Данилов моргнул, обработав услышанное, но вслух не спросил: «Зачем же ты, Елена Викторовна, в такую странную семейку влезла?». Не спросил и не спросит. У него самого жизнь не сложилась, как следует. Один воспитывает внучат. Пока один. Но, есть очень интересная кандидатура на две вакантные должности: жены и матери для маленьких шалопаев.

Загрузив продукты в багажник, Данилов еще немного пообщался с товарищем и его супругой. За дружеской беседой, пока Елена укрывала мальчишек пледом, послышалось:

— Дмитрий Захарович, что ты нас с женой не знакомишь? Не будь моей Оленьки, я бы сказал парочку комплиментов.

Лена головой в потолок врезалась. Охнула, потрогав, не набила ли шишку. Покраснела. Решила сделать вид, что это ее не касается. Выпятилась из салона, где Антоша и Андрей спали, чтобы взобраться на свое пассажирское место спереди.

— Леночка, душа моя. Иди, познакомлю тебя с бывшим сослуживцем…

Если была поблизости какая-то другая Леночка, она бы больше понимала, чем сейчас. Михалкова сидела, вжавшись в сидение, надеясь, что мимо пронесет. Она здесь каким боком?

Глава 17

— Вижу, наконец, генералу повезло с женщиной, — невысокий сухощавый мужчина тряс ее руку, еле забрала.

Завела за спину и немного размяла, сжимая и разжимая пальцы, которые чуть не отдавили. Неосознанно, прижалась к Данилову, и он по-свойски обнял Лену за плечи.

— Майор, ты далеко не забегай, мы еще пока свой статус не определили. Если что-то изменится, вышлю тебе и твоей супруге приглашение на свадьбу.

Елене так и хотелось задрать голову, чтобы посмотреть на выражение лица Дмитрия Захаровича. Все казалось легкой, ничего не значащей шуткой. Мало ли, у военных так принято делать комплименты. Как женщина, ранее испытавшая на себе лесть и притворство бывшего мужа, Лена пыталась найти его словам рациональное объяснение.

Генералу захотелось покрасоваться перед друзьями? Мальчики — такие мальчики, даже когда они выросли из шортиков. Перья распушил, как тот павлин и доволен. Ни одно заявление Данилова по отдельности ничего не значило. Если Лена напридумывает себе, и обманется в ожиданиях… Разочарование слишком дорого обойдется. Михалкова точно про это ведала.

В машине, оставшись наедине, не считая спящих, генерал не стал больше спрашивать про женщину неопределенного возраста и столь же неопределенных умственных способностей из магазина. Захочет Елена откровений, сама расскажет.

Изображая сонную муху, Михалкова прикрыла глаза и слушала дорогу. Залезла в свой панцирь ничевоневедания, как черепаха. Так проще и понятней. Не нужно придумывать лишнее.

Данилов все понял и не стал тревожить. Если прекрасный пол молчит, значит ведет диалог внутри себя. Он закинул первую «удочку», показав, что готов к серьезным отношениям. Дмитрий посматривал на ее расслабленное тело, с наклоненной головой на другое плечо… С пониманием. Как человек, который многое в себе выносил, многое повидал и умел делать выводы.

Как-то резко стемнело и на асфальте впереди автомобиля потянулись длинные полосы света от фар. Скорость в пределах нормы установленных ограничений. Но, писана не для всех. Позади мчалась махина, явно приближаясь слишком быстро, слепя габаритами в зеркало заднего вида.

Данилов сцепил зубы, предчувствуя неладное. Пара нажатий на бортовом компьютере, и он поймал волну службы спасения… По которой передавали, что в их поселке пожар. Горит… Взвыла сирена, заглушая голос оператора. Мимо пронесся красный пожарный Зил с белой полосой на бочине.

— Что случилось? — встрепенулась Михалкова.

Она посмотрела вслед удаляющейся спецмашине, потом на водителя. Елену передернуло, словно озябла.

— Случилось, — кивнул генерал, вцепившись в руль до побелевших костяшек. — У нас там, где-то полыхает.

И действительно, после поворота в коттеджный поселок, стало заметно зарево стихии. Черные клубы дыма, чернее сумерек. На краю поселения, где стоял генеральский дом. Примерно в той стороне.

По пути, на улице между домами, им махнул рукой сосед, показывая, чтобы Данилов остановился. Резко притормозив, генерал опустил со своей стороны стекло, впиваясь взглядом в знакомого.

— Кто? — рыкнул.

В экстренных и внештатных ситуациях, главное задать короткий и правильный вопрос.

— Дмитрий Захарович, Тимохин дом рвануло. Видимо, газ. Самого видали незадолго пьяным, орал, что все женщины… Ну, нехорошее кричал. Ваше хозяйство совсем рядом, но подъехала уже вторая пожарка. Отливают границу между домами. Вам пока точно не подъехать.

— Понял. Спасибо, Михайлович.

Елена встревоженно обернулась назад. Главное, что мальчишки с ними. Отвело беду. Удачно так они съездили в зоопарк. Спят Андрейка и Антон…такие милые. Можно прослезиться.

Глава 18

Их приглашали к себе соседи. Выходили, здоровались. Сочувствовали, что Тимофей попал в беду. Кто-то знал, что угрюмый мужчина у генерала уже не работал. Кто-то слышал его пьяные возгласы, что Данилов привел в дом аферистку и мошенницу. На Елену косились с любопытством и настороженностью. Михалкова всей кожей ощущала отчуждение местных. В их взглядах читалось: «Приехала, окрутила Дмитрия Захаровича. Из-за нее Тимоха потерял работу. Запил»…

Будто, он до этого, местами не бухарил.

Нет ничего хуже несправедливых обвинений. Сначала свекровь взгрузила всю вину на Михалкову, что Игореша остался один-одинешенек, никому ненужный. Не потому, что они развелись из-за его патологической лжи. Теперь еще и это. Слышать было больно, как бабульки обсуждают ее вдоль и поперек. Жалеют бедного Тимошу.

И Аннушку-то проходимка отправила специально подальше, чтобы не мешала ей интриги плести, да дурманить голову Данилову.

Елена нашла опору у капота машины. Видела со своей точки обзора, что генерал беседует с пожарным. Кивает. Домишко, в котором ранее жила пара Аннушки и Тимофея сгорела до основания. Коммунальщики успели перекрыть всю улицу и теперь часть домов оставалась без газа и электричества.

— Что там? — Лена куталась в кардиган, который успела с собой прихватить.

Кончики пальцев похолодели совсем не от прохлады. Это был другой, внутренний морозильник от наговоров людских, которые ее совсем не знали. Но, заранее осудили во всем.

— Разбирают завалы. Говорят, что никого не нашли. Возможно, наш прежний горе-работник успел куда-то смотаться, — Данилов встал с ней рядом, плечом к плечу. Вечерний холодок казался уже не таким знобящим. — Пожарные сказали, что еще час и мы сможем попасть домой. Елена, стой тут, схожу, принесу нам чай в термосе.

Михалкова хотела бы сказать, что его присутствие намного лучше горячего чая. Не сказала. Она сделала круг у автомобиля. Проверила близнецов через стекло окна. Открывать не стала, чтобы комарья не напустить.

Скорее почувствовала до того, как услышала. Из темноты проулка что-то мелькнуло в человеческий рост. Раздалось невнятное бурчание, от которого у нее все волосы встали дыбом. А вокруг уже ни души. Поздно. Ротозеи разбрелись по домам. Она встала между кем-то незримым и машиной, где спали дети. Глотала сушь во рту, напрягая все зрение, чтобы разглядеть, какого зверя принесла нелегкая.

Уж лучше бы зверя.

Прямо на нее вышел шатающийся Тимофей. Глаза как два провала в черепе. Злобный оскал.

— А-а-а! Это ты, нянька? — его руки делали странные маховые движения, словно он хватал кого-то в воздухе и душил, скрючив пальцы. — Вот ты мне и попалась, дрянь городская.

Гавкающий противный смех, от которого кровь в жилах стынет. Челюсть его нижняя странным образом ходит влево-вправо. Попробуй тут не перекрестись.

— Не подходи! Я сейчас как закричу, сюда весь поселок сбежится, — прикрикнула Елена, сжав кулаки.

На лице учительницы решимость стоять до последнего, отступать некуда. Она бы могла забраться в машину, но не знает, где в генеральской колеснице кнопка блокировки дверей. Этот полоумный спокойно до ребятишек доберется.