Глава 21

— Тимошенька! — взвыла Анна и бросилась к мужу обниматься. Лицо ее поплыло в скорбной гримасе. Она зарыдала по-бабьи на одной назойливой ноте. Цеплялась за него. — И-и-и-и!

— Хватит ныть, Анка! — он сухо отстранился, скрывая довольную улыбку. Так и знал, что прибежит и будет руки ему лизать. Жена — слабая и зависимая. Она вбила себе в голову, что любит его таким, какой он есть. Верила, что однажды он когда-то исправится.

Тимоха позволял себе быть иногда правильным, чтобы у нее сомнений не вызывало, что путь исправления где-то близко, не за горами.

— Что делать? Что дела-а-ать? — Аннушка раскачивалась маятником и утирала слезы платочком. — Это недоразумение, Тимоша. Скажи, что ты не виноват.

Ее детская наивность забавляла Тимофея раньше. Раскроет рот как ворона и верит любому его слову. Теперь ее, дуру безмозглую, можно на крючок и подсадить. Что прикажешь, то и сделает. Были, конечно у него сомнения, вспомнился стиральный порошок, который Анка не захотела воровать. Но, тут нужно правильно подойти, чтобы она полностью пропиталась жалостью к нему и доверием.

— Анют, адвокат мне нужен хороший. Не этот балбес бесплатный, он только все портит, предлагая подписать явку с повинной. Ты ведь хочешь меня спасти, жена? Данилов специально топит меня. Когда пожар начался, меня и дома-то не было! По грибы пошел, мать не даст соврать, — и голову наклонил на бок, прищурился, будто ей любуется.

Подобный прием всегда работал безотказно.

— Тимоша, да где же мне такие деньжищи взять? — снова заохала Анна, раскидывая руки, что у нее отродясь великих денег не водилось. — Я же все тебе отдавала, накоплений нету. Сама, можно сказать, в последних трусах хожу.

— Ты знаешь, где есть, — он придвинулся вперед, заглядывая в ее глаза. Давил взглядом. — На кону моя свобода, Анка. Посадят, останешься без мужика, — повел бровями, дескать, таких орлов больше не делают. Цени, что тебе одной достался.

— Что ты, Тимоша? — вытаращила Аннушка глаза.

До нее начал доходить намек муженька. Деньги хранились в доме у генерала, в сейфе. Она как-то видела, когда пол мыла, сколько там пачек стопками лежит. Взяла и брякнула Тимофею, что у хозяина, как в швейцарском банке налички не сосчитать. Приукрасила, да. Для словца. Чтобы муж на нее уставился и слушал. Только в такие моменты, он ее замечал, когда доносила глупой трескотней что-то важное.

— Ну, значит, закроют меня надолго, — он деланно вздохнул, уронив плешивую голову на грудь. — Некому мне больше помочь, Аня. Была на тебя надежда, да ты трусиха. Взяла бы чуть-чуть, одну пачку, никто и не заметил. Эх, пойду по этапу… Возможно, и сгину. Так люди после суда пропадают, не проживая двух понедельников. Принеси мне, что ли напоследок передачку… Чая, да сигарет.

Аннушка обхватила голову, которая раскалывалась от вихря мыслей. Вышла из ворот изолятора, не понимая, в какую сторону идти. Сбились все ориентиры, темень в глазах потушила все краски дня.

Ноги сами на автопилоте привели на остановку. Анна села на автобус, который шел в поселок.

— Не спокойно мне что-то. Аннушки давно нет, — Елена перевернула на сковороде котлеты, которые почти подрумянились и издавали аромат домашней готовки. Повернула голову в окно, будто с шестого этажа кроме соседнего дома что-то можно увидеть.

— Елена, я, как и вы волнуюсь. Звонил пару раз, она не отвечает. Ее видели, выходившей после свидания с мужем. Шла в сторону остановки, — он ответил, отложив сторону телефон. Чуть вытянул шею, проверить, что у них там вкусненького на ужин.

— Сейчас разложу по тарелкам, чтобы остывало и позвоню сама, — Михалкова достала из шкафчика стопку тарелок.

Горку картофельного пюре раскатала волнами по дну. Рядом легла румяная куриная котлета и нарезанные овощи. Быстрый взгляд в гостиную, которая просматривалась с ее точки нахождения. Антон и Андрей играли в настольный футбол.

Сервировав стол, Лена дошла до комнаты, которую делила с Аней. Тут ее раскрытая маленькая сумка с вещами. Платье накинуто на спинку кровати. Расческа лежит на тумбочке. Будто, Аннушка только вышла и скоро должна вернуться.

Елена присела на свою кровать с телефоном. Пошли гудки…

— Але? — прозвучал испуганная интонация в голосе домработницы. — Леночка?

— Аня, мы вас потеряли. Вы где? — Елена поняла, что-то случилось. И это происходит прямо сейчас, в тот момент. Тон у Анны безжизненный и слабый, как у человека тяжело больного, которому говорить трудно.

— В аду, Леночка… Я в аду.

Михалкова резко встала, держа сотовый у уха. Ее течением понесло туда, где точно есть человек, способный решить практически любую проблему.

— Аннушка, у вашего ада есть адрес? — она вошла на кухню и посмотрела на генерала, который не успел донести кусок котлеты до рта, наколотый на вилку.

Глава 22

Анна знала в доме генерала каждый угол. Зашла легко со своим ключом. Походила кругами, спотыкаясь об разбросанные повсюду игрушки близнецов. В кабинет Данилова так и не смогла зайти, будто между ней и проступком в отношении Дмитрия Захаровича, встала плотная невидимая стена. Предательство, есть предательство как его ни назови, как ни оправдывай благими намерениями. Красивыми словами не прикрыться. Ей доверяли, ей помогали…

«А она вон, что удумала⁈ Сегодня ты сейф ограбить хочешь, а завтра ради спасения Тимофея человека убьешь? Как в глаза-то людям смотреть станешь?» — скоблилась совесть под ребра, кидая из крайности в крайность.

С одной стороны — муж, которому хотелось помочь. С другой премерзкий поступок, заставляющий переступить через себя и принципы. Аннушка сидела на ковре гостинной и ревела в три ручья, жалея себя, Тимофея и генеральскую семью. Простенький кнопочный телефон трезвонил в кармане кофты. Она вынула его и держала, в слабой руке. Буквы расплывались нечеткими очертаниями, но Анна знала, кто звонит. Елена Михалкова.

Это был знак, о котором она только что молилась?

Аннушка восхищалась новой няней. В той был стержень и некая внутренняя сила. Уставший от жизни взгляд серых глаз.

Палец скользнул по потертой кнопке «принять вызов».

— Л-леночка, я так виновата, так виновата, — бормотала Аннушка, захлебываясь в признании, зачем приехала в дом Данилова.

Михалкова, услышав, что домработница говорит, аж присвистнула. Дьявольская расчетливость Тимофея ее поразила. Сам за решеткой и жену за собой тянет, упырь! Нашел себе чужие руки с пультом управления.

— Аня, зачем? Нам не веришь, есть же экспертиза пожарных и следователя. Тимофей мог нас заживо спалить, вернись мы немного пораньше, — Елена ходила из стороны в сторону, не замечая, что за ней тянется взгляд Данилова.

Он все слышал по громкой связи.

— Как же я без него? Тимоша — муж мой, опора моя, — всхлипывала Анна.

— Анют, мужчина как трамвай. Не нужно за ним бежать, постой и подожди следующего. Тимофей тебя на преступление толкает, подставляет под удар. Сам запачкался черной вязкой смолой ненависти и тебя окунуть хочет. Аннушка, включай голову! Прям бесишь, честное слово.

Елене хотелось топнуть ногой. Добраться до наивной «спасительницы» и надавать по щекам, хотя это вообще не ее метод.

— Лен, дай мне телефон, — Михалкова упустила момент, когда массивный мужчина оказался рядом. Голос спокойный, даже слишком.

Она протянула ему связь и Дмитрий аккуратно, сграбастал гаджет.

— Аннушка, ключ в нижнем ящике стола. Бери. Это всего лишь деньги. Бери, я сам разрешаю, но с этого момента ты у меня не работаешь. Я даю тебе выбор, только потому, что уважаю тебя как человека. Но, пойми, что после, лимит моего доверия будет исчерпан. Мы расстанемся навсегда. Деньги не помогут вернуть тебе мужа.

Всхлипы прекратились, поскольку генерал нажал на «отбой». Вернул Лене телефон и как ни в чем ни бывало, пошел звать своих проказников к ужину. Еда остынет.