Аннушка опустила глаза, разглядывая свои простые и удобные туфли на полной ноге. Руки не знала куда девать и все приглаживала на себе одежду.

Лена, которая только что вернулась из детской, устав от почемучек и их выкидонов, уставилась недоверчиво на домработницу.

— Воображения? Почему ваш муж так думает, — Елена перевела взгляд на стопочку книг, привезенных с собой. Присела, на кровать. — Проходите, Аня. Рассказывайте.

— Так что же я… У меня там компот выкипит, — испугалась женщина, что предстоит откровенно выложить, что у нее накипело.

— Ничего, наваристей станет. Присядьте, — похлопала Елена рядом с собой ладонью.

Аннушка, как наказанная с понурой головой доплелась и осторожно опустилась на предложенное место.

— Скажите мне, Аня, какое у вас образование? — в серо-голубых глазах ничего, кроме искреннего участия и желания помочь.

— Школу закончила, девять классов. А потом некогда было учиться. Маме помогала работать, да младших братьев и сестер воспитывать. Замуж вышла поздно, после тридцати шести лет. Когда мамы не стало, да младшие разъехались кто-куда. За соседа в разводе. Так и живем. Не образованная я. Только готовить умею, да веником махать, — вздохнула пышечка, перебирая свои натруженные пальчики.

— То есть, я правильно понимаю, что вы забыли о себе, отдавая долги семье? И ваш муж смеется над тем, что нет диплома… Сам, наверное, кандидатскую защитил, чтобы дрова для бани колоть? — как-то задело за живое, подковырнуло.

Этим самым милейшим и добрейшим созданием, которое она видела, помыкают. Видимо, для поднятия своей самооценки. Елена встречала много людей с одним и несколько высшими образованиями… Но, диплом института не делает человека честным и правильным. Не учит любить и заботится о других. У Аннушки золотое сердце. Это ей посчастливилось встретить такую милую женщину во всей своей добродушной красе.

— Тимофей окончил техникум на слесаря четвертого разряда, — выдохнула Аня так, словно речь шла о Гарварде. Не меньше.

— Дорогая, а вы о какой профессии мечтали? — осторожно подбиралась Елена к сути, боясь спугнуть и без того пугливую и ранимую коллегу.

— Так поваром! — глазки Ани вспыхнули. — Я знаю много рецептов и готовлю хорошо…

— И вы решили, что без бумажки с печатью блюда стали хуже? Анна, у вас тесто получается настолько воздушное, что буквально во рту тает. Я с трудом угадываю начинку в пироге, потому что рецепторы скачут от восторга. Ваш борщ — всем борщам пример. Аня! Я знаю, что вам нужно! — Михалкова шлепнула в ладоши, соскочив прыткой козочкой. Она заходила туда-сюда по комнате, строя грандиозные планы.

— Мы подадим заявку в кулинарную передачу. На подобии «Битва шефов»! — она указала рукой на ошалевшую от такого заявления и открывшую рот женщину.

— Так это как? Я туда⁈ В т-телевизор? — стала заикаться Анна.

У нее двойной подбородок затрясся от ужаса. В глазах паника, будто в космос посылают.

— Да-да! И не для того, чтобы что-то доказать мужу. Это ровным счетом для себя, любимой, — кивала Лена, для уверенности.

— К-хе! Готов поддержать вашу инициативу, Елена Викторовна. Финансово. Звучит, как план. Ну, а что? Чем наша Аннушка хуже шеф-поваров? Я много, где побывал в ресторанах. У нашей Ани гораздо вкуснее, потому что от души.

Анка пискнула, схватившись за сердце. Она совсем не ожидала, что их подслушает случайно хозяин.

— А-и-э… Кто вам кушать будет делать? А пылесосить? Рубашки Дмитрию Захаровичу гладить? — завозмущалась Анна, представив, что кто-то займет ее законное место на кухне. Будет трогать тарелочки чужими руками.

— Я могу суп сварить, — пожала плечами Елена. — С лапшой. Думаю, генерал умеет с отпаривателем управляться. Детей давно пора приучить к порядку, чтобы игрушки сами за собой убирали.

Что-то незаметное парило в воздухе. Менялось с каждым ее словом. И любой уже для себя понимал, что их жизнь уже не будет прежней. Грядут перемены.

— Не люблю лапшу, — роптал Андрюшка, скорчив рожицу, поворачиваясь к брату.

Конечно, мальцы сидели в засаде, и все подслушали. Тоша задумчиво крутил пальчиком колесо машинки. Он боялся признаться вслух, что новая няня ему нравится. У нее такой завораживающий голос. Слушал бы и слушал. На ночь Елена читаем им самые волшебные сказки, аж душа замирает. Он ждет не дождется продолжения истории, как Иван-царевич смерть Кощееву искал, чтобы спасти невесту.

Антошка так, и воображал, что тоже кого-то спасет и станет героем. Мама… Мама будет им гордиться и вернется домой.

Только почему-то, представляя себе маму, Антон видел лицо Елены Викторовны.

Глава 7

Елена не хотела сравнивать, оно само получалось. Она-то все думала, когда бывший муж Игореша перестал быть мужиком? Можно было не заморачиваться с догадками. Лена знала ответ, еще до того, как он был мысленно сформирован.

Игореша? — звучит, как кличка пекинеса, которой его наградила свекровь. Взгляд такой же виноватый, словно пакость устроил, уберите за ним. Все дела оставлял на потом, слагая всевозможные причины: устал, не в настроении. Жутко метеозависимый с постоянными головными болями.

Сейчас Лена понимала, что болезни Гошик придумывал не только маме, но и себе.

Елена и подумать не могла, что человек в здравом уме и трезвой памяти станет навешивать на себя и собственную мать недуги. Сломанный смеситель приходилось чинить за свой счет, вызывая мастера. Перегоревшую лампочку самой менять, боясь навернуться с высоты пирамиды из стола и табурета.

Устанешь загибать пальцы, сколько прощалось бытовому инвалиду с мигренью и стонами, что его не ценят, не любят, не понимают. Наверное, Лена была даже рада, что в выходные Игорешик «уходил к маме».

Вот и получается, что выходила замуж Елена за скромного специалиста из управления образования, мечтающего о теплоте и уюте… Игорь говорил, что наконец-то нашел ту, что способна украсить его жизнь. Украсил только свою бесплатной кухаркой, прачкой, поломойкой.

Елене тут позвонила секретарь из школы и сказала, что ее разыскивала некая Марина Павловна, назвавшая близкой родственницей. Вроде, как дозвониться до невестки не может и на съемной квартире ее нет. Когда коллега вежливо поинтересовалась: «Зачем вам Елена Викторовна? По кадровым данным, она в разводе», свекровь разревелась и сказала, что бывших жен не бывает. И она сама не обязана за Игорешей горшки выносить. Сын где-то подхватил менингит и сейчас прикован к постели. А его жене и дела нет. Пропала бессердечная, в ус не дует, что ее сын нуждается в помощи.

— Лен, так я, прости за тавтологию, обалдела. Так уверенно говорит, что ты обязана стать сиделкой бывшему мужу. Что денег нет платить за уход, пенсия у нее маленькая. Лен, да у нее один платок на шее стоит, как моя половина оклада! Конечно, я не дала твой новый номер телефона. Вот еще! Наглости целый вагон. Ты ведь не собираешься жалеть эту семейку и спешить на выручку?

— К горшкам? Успокойся, Тоня, никто никуда не собирается. Я хорошую подработку нашла и не собираюсь ее терять. Видимо, кто-то сверху меня уберег батрачить на эгоистов.

В один ряд бывшего с Даниловым не поставить. Генерал не только впрягся в спонтанную идею с участием Аннушки в кулинарном конкурсе. Дмитрий Захарович, пошел на крайние меры.

— Значит так, дамы! — он посмотрел на Анну, с собранным чемоданом, ни в чем не уверенную. Такое чувство, что она сама уже не рада, что надо куда-то ехать и бросать хозяйство. — Отставить все излишние переживания. Я заключил договор с клининговой компанией. Будут приезжать и наводить порядок два раза в неделю. Думаю, грязью не зарастем.

Лена и Аня молча кивнули.

— Во-вторых — на первое время заготовок полный холодильник. Только разогреть. Потом, будем заказывать доставку, для тех, кто не уважает суп с лапшой, — генерал глянул на мальчишек, собирающихся устроить сопли и слезы.

Дети привыкли к стабильности, что Аннушка их всегда вкусненьким угостит и легкой рукой по головке погладит.