур резко развернулся, инстинктивно уходя корпусом влево. Из густого серого тумана, сочащегося из вентиляционной отдушины, выскочил массивный мужчина в продранном суконном кафтане. Это был местный десятник каменщиков. Его лицо опухло, покрылось грязными известковыми пятнами, а безумные, налитые кровью глаза смотрели в пустоту. Он хрипел, выпуская изо рта белую пену, и со всей дури размахивал тяжелым железным ломом.

Удар пришелся наотмашь, точно в область груди. Уклониться на узком каменном настиле было невозможно. Железный штырь с глухим, костяным стуком врезался Артуру прямо в ребра.

Прошка Чижов зажмурился, выронив «Летучую мышь», которая с дребезжанием покатилась по плитам. Но звука ломающихся костей не последовало. Вместо этого по каземату разнесся короткий, звонкий металлический звон, словно лом ударил в гранитную плиту мола. Десятника отбросило назад силой отдачи, инструмент вырвался из его окровавленных пальцев и с грохотом упал на пол.

Прямо перед глазами Артура, гася вспышки боли в груди, развернулся золотой интерфейс «Таланта»:

«ТАЛАНТ»

Зафиксировано внешнее физическое воздействие. Кинетический удар средней мощности.

Активирована Сноровка: «Каменная рубаха» (Разряд 1).

Анализ повреждений: Скрытые гранитные пластины под синим сюртуком полностью поглотили энергию удара. Физический урон телу: 0%. Внешний слой сукна незначительно поврежден.

Текущий статус брони: 12 русских фунтов (около 4.9 кг). Стабильно.

Артур сделал глубокий вдох, расправляя плечи под тяжелым сукном сюртука. Пластины выдержали нагрузку идеально, распределив вес и силу удара по всей площади грудной клетки. Безумный десятник рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух и царапая ногтями мокрый гранит. Шепот балтийской аномалии полностью разрушил его рассудок, превратив в слепое орудие Ливонского цеха.

— Свяжи его, Прохор, пока он сам себя об углы не покалечил, — Артур подобрал с пола упавший лом и отбросил его в дальний угол галереи. — Он надышался алхимической извести. Наружу его тащи, под свежий ветер.

Чижов, мелко дрожа, вытащил из брезентового мешка прочную суровую веревку и принялся вязать бьющегося в судорогах мужчину. Артур подошел к вентиляционной амбразуре, всматриваясь в темную бурлящую воду залива. Ливонские алхимики действовали жестко, уничтожая не только стены, но и людей, стоявших на защите Кронштадтского рейда.

— Не пустим его внутрь, мужики! Он из казематов порченый вышел, у самого глаза фиолетовым отливают! — плечистый каменщик с застарелым шрамом на щеке загородил проход к жилому бараку, выставив вперед окованную железом лопату.

За его спиной плотной стеной сгрудились три десятка рабочих Кронштадтской артели. В руках у них поблескивали строительные кирочки, топоры и тяжелые подтесы. Когда Артур вместе с Прошкой выволокли на свет бьющегося в бреду десятника, у причала Нарвской части поднялся глухой ропот. Морская мгла заливала портовую площадь, смешиваясь с едким дымом из труб парохода «Николай». Испуганная толпа была на грани того, чтобы сбросить пришлых мастеров прямо с деревянного мола в кипящую балтийскую воду.

Хромой староста артели испуганно семенил позади, безостановочно стягивая с головы засаленный картуз.

— Слышь, Фёдор, уходи подобру-поздорову, — просипел старик, прячась за спины каменщиков. — Мужики бунтуют. Не пойдем мы под твою руку. Видим ведь: место это проклято, десятник наш умом тронулся. Гниль это каменная, чертова работа. Кто к ней прикоснется — сам в казематах останется!

Артур остановился у самого края настила. Его тяжелый синий сюртук с потайными гранитными пластинами заставлял держать осанку идеально ровно. Он убрал руки в карманы, ни на секунду не опустив взгляда, и шагнул прямо на выставленную лопату.

— Опусти железо, Степан, не на лесах стоишь, — Артур заговорил негромко, но в его глуховатом голосе проступил ледяной, аристократический магнетизм.

В ту же секунду в его сознании ультимативно развернулось золотое тиснение «Таланта»:

«ТАЛАНТ»

Активирована Сноровка: «Слово мастера» (Разряд 1).

Текущие условия: Массовое неповиновение ремесленников в условиях мистической угрозы.

Внимание! Обнаружена сторонняя ментальная блокировка толпы. Оппоненты находятся под воздействием алхимического угара. Требуется принудительное повышение авторитета для подавления воли.

— Какая гниль? Какие черти? — Артур сделал еще шаг, силой ладони Корчагина опуская черенок лопаты вниз. — Вы сорок лет на питерских стройках пластаетесь, а от простого химического угара как бабы в кусты прыгаете. Наш десятник не от ведьм с ума сошел. Он надышался испарениями тощей извести, которую Савельев с ливонскими алхимиками из Риги сюда бочками вез. Они швы фундамента мистической щелочью затравили, чтобы форт при первом шторме в залив уплыл, а вас всех под казенный суд подвели за порчу государева имущества.