— Не надо, кроха. Не трать силы на него. Он не стоит того.

— Даже так? Какая жалость! А онастоит ? — Ксандр произнес это тихо, почти ласково, но от этого стало только хуже. Я запретила себе отводить от него взгляд, чем только сильнее раззадорила. — Ты могла включить мозги хоть раз. Ах да, забыл, ты у нас прекрасное украшение спальни, хозяйка! Работаголовой в этот список не входит, — полукровка небрежно спрятал руки в карманы, торжествующе ухмыляясь. — Ты не умеешь выбирать, не умеешь думать дальше, чем на шаг. Ты просто бросаешься в огонь, а потом удивляешься, почему все вокруг горят.

— Замолчи! — Элиас резко развернул меня к себе, и я увидела в его взгляде плохо скрытую ярость. Темную, древнюю настолько, что мне и самой почти стало страшно, но чужой огонь только согревающе скользнул вслед за касанием. — Ты уже достаточно сказал.

— Что, настолько хорошо кричит по ночам? Или предоставляет особые услуги? — Ксандр рассмеялся, но смех зазвучал пусто. — Знаешь, еще не успел опробовать. Может, расскажешь сам?

Я замерла, не в силах пошевелиться, и даже забыла обо всех обидах — сердце ифрита забилось быстрее, а руны на груди вспыхнули, даже через одежду позволяя разглядеть их очертания. До безумиякрасиво . Даже когда страшно. Особенно — мне самой.

— Ради девчонки позоришься, изображаешь идиота под стать ей. Всегда рядом, всегда готов исправить ее ошибки… — насмешливо продолжал сероглазый, прекрасно зная, что его слова предназначены даже не ифриту, а мне.

Мой тихий смех озадачил обоих — даже всех троих, включая меня саму. Сначала негромкий, а затем отчаянный, он перерос в тихий всхлип, хотя слез не было. Наверняка уже давно выплакала последние в очередную бессонную ночь, по которая была уже настоящим экспертом.

— Зачем нужно было трогать волчонка? — я устало вздохнула, пытаясь осмыслить принятое решение. Не допрос — попытка собрать воедино разрушенную картину.

— Чтобы его папаша привел к правителю, — ответ мгновенный. И поразительно лживый, о чем мы оба знали.

Еще минута.

— Зачем нужно было трогать волчонка?

— А так непонятно? Дура. Его папаша должен был привести кпроклятому , — злобно процедил Ксандр, а рука ифрита плавно скользнула по моей спине, опаляя непрошенным теплом. — А тот отдал твое сердце. В обмен на снятие проклятия. Не знала,хозяйка ? Твой дорогой супруг связал свою жизнь с твоей, но не удосужился рассказать о причине?

Шелест волн заглушил мысли, мягкий поцелуй коснулся виска в попытке стереть все, что меня мучило, но это должна была сделать я сама. Я качнула головой, позволяя волосам небрежно рассыпаться по плечам, частично скрывая лицо, и внимательно взглянула в янтарные глаза мужчины, готового за меня сделать то, что не должен был.Никогда не должен.

— Далеко впереди остров, видишь? — Ксандр медленно кивнул, и в его взгляде что‑то изменилось. Несмотря на свою дурацкую браваду —боялся . — Ты идешь туда,милый , — я взглянула на полукровку через плечо подозрительно осмысленно. Словно впервые за очень долгий срок была уверена. — Будет очень холодно, но не бойся — совсем скоро ты не почувствуешь этого.

Не словно, конечно.

Он сам упустил свой шанс.

— Сначала — паника, попытки удержать в легких оставшийся воздух, — сама не заметила, как улыбнулась, и повернулась в руках ифрита, плотно прижимаясь спиной к его груди. — Но с первым вдохом ты обо всем забудешь, — золотые искры сорвались с волос, падая в белый песок, а сероглазый красавец заметно напрягся. — Останешься только ты,дорогой , жгучая боль в легких и полная темнота. Это очень просто, поверь. Ты ведь меня не разочаруешь?

Широкая ладонь ифрита опустилась мне на глаза в тот момент, когда полукровка шагнул в сторону воды. Я слышала, как Ксандр метался между насмешками и проклятиями в мой адрес, но постепенно его голос стихал, а горячие объятия, не дающие мне вырваться, становились слабее.

Успокоиться удалось не сразу — спокойствием вообще вряд ли можно чувство опустошения, внезапно окутавшее тело и сознание. Словно собственный огонь все выжег.

Все оказалось легче. Хоть когда-то.

Страж не разочаровал — больше он сможет вернуться. Прекрасно и послушно хоть когда-то.

— Господин, — я в последний раз взглянула в сторону моря, шумно сглотнув, и из последних сил изобразила улыбку, — выпьем?

Номер в гостинице оказался действительно роскошным: отдельная спальня, ванная, небольшая гостиная. Чуть позже запыханная девчонка в белом фартуке даже принесла немного еды и чего-то крепкого в стеклянном графине. Желудок сжался от одного запаха, и я поспешно сбежала под предлогом умыться. Совершенно дурацкая и бесполезная идея, как и все вокруг.

Дверная ручка скрипнула через несколько минут дважды: в первый раз — уверенно, резко, словно ифрит хотел вырвать ее, но не решился в последний момент; во второй, через пару секунд, — коротко и обреченно опасливо. Я невольно вздрогнула, медленно сползая вниз по стене, но промолчала. Раз не вошел — передумал, а мне не хотелось лишний раз объясняться.

— Эй, кроха, жива? — голос мужчины прозвучал навязчиво тепло. — Ты голодна. Ты вымотана. Ты… — он замолк, подбирая слова, и наверняка думал о чем-то не сильно оптимистичном.

Как и я. А потому тишина показалась оглушающей.

— Отдохни пока, я… скоро вернусь.

— Сегодня? — я попыталась подняться, но не нашла в себе сил двинуть даже пальцем. Только крепче обняла колени, утыкаясь в них лицом.

— Всегда, — просто сказал он, понизив голос. И наверняка улыбнулся — по крайней мере, хотелось в это верить. Особенно сейчас. — Только не сбегай. Ладно, красавица?

Кровать была достаточно большой, чтобы ифрит позже лег рядом, и я нарочно устроилась ближе к краю, чтобы он понял намек. Но намекать, как позже оказалось, было некому — выпила я все в одиночку, уснула также. Обида на весь мир тщательно перемешалась с усталостью, и осела в груди на пустующем месте.

Он вернулся ближе к ночи, когда за окном окончательно стемнело. Я вынырнула из болезненной дремоты и стала ждать, хотя все больше хотела первой пойти на контакт. Просто так — без причины и лишних сложностей.Так, как никогда еще не делала .

Мужчина в гостиной затих совсем скоро — побродил из угла в угол, иногда вздыхая, но ко мне войти не захотел или побрезговал. Я бы и сама не захотела связываться с тем, кто действительно рушил вокруг все, что видел. Вот только у нас двоих выбора не оставалось — он был частью моей жизни, как и я — его. Рано или поздно я должна была это признать. Даже если выбирала то самоепоздно , граничащее сникогда .

Он спал в кресле — вытянул ноги, замерев в явно неудобной позе, и постоянно хмурился, будто видел кошмар. Я остановилась напротив, уже почти коснулась чужой руки, но вовремя себя одернула и опустилась на ковер. Странная легкость в теле сменилась оцепенением, невысказанные слова застряли в горле — в самый последний момент я испугалась так сильно, что с трудом заставила себя не бежать хотя бы сейчас.

Всего лишь четверть часа до конца. Никто не узнает.

— Ненавижу эту чайную. Пришла туда, чтобы спрятаться на виду от очередного придурка, желающего поживиться редкой игрушкой, а в итоге… — выдохнула так тихо, что сама едва услышала свой голос. — В общем, думала, что стою дороже, пока не оказалась там.

Рассмеяться не вышло, даже если бы я очень захотела. Нельзя было позволить ифриту проснуться — признаваться ему бодрствующему в чем-то личном казалось еще более диким, чем тонуть в собственных мыслях.

— Я даже никогда не… Они все такие противные, — я провела ладонью по длинному ворсу ковра, нарочно опуская взгляд и невольно морщась. — Старые, молодые… Улыбаются, будто ты какое-то чудо, а внутри только грязь и похоть. — Стыдиться и правда было нечего — только убедить себя в этом казалось тем еще испытанием. — Ни с кем из них не… Не спала.

Мужчина дышал ровно, но выглядел уставшим. Еще бы — сначала ходить с человеком в далекий путь ради того, чтобы найти меня, а затем — пытаться сделать так чтобы наше время не закончилось раньше положенного.