Есть те дамочки, что пытаются привлечь внимание откровенными нарядами и переделанной плотью. Выставляют себя напоказ и вызывающе ведут, чтобы мужик повелся и взлохмаченный. Начал пускать слюни.

Но, имеются те редкие кадры, совершенно уникальной породы, которым ничего делать не нужно. Она манит к себе, даже не подозревая, что является объектом повышенного внимания. Сильный пол от мала до велика подчиняется древнему проклятью — становиться под каблуком. Что бы она ни попросила, хочется дать мгновенно ради ласкового взгляда и светлой улыбки. С замиранием смотреть, как складочки в уголках ее губ чертят стрелки. Взмах длинных ресниц. Поворот головы с задумчивым, почти тургеневским выражением.

И ты пропал. Залип. Вляпался по самые бубенцы, что начинают звенеть от одного ее присутствия.

Данилов старался быть объективным и непредвзятым. Прекрасная Елена после развода не пыталась ему понравится, не строила глазки. Это милое голубое платье с дурацким бантиком на груди — повседневный гардероб для работы. И ногами она передвигает, покачивая бедрами… А как иначе ходить?

Его начинало подбешивать, что реакция пошла. Хотя, не должно ничего подобного происходить в его черством, циничном генеральском сердце. Почему бьющаяся мышца начинает стучать чаще при ее приближении? Непорядок! Должна быть дисциплина во всем, только ее нет.

Антон и Андрей — маленькие, но побитые жизнью парни. В свои четыре года, усвоившие, что просто так тебя любить не станут, сколько наивными и милыми глазками не хлопай.

Непутевой матери до них дела нет. Страшно подумать, чтобы случилось, не успей он тогда в роддом… Когда эта дрянь, одной с ним крови, подписала отказную.

Дочь выросла вдали от него с такой же вертихвосткой, как ее мать. Данилов развелся с Мариной, когда их общему ребенку было примерно столько же, как внукам. Заявился раньше в служебную квартиру их военного городка и застал любовников тепленькими. Загуляла жена с лейтенантиком, опозорила на весь полк, шкура гулящая.

Конечно, был развод. Слезы, сопли и упреки. Маринка дочкой манипулировала, не давала видеться. От него получала алименты, прогуливая их с очередным мужиком за шумным застольем. Что еще вырастет в такой обстановке? Дочка пошла по стопам мамани своей, непонятно от кого нагуляла в девятнадцать.

Данилов воспользовался отказом, подтянул связи и оформил на внуков опеку. Он очень надеялся, что яблоки ближе к его яблоне упадут. Но, после смены нескольких нянек, Антошка и Андрейка как взбесились. Постоянно что-то ломают. Грубят Аннушке. Тащат из его кабинета все, что ни приколочено. Камеры понавешаны в каждой комнате с двух сторон, и пострелы прекрасно знают… Что он это узнает. Нет! Все равно идут на «дело», пакостники такие.

Буквально за день до приезда Михалковой, из его мастерской свистнули из набора инструментов два гаечных ключа и из ящика письменного стола пропали запасные генеральские погоны. Раскаяния — ни в одном глазу, вот где гадство… Язык понимания приходится находить через наказания.

— Вы зачем в Елену Викторовну мяч кинули? — он их обобщал, но смотрел на Андрюшку, прекрасно зная, кто зачинщик.

— Она тоже уедет, — пожал плечами Андрей. — Все они уходят. Какая разница?

— Значит так, рядовые! Вы дадите няне испытательный срок. Две недели! Если хоть один из вас скажет: «Пусть останется», то другой тоже подчинится. По рукам? — дед выставил вперед сильную ладонь.

Мальчишки замешкались, переглядываясь и перетаптываясь на месте.

— По рукам! — сказали в один голос и закрепили «пятюней» соглашение с дедушкой.

— Чтобы извинились мне там! — погрозил он пальцем.

«Ну, Елена Премудрая, не подведи» — мысленно поставил он на учительницу, словно и с собой заключал сделку.

Глава 5

Они избегали друг друга, стараясь не встречаться. Елена думала, что такого занятого человека негоже отвлекать от важных дел. В их последнюю встречу, два дня назад, она передала список книг, необходимых для развития детей. Те, что уже имелись были не по возрасту.

— Русские народные сказки? — пробежался Данилов глазами по клочку бумажки.

— Все верно, не только учебное. На сказках воспитано все наше поколение. Они учат распознавать добро и зло. В каждой истории есть своя мораль, есть место принципам. Вот вы, Дмитрий Захарович, какую сказку до сих пор помните?

— Змей Горыныч и Добрыня Никитич, — ответил он, не моргнув глазом, без запинки.

— И со временем стали военным, чтобы защищать добрых людей от любой угрозы. В приметы, наверняка, верите, что земля помогает. Что на развилке трех дорог не всегда короткий путь — самый правильный…

Лена говорила о том, в чем была убеждена. Да. Но, все эти знания не уберегли ее ошибок и провального брака. Зная «базу», мы все равно живем чувствами и иллюзиями.

О многом можно промолчать… Сделанного не вернешь, не отмотать время назад.

— Какая ваша сказка? — прищурился генерал, но уже выбрал для себя ответ.

— Моя? — задумалась Елена почему-то про Аленушку и братца ее. Козленочка.

Братец действительно был. Он мастерски обработал родителей, чтобы старики отписали квартиру на него. Типа, Ленка выйдет замуж. Пусть мужик ее обеспечивает. Ему нужен начальный старт, чтобы завести семью. Так и получилось, что братишка получил все: квартиру, дачу и сбережения, а Елена только старый рояль со скрипучей педалью. Ни кола, ни двора… Ютись после развода по съемным квартирам.

Родителей уж нет давно. С братом Елена не общается с самых похорон. Не о чем им говорить и пустоту между двумя кровными родственниками заполнить. Лена ходит к отцу и матери на кладбище, приносит цветы на Троицу. Жжет лампадки. Молчит. Прибираясь на могилке, всегда видит, что только ее прошлогодние выцветшие букеты тут. Других нет. Брат не помнит о родителях от слова «совсем».

Он «с умом» выбрал себе перспективную и авторитарную жену. Ходит по струнке. Ест и спит по расписанию. Наверняка знает, зачем в доме яйцерезка.

Родственница как-то Лене доложила, что брат ее света белого не видит, заключив брак со своей непосредственной начальницей. Именно «заключив», про любовь там нет речи. Радоваться бы и злорадствовать про бумеранг?

Но, Елена не умеет ехидствовать. Она бывшему Игореше в наглую рожу не плюнула, как сделала бы другая на ее месте. Разве что, порезала его футболку на тряпки для уборки, случайно обнаружив ее в своих вещах.

— Мне все сказки нравятся, — уклончиво ответила Михалкова.

Сегодня в генеральский дом доставили внушительную и тяжелую коробку с детской литературой. Елена позвала мальчиков рассматривать книги. С утра они лепили из пластилина поделки.

Антон смастерил ежа. Андрюшка… Что-то похожее на витиеватую лепешку коричневого цвета. И торжественно ей преподнес:

— Это вам! — а глаза такие чистые и невинные.

Попробуй только какашку не возьми в руки. Старался ребенок.

— Спасибо, Андрюша, — Елена погасила усмешку. — Обязательно покажу вашему дедушке, какие красивые у вас получились ежики.

— Зачем, дедушке? — поменялся в лице хулиган.

— Ну, видишь ли… Дмитрий Захарович, советовался, в какие лучше кружки вас записать осенью. Какие у вас таланты. Антон — сразу видно, что творческая натура. Ему ближе рисование и лепка. В тебя… Даже не знаю, — она повертела-покрутила «это», держа между двух пальчиков. — В живой уголок, за кроликами убирать.

Пяти минут не прошло, как из спиральки был нашлепан зверек, отдаленно напоминающий то ли лысого ежа, то ли Колобка со страшной улыбкой на четырех лапках.

Андрею пообещали кружок моделирования.

— Как много букв. Лучше мультики смотреть, — зафыркал Андрей, отчество получивший от деда — Дмитриевич.

— Вместо конфет, будете сахар жевать. А, какая разница? — Елена погладила глянцевый переплет учебника дошкольного образования.

Глава 6

— Леночка, есть у вас что-нибудь и мне почитать? — топталась Анна у входа, жамкая передник, слегка присыпанный мукой. За ней из кухни тянулся запах печеных пирожков и сладкой творожной ватрушки. — Слышала, как вы с утра отчитывали ребятишек. Говорили, что мультики — это одно, а чтение книг подключает совершенно другую область мозга, развивает фантазию и образное мышление. Тима мой говорит, что у меня воображения не хватает.