Выкатив в прихожую свои вещи. Она взглянула на часы, что отмеряли восемь утра.

— Вы готовы? Кофе будете? — со стороны кухни вышел Дмитрий Захарович. Собранный. Рубашка застегнутая на все пуговицы. Подбородок гладко выбрит. Только покрасневшие глаза выдавали, что так же мало спал.

Данилов смотрел куда угодно, только ей не в лицо.

— Нет, спасибо. Можно вызвать такси, или что там… — она не хотела больше тянуть и продлевать пытку.

— Хорошо, — согласился генерал.

Приложив телефон к уху, он ушел с кем-то переговариваться в гостиную.

Елена, завела скрещенные руки назад, и прислонилась к стене прихожей спиной. Материальная опора, а внутреннюю еще нужно где-то поискать. Прикрыла глаза.

Топот маленьких босых ножек был не слуховым обманом. Она встрепенулась и увидела перед собой Андрюшку. Мальчик был еще сонный и хлопал глазками. Пижама в горошек. Одна штанина задрана до колена.

Бывший воспитанник смотрел то на багаж, то на нее. Выводы мальчик умел делать.

— Не уходи-те, — выдохнул, протянув ладошку, словно звал за собой в детскую комнату. — Не надо. Надо со мной и Антошей, — он просил ее остаться. Просил, как умел и звал к своим игрушкам и книгам.

— Не могу, малыш, — она протянула занемевшую руку и потрепала темные волосы. — Так получилось, Андрей. Мне нужно уехать.

Можно соврать, что дела или что-то еще вразумительное, но не хотелось обманывать. Эти парни очень тонко чувствуют, когда им лепят отмазки. Порода генеральская, видеть все без призмы.

— Андрей, иди к себе, — Данилов взглянул на внука. — Иди к брату!

— Нет! — нижняя губа задрожала. — Нет! — замотал он головой, понимая, что эту теплую и добрую женщину с серо-голубыми сияющими глазами, сейчас отнимут. Он схватился за ее юбку и затрясся.

— Боец, я тебя накажу! Елене Викторовне надо ехать, — рыкнул дед, не ведясь на капризы и манипуляции.

Плач. Сначала тихий, словно его пытались задавить, перешел в режим сирены. Запрокинув голову, Андрейка завыл, открыв рот. Он кричал истерично и методично… Так кричат брошенные младенцы, выпрашивая крупицу заботы, и немножечко любви. Чтобы взяли на ручки, чтобы пустота вокруг и холод были не такими объемными. Ревел методично, с промежутками для забора воздуха в легкие. На сморщенном личике слезы. Цепкие пальчики, хватаются за Лену. Он тыкался слепым щенком ей в ноги, хватаясь как за спасательный круг.

— Я не могу. Не могу! — выкрикнула Михалкова в сторону бессердечной горы мышц. — Что вы за человек такой⁈

Она упала перед ребенком на колени и обняла его крепко, прижав к груди. Целовала заплаканные щеки, нос, бессознательно тыкаясь губами. Бормотала что-то нежное, ласковое. Обхватывала личико, заглядывая в глаза, стараясь поймать зрительный контакт. Утирала слезки.

Данилов смотрел на них сверху вниз. И что уж говорить? Завидовал. Сумел Андрейка расположить к себе Елену. Из всех нянек вычислил ту, что идеально вписывалась в их чисто мужицкую компанию. Одиноких разбитых сердец.

Да, это была проверка. И она ее прошла. Елена выбирала душой и не подчинялась приказам. Она наплевала на все остальное, предпочтя интересы ребенка. Перешагнула через бюрократию и договор, за которым стояли только цифры и сухие фразы.

— Елена Викторовна, отведите Андрея в детскую. Я жду вас в столовой на чашку чая и разговор.

Глава 12

«Если хоть один из вас скажет: „Пусть останется“, то другой тоже подчинится. По рукам?» — уговор с внуками оказался пророческим.

Андрей хотел, чтобы няня осталась. И не он один… Не считая Антошки, который прятался под одеялом. Младший внук всегда себя так вел, пытаясь укрыться от опасности и того, что страшило. Под одеяло — лучшее место укрытия у четырехлетки.

Что до него? Дмитрий был вынужден так поступить, хотя хотел совершенно обратного. Стратегия? — спросите, вы. Нет. Скорее всего, он хотел убедиться в ее искренности. Человек на пороге того, что уже нечего больше терять, открывается полностью. Сколько в его практике случаев было?

И еще тянуло к ней со страшной силой, в чем сложно было признаться. Дмитрий привык держать все под контролем. Он чувствовал такую тяжесть, провожая Елену до двери, будто соглашался на добровольную ампутацию. Отказывался от заветного желания видеть ее, слышать ее. Пересматривать видео со скрытых камер, где красавица няня читает его сорванцам сказки. Прикипел Данилов к серо-голубым глазам и ее милой улыбке. К жесту, когда она поправляет волосы, скрученные на макушке. Так и хотелось убрать все эти ненужные заколки и сказать: «Леночка, с распущенными тебе лучше». Но, разве он имел на это право? Только напугает ее.

— Елена Викторовна, простите, что вам пришлось через все это пройти. Я должен был убедиться, что мои внуки для вас не игрушка, не просто работа.

Генерал смотрел, как она сжимает в руках новый договор. Костяшки от напряжения побелели на тонких пальчиках. Непонимающе переводит взгляд от бумаги на хозяина и обратно.

— У вас будет время ознакомиться с новыми условиями и подумать. Мое предложение — постоянная работа. Контракт на год с дальнейшей пролонгацией. Я должен быть уверен, что если придется уехать по долгу службы, мои внуки останутся под надежным присмотром. Это пока я в тылу… Ситуация может измениться в любую минуту. Что касается Тимофея, то его здесь больше не будет. Можете не беспокоится, — его мудрые карие глаза, казалось, знали обо всем на свете.

— Я… Вы меня не увольняете? Но, как же… Я нарушила один пункт. Там написано…

Елена не умела переключаться так быстро. Не даст соврать, до сих пор стоявший у порога чемодан. Правда, издалека доносятся подозрительные звуки, катающихся по полу колесиков.

«Лишь бы чемоданом никого не придавило» — подумала Лена, оборачиваясь на копошение ребят, толкающих ее вещи обратно в комнату.

— Прекрасно знаю, что там написано, Елена Викторовна. Каждую строчку этого документа я прописал лично. Понимаете, дорогая наша нянюшка… — Данилов придвинулся вперед. Под его весом скрипнуло кресло. — Тестирование проходила каждая ваша предшественница. Никто не справился. На моем месте, вы бы поступили точно так же, если речь идет о детях.

— Поняла, — закивала Елена, сгибая бумажки вдвое. — Я все обдумаю и скажу свое решение. Мне нужно идти, пока Антон и Андрей мой чемодан на себя не уронили.

Дмитрий Захарович глазом не успел моргнуть, как ее сдуло со стула. Остался только тонкий цветочный аромат. Из приоткрытой двери доносился мелодичный голос, отчитывающий маленьких грузчиков.

— Мальчики, вы могли упасть! Кто придумал, запрягать Антона и кататься на чемодане? Нет, вас совершенно нельзя оставить одних…

— Ура! Ура! Елена Владимировна остается! — улюлюкали в два горла парни. И скакали вокруг няни, как индейцы в танце победы.

Дмитрий непроизвольно улыбался, ловя себя на мысли, что так спокойно и радостно не было давно. Он рад, что в ней не ошибся. Инстинкты, которые его никогда не подводили, знали раньше, чем ум рассчитал. Только Лена села в его машину и откинула капюшон. Тряхнула своими невозможно пушистыми волосами и выгнула брови… Генерал тихо рассмеялся над собой, опустив лицо в ладонь. Втюрился, как мальчишка с первого взгляда.

Вечером всем составом Даниловы и няня Елена, сидели перед большим плазменным экраном в гостиной, разглядывая Аннушку в поварском колпаке и белом переднике.

Глава 13

Между ними пристроились ребята. Антон и Андрей ерзали на диване, им не сиделось на месте. Иногда кто-то один из них соскакивал, подбегал ближе к экрану, чтобы разглядеть Аннушку поближе. Обязательно вставить свое слово.

— Наша тетя Аня лучше! — Андрейка ходил с важным видом и полный собственной значимости. Грудь колесом. Шаг чеканит, как часовой на посту.

Показывал пальчиком на передачу, где несколько людей пытались соорудить домашний торт, украшенный разными фруктами и ягодами. Подмышкой у Андрея болтается заяц с длинными ушами. Мягкая игрушка норовит упасть, но пацан ее поправляет, подтягивая под себя.