— Ты не говорил, что это будетона , — в голосе Дариона звенела сталь. Та самая, которой так боялись окружающие. — Никто не предупредил, что это…

— Наш ледяной король влюбился? Ах, какая жалость! — тьма постепенно окутала зал. Смехом, яростью. Чем-то приторно предательским и знакомым. — Но чувства — скверная штука, не находишь? Они искажают договорённости, делают их хрупкими.

Я осторожно выглянула из‑за колонны, решив воспользоваться тем, что дух затих, и больше не смогла отвести взгляда. В центре зала, залитого призрачным светом —его темный силуэт. Горящий каким-то незнакомым огнём взгляд, прямая спина. Вокруг — туман, нечто эфемерное, почти неосязаемое — тень с глазами‑опалами, мерцающими в полумраке.

— Ты изменишь условие. Не феникс, не птица. Все, что принадлежит мне.Все, что не она, — Дарион шагнул вперед, загораживая собой пространство, где, казалось, могла бы стоять я. Сердце предательски сжалось от невысказанных слов. Если бы я успела…

Но я не успевала никогда. Потому что не хотела. Потому что предпочитала уходить от правды. Необходимой, но всегда такойнеудобной .

— Видимо, забыл,незваный гость? Она сама отдала тебе то, что нужно, — существо загрохотало громовыми раскатами — нечто, похожее на смех и одновременно треск рассыпающегося стекла. — Признавайся, где спрятал. Куда потратил. Почему не пришел сразу. Или…

Дарион не ответил. Только плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Я хотела шагнуть вперёд, но ноги словно приросли к полу. Он был так близко, что все внутри уже не просто тянуло — кричало, чтобы я оказалась рядом. Чтобы больше не плутала одна в этом потерянном мире.

Чтобы если и умирать,действительно умирать , то хотя бы с ним.

— Ты обещал, — продолжил туман, и в его голосе зазвучала угроза. Он заклубился, обретая человеческие очертания с громким шипением. — Ты клялся. Теперь отдай то, что принадлежит мне.

Не человек. Не призрак. Что-то большее. Высокое, стройное, красивое —слишком красивое, чтобы быть настоящим. Гладкое лицо, без возраста, с глазами, в которых мерцали опалы, будто в них заключены тысячи сожженных миров.

— Можешь забрать обратно, — Дарион резко развернулся, и его взгляд скользнул по арке, за которой я пряталась. — Все…

Всего секунда. Короткое мгновение, за которое я поняла, что действительно скучала и ждала этой встречи. Жалела, что в последний момент испугалась самой себя. В его глазах вспыхнуло что‑то тёплое, почти умоляющее —«Не выходи ». Обещание, безмолвное, но уверенное —«Ты не умрешь» . И невысказанное — «Даже если не будет меня» .

— Все, кроме нее.

Сердце замерло не от страха, а от тоски — такой острой, что казалось, будто в груди кусок раскаленного угля, готовый превратиться в пепел. Если уже не превратился после всего произошедшего. Чертов проклятый улыбнулся — поняла, не увидела. А я,дура , стояла здесь, прячась, как будто это могло что-то изменить.

Все равно с рассветом все началось бы снова. До боли знакомые лица, места. Все та же безысходность, обрекающая каждый раз заново проживать злосчастные летние дни.

Я хотела послушаться, затихнуть, попытаться уйти, но не смогла. Просто на мгновение прикрыла глаза, позволяя знакомому огню скользнуть по коже легким утешением. Бесполезным, призрачным, но слишком нужным, чтобы сделать шаг вперед. Ничего ведь не закончится сейчас? А если закончится — будет покой.

— О, какая прелесть! — голос тьмы вдруг стал мягким, почти ласковым, будто хищник, который нашел долгожданную жертву. — Наконец, подоспели наши милые зрители. Смотри, проклятый, какая прекрасная госпожа!

Тишину прорезал радостный смех. Существо потянулось ко мне, долговязым силуэтом останавливаясь рядом, кланяясь нарочно галантно и предлагая раскрытую ладонь.

— Маленькая огненная девочка. Ты ведь слышалавсё , да? — огорченный вздох заставил настороженно замереть на месте. — Старик привел тебя идеально вовремя, верно? Бедная, бедная птичка… Но ты ведь с подарком, верно?

Вложить ладонь в его оказалось несложно, даже не дрогнули пальцы, которые тут же крепко сжало что-то обволакивающе липкое. Сложнее оказалось последовать за тьмой, которая только веселилась как сумасшедший шут. Тело вмиг показалось слишком тяжелым для живого существа, а осколки разбитых витражей впивались в голые ступни все сильнее с каждым шагом.

Толькоостанавливаться было нельзя.

Потому что он был здесь. Потому что он был жив. Потому что он был моим. И сверлил этим своим недовольным взглядом, будто я сотворила очередную глупость.

Хотя бы в этот раз был прав — это былоглупо .

То, что хотела сделать. Точнее, что должна, чтобы закончить бесконечный круг «должна» и «обязана». И ради двух дураков, один из которых вот-вот готов был оставить меня одну.

— Любимица духов, каково быть преданной дважды? — голос прозвучал не из одного места. Он был повсюду: в камне, в тенях, в воздухе, который вдруг стал густым, как смола. — Эти трусы предпочли разрушить собственный дом, чтобы поскорее избавить от тебя, пока твой мальчишка не осмеливался. Но я болеемилосерден . Я не причиню тебе боли. Пока что.

Оно улыбнулось нежно, почти ласково, когда я попыталась вырвать ладонь, но отпустило, позволив тут же оказаться в руках мужчины. Его сердце билось быстрее, чем должно было, в фиолетовых глазах — застывшая злость, разъедающая саму себя.

— Девочка, ты ведь знаешь, что он не спасёт тебя? — насмешливый шепот потонул в хриплом рыке Дариона, когда он прижал меня к себе так сильно, что стало тяжело дышать. — И все еще хочешь быть ближе к нему? Несмотря на ложь?

Я замерла, не пытаясь отстраниться, даже когда от объятий хрустнули ребра, и хватка немного ослабла. Только лениво посмотрела через плечо на размытый силуэт. Он знал, что все равно получит свое. Читал в моем взгляде, в решимости, которая родилась совершенно спонтанно.

— Ты всегда такой герой, — прошептала я, проводя кончиками пальцев по щеке Дариона, отчего тот вздрогнул, но взгляд мгновенно потеплел. — Даже когда надо простосказать правду .

Он попытался оттолкнуть меня. Резко, грубо, как будто я была врагом, но в последний момент буквально впечатал в себя, словно хотел спрятать от всего вокруг. Тяжело выдохнул, сжал пальцы на боках и прижался губами к моим. Не поцелуй и не просьба — самая настоящая мольба не быть здесь и остаться рядом одновременно.

— Уйди, — прохрипел он, проводя подрагивающей ладонью по моей спине. Согревал, чертов проклятый. Даже если не был огнем. — Уйди, пока я…

Смех за спиной прозвучал истерически звонко —оно ждало неизбежного. И понимало больше, чем бесконечно наивный князь, который никогда не хотел отпускать меня.

— Я не должна была отталкивать. Простите, Ваша светлость? Первый и последний раз.Обещаю , — я улыбнулась, прижав ладонь к его груди, ощущая под тканью бешеный ритм его сердца. Пальцы невольно сжались, впиваясь в ткань. — Зря разозлилась, а потом поняла, что скучаю.

Сначала — невесомо и осторожно, словно вспоминая ощущения. Но уже в следующее мгновение всё изменилось. Мои губы прижались крепче, требовательнее, язык скользнул по его нижней, прося разрешения продолжить. Дарион замер на миг — и тут же ответил, с хриплым выдохом прижимая меня к себе так, что кости затрещали.

Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как под ладонями перекатываются напряженные мышцы. Его руки скользнули вниз, сжимая талию, притягивая ещё ближе, пока между нами не осталось ни дюйма пространства. Поцелуй стал жадным, почти отчаянным — как последний глоток воздуха перед падением в бездну.

— Ненавижу, но все равно… — выдохнула я между рваными вдохами, прижимаясь лбом к его щеке. Его дыхание обжигало кожу, смешиваясь с моим. — Дар, ты очень красивый. Когда злишься, когда делаешь вид, что тебе все равно.

Мои пальцы дрожали, когда я медленно провела ими по его груди, нарочито медленно расстегивая верхние пуговицы рубашки. Кожа под тканью горела, а рана на груди пульсировала в такт нашему общему безумию. Он вздрогнул, когда искры от моих касаний упали на нее, опаляя рваные края, но не отстранился. Наоборот — его руки сжали мои бедра с такой силой, что завтра наверняка остались бы синяки.