— Проверю. Сам виноват, нельзя большие деньги в доме держать, — Данилов почесал лохматую бровь большим пальцем. — Ладно, Аннушка. Забыли! Нет у меня причины тебе не верить. Осознала ты, что муж тебя использовал — уже плюс. Обед готовь. Скоро архаровцы набегаются и будут голодные, как волки.

Домработница закивала, заулыбалась уверенней, будто от сердца отлегло. Двери перед ним открыла, чтобы сумки смог в прихожую занести. Нашла взглядом Елену и подмигнула ей. Это Леночка ее научила, мозги на место поставила. Разжевала и в рот положила про каждый тимохин поступок. Дошло до Аннушки, что жила она с камнем на шее. А теперь, будто отпустило, плечи расправились. Пусть муженек отвечает за то, что набедокурил.

Глава 25

Данилов докопался, зачем дочь пыталась с ним связаться. Вероника ударилась в духовные практики после разгульной жизни, когда узнала, что очередной кавалер заразил ее неизлечимой болезнью. Теперь она фанатка «светлого пути» и преданная помощница матушки Василины. Та себя называет спасительницей чуть ли не всего мира, который только на ней и держится. По факту, женщина, называющая себя Василиной — очень тонкий психолог, умеющий пользоваться слабостями и виной людей.

Человеком с грузом грехов и непомерной жалости к себе, очень удобно управлять.

И зачем-то этой секте понадобились генеральские внуки? Как источник доения Данилова?

Василина, то ли не рассчитала свои возможности, понадеявшись на некого покровителя, которому отстегивала львиную долю от «даров» послушников. То ли, сама поверила в свою всесильность… Дмитрий Захарович не стал вникать, чем подпитывается самоуверенность матушки. Их «богадельню» просто накрыли спецслужбы следующим же днем. Стоило Нике заикнуться, что она очистилась и детей своих очистит. Будут они жить счастливо в какой-то коммуне.

Что же, мечты должны сбываться. Матушка Василина отречется от всех земных благ… Лет на восемь точно. И если уж, дочери так нужно искупление, то ее просто привезли к воротам женского монастыря и сдали на поруки монахиням. Там ей некогда будет думать о всяческой ерунде. Плантация чая и садоводческое хозяйство само себя не обработает.

Данилов в качестве посильной помощи подогнал настоятельнице фургон всевозможной крупы и подсолнечного масло.

Можно считать, что трудовой лагерь с полным пансионом Веронике обеспечен пожизненно.

Внукам Дмитрия нужна нормальная, адекватная мама. Пусть не по крови, но любящая их искренне, без всяких условий. Еще бы Леночка согласилась стать его женой и официально принять фамилию.

Подумать она решила, ага… Интрига прям бешеная!

Именно поэтому Елена Викторовна делает запросы в своем браузере: «Что надеть на свадьбу невесте, если второй раз выходишь замуж?».

— Встать, суд идет! — объявила секретарь перед тем, как в черной мантии вошел судья и занял место на трибуне.

Тимофея привели и посадили в «конуру», огражденную от других людей решетками. Он тут же впился глазами в свою жену, словно искал поддержки. Не сразу узнал в собранной женщине в шелковой блузке и брюках Аннушку. Волосы уложены в прическу. На губах перламутровая помада, чего не было отродясь. Лицо оставалось ровным и неподвижным, будто не родного мужа судят, а в театр пришла на представление.

— Анна! — выкрикнул с претензией, чтобы посмотрела на него.

Оправдалась как-то. Ни разу после последней их встречи не появилась. Незаконно лишила его борща и сигарет. Денег на адвоката не нашла. Совсем от рук отбилась, кура безмозглая!

А она… Не съежилась, как обычно, под взором домашнего тирана, не дрогнула. Тимофей не увидел привычной мягкой груши для битья. Хоть бы для приличия слезу пустила…

Рядом нянька сидит, видимо, в подружки заделалась. Что-то нашептывает, присев на уши.

Разочаровался Тимофей. По всем фронтам ему облом. Еще адвокатишка бесплатный подошел и еще раз посоветовал раскаяться. Пойдет Тимоха по минималке, или…

— За умышленное уничтожение имущества, назначить штраф в размере сорока тысяч рублей. Два года лишения свободы, с отбыванием в колонии — поселении. Приговор может быть обжалован…

Вот теперь, можно рвать на себе последнюю рубаху от отчаяния. Но, Тимофей не стал. Ему тут же передали, что жена кое-какие вещи передала с собой. Еще передала, что подала на развод.

Взгляд у осужденного стал потухший и стеклянный, будто отрезанный от внешнего мира. Последняя калиточка перед ним захлопнулась. Анка не будет ждать, не станет посылать ему посылки. Закончилась его власть над нею. Нет у Тимофея больше ручной жены, придется строить свою жизнь заново.

Ему бывалые мужики в камере говорили, что таких дурочек нужно еще хорошенько поискать. Искать потом придется долго, научившись специальной технике соблазнения словами. Наука не хитрая — вливать в женские уши то, что они хотят услышать.

Глава 26

Сочный август на дворе с запахом яблок и прелых цветов. Елена подготовила Андрюшу и Антона к мысли, что нужно идти в детский сад, там будут другие ребята и игрушки. Данилов рассказывал, что было несколько попыток ранее сдать хулиганье в частный детский сад. Но! Его тут же слезно просили забрать деток обратно. Не слушаются, все ломают. Бастуют в сон час и подговаривают остальных сбежать «из тюряги».

Где только слов таких нахватались?

Впрочем, Елена не была удивлена. Со свойственной ей женской мягкостью и хитростью, она сама подвела генеральских внуков к мысли, что садик — это круто! Начальный уровень для воина. Потом будет школа, институт и армия. Сильными и отважными мужчинами, как их дедушка, становятся именно так.

— Там девочки будут, — стесняясь и краснея по уши, маленький кавалер Тоша пристыковался сбоку головой в предплечье, сидя на диване.

Андрейка поднял брови — дедовские, с таким же изломом, как небрежные мазки художника. Запрыгнул к ним. Потолкался с другого бока, пыхтя ежиком, устраиваясь поудобней. Смешной. Суетливый. Устроившись, замер в ожидании, когда Елена его обнимет. Выдохнул всем телом, когда няня его прижала к себе. Чуть отклонившись, поцеловала во взъерошенную макушку. Антон перебирает завязки ее пояса на легком платье, закручивая и раскручивая в клубок.

— Можно я в садике скажу, что ты наша мама? — Андрейка сделал прехитрющие глаза.

— Не тетя Лена, а мама? — закивал Антоша, сжав катушку из ее пояса в кулачок. — Дедушка пусть будет папой.

Заговорщики переглянулись через нее. С таким же выражением лица, мальчишки разводят Аннушку на вкусняшки или таскают из шкафа конфеты, в которых строго ограничены дедом. Работают в паре. Один отвлекает, забалтывая домработницу. Другой, удавом проскальзывает в кладовую и набивает полные карманы.

Маленькие еще, да удаленькие. Азы манипуляции изучают на практике. Елена знала одного такого Игорька, который пытался ее убедить, что черный — это темно-серый оттенок белого. Всего лишь нужно посмотреть под особым углом, его глазами.

А когда их ловят с поличным, с честными-пречестными глазами сладкоежки заявляют, что «так получилось». Конфеты для того припрятаны, чтобы их нашли.

В стремлении иметь родителей Андрей и Антоша не хотели ничего плохого. У каждого малыша в идеальном мире должны быть: отец и мать. Михалкова их желания понимала.

— Я вас услышала, дорогие. Мы с Дмитрием Захаровичем обсудим вашу просьбу по-взрослому. А теперь, умываться и чистить зубы, — кивнула в сторону коридора.

Аннушка только качала головой. Деток жалко. Генерал мается и вздыхает в сторону няни. Елена все никак решиться не может. Но, ее по-женски понять можно. Обе они — женщины в разводе. Битые и пуганные.

Анна вернула свою девичью фамилию с такой же скоростью, как ее бывший муж выносил рубашки перед пожаром. Данилов поспособствовал, ей только нужно было, где показали пальчем, подписать, да госпошлину оплатить.

Бумажку о разводе Аннушка бережно хранила в красивой жестяной коробке из-под печенья, привезенного из Санкт-Петербурга.