Однажды, ходила Анна до фермерского магазинчика за свежим молоком. Остановила ее соседка примерно ее возраста, стала про дела выспрашивать.

— А, что ли правду говорят, что нянька ваша с генералом путается? — спросила и хоть бы моргнула, коза завидущая.

— Елена? — округлила глаза Аннушка, опешив от грубого обращения к той, кого стала считать подругой и наставницей. — Что ты такое говоришь? Да, как у вас, острословов, язык поворачивается такое сказать? Хотите правды? — Анна неожиданно повысила голос. Осмотрелась на притихших неподалеку таких же сплетниц. — Дмитрий Захарович честь по чести Елену замуж позвал. Ни разу пошлым предложением не обидел. Только, Леночка сомневается…

— Чего же она сомневается? — настало время удивляться любопытной соседке. — За генерала Данилова любая свободная пойдет. Он и статью хорош и человек приличный.

— Уважающая себя женщина не будет кидаться с бухты-барахты. Ей нужно чувства свои проверить, да убедиться, что человек подходящий. Пусть докажет поначалу, что он сумеет быть хорошим мужем. Дмитрий Захарович долго бобылем ходил, забыл, как с дамой приличной надо обращаться.

Клуши запереглядывались. Ответить нечего. Аннушка только что опровергла то, что ее бывший муж наговорил. Напротив, статуса «приличная» можно поставить галочку.

Глава 27

Ветки дикого шиповника впились в кожу, оставляя занозами шипы. Тимофей взвыл, скорее по привычке, чем от боли. Он уже ко всему привык. Тяжелая работа лес валить, от которой никуда не деться. Как он батрачил на генерала, теперь сниться в сладком сне… Так, и не работа та была вовсе, а санаторий с четырехразовым питанием и мягкой женщиной под боком. Здесь нет ничего. Ничегошеньки! Утром каша на воде без масла. В обед привозят суп, больше похожий на то, что кто-то кастрюлю забыл помыть после супа, просто плеснув воды из-под крана.

Вкалывать приходится за себя и за тот блатняк, что отдыхает на солнышке, расчищая и их делянку. Будто попал в прошлый век, где не водится спецтехники для подобного вида рубки. Прибьет бревном незадачливого мужика — никто не заплачет. И откупиться нечем. Анка с ним развелась и посылки не шлет. Мать? У нее он научился скупости и накопительству. Маманя вечно жалуется, что у нее нет денег. Получает пенсию наличкой и прячет ее под матрас «на черный день».

Так и живет в ожидании плохих времен, не подозревая, что всю жизнь проживает по-черному, экономя на себе и своем единственным сыне. Тимошка, можно сказать, вкусно есть стал только женившись на Аннушке. Та из ничего могла сотворить съедобное. Что уж говорить, когда им доставались продукты с барского стола.

— Не понял? Ты че тут размечтался, Плешивый? — его грубо толкнул один из сидельцев. — Норму не выполнишь, весь отряд лишат пирогов.

Тимофей, которого сейчас называли не иначе, как Плешивый, покачнулся. Слабость в ногах и во всем теле от недоедания и тяжелой работы. Хлеба бы кусок заточить, да ему только два куска в обеденный перерыв положено… Если эти суки не отберут, и он успеет по-быстрому проглотить, не отходя от выездной раздачи.

Про пироги, отдающие кислятиной, он уже не мечтает.

Ссутулившись, Тимофей, поплелся к брошенной бензопиле. Поднял ее дрожащими от усталости руками. Про занозы уже не вспомнил. Еще два часа выматывающего труда и можно будет чуток передохнуть, отрубиться, присев спиной к сосне. Если так дальше пойдет, он совсем исхудает, без труда утащат муравьи.

Над миской непонятного варева, где ему попался небольшой кусочек мяса, Тимоха разревелся. Что хлеб не проворонил, успел в эту похлебку уронить. Догадался. Никто на такое не позариться. Нижняя челюсть тряслась от пробирающих эмоций. Он успевал между приступом всхлипа, закидывать в рот еду и жадно глотать, почти не жуя.

Аннушка сегодня выглядела как пироженка в нежно розовом кружеве и с букетом цветов. Сегодня регистрация брака Дмитрия Захаровича и Елены. Праздник из праздников. День семейного торжества.

Однажды, когда ничего не предвещало, Михалкова подошла к генералу, сидящему в кресле перед компьютером в кабинете. Поставила перед ним чашку горячего чая. Легонько опустила руку на плечо. Дмитрий вскинул голову, уставившись на любимую женщину. Замер в ожидании, почувствовав судьбоносный момент.

— Я подумала, Дима. И говорю тебе «да». Не представляю свой жизни без мальчиков. Без тебя.

Он сграбастал ее ручищами, успев развернуться, уткнулся лицом в грудь. Дышал глубоко, словно не мог надышаться.

— Вкусная моя, сладкая, — она вздрогнула, когда язык прошелся между ключицами и заехал в ямочку.

Продолжил путешествие по шее. Пальцами поддел подбородок и накрыл ее губы поцелуем. Настойчиво и в то же время, трепетно.

— Наконец-то! Я уж думал, до пенсии доживу холостяком. Лен, я слишком долго ждал. Твое «да», оно означает…

— Да, — кивнула она, понимая его в недосказанности.

— Тогда, я закрою двери кабинета с этой стороны.

Что еще нужно для счастья, если двое понимают, что созданы друг для друга?

Разве что, синхронные стуки-бряки в четыре кулачка по двери. Маленькие любопышки, которые поняли, что мамы Лены где-то давно неслышно и невидно, пошли искать.

— Мне пора, — прошептала она ему в губы, разомлевшая от ласк и его напора.

Нет, Данилов не был груб… Просто себя не сдерживал. Трусики точно порваны. Две пуговицы вырваны на блузке. На груди от засосов краснеют отметины.

— Иди, сердце мое… До вечера. С этого момента ты будешь спать не одна.

— Это приказ, мой генерал? — она взглянула кокетливо из-под ресниц.

— Нет, это наше обоюдное желание, которое только что мы проверили.

Она как смогла, так оделась, скомкав свою трусешки в ладошке. Поцелуй на десерт, как обещание новой встречи.

— Лен, то голубое платье, которое ты заказала. Думаю, очень хорошо подойдет для нашей регистрации, — его голос догнал у двери.

Михалкова сначала растерялась, поняв намек. Обернулась через плечо. Брови подняла, заглядывая в сытое собственническое выражение генеральского лица. Ее границы не на замке, но по-другому любить Данилов не умеет. Он оберегает свою семью, как умеет.

— Спасибо, Дима, — ласково прожурчала Елена. — Надеюсь, на свадьбе будут только самые близкие? Та семья майора… Аннушка.

Она выставила свое условие — никакой пышной церемонии, все скромно. Без наворотов. Минимум гостей.

— Понял. Сделаем. Ближайшая суббота тебе устроит? — Дмитрий жадно прошелся глазами по ее фигуре.

— Да, думаю, в субботу будет хорошая погода, — умная женщина обозначила, что хочет церемонию на свежем воздухе.

— Дорогие Дмитрий и Елена! В этот знаменательный день…

Регистраторша заглядывала в папку, боясь сбиться со смысла. Народа в сквере с видом на реку, вроде бы немного. Но! Два маленьких шебутных мальчика в мини-костюмчиках уже разрушили одну цветочную композицию. Теперь добрались до арки, где стояли жених и невеста… И, собственно говоря, сама представительница ЗАГСа. Еще раз тряханут с двух сторон, и каркас арки на них обвалится.

— Антон! Андрюша! У меня для вас важное задание, — мама Лена при этом смотрела в глаза зачинщику, потянувшему провод электрической гирлянды. — Принесите маме и папе лимонада попить со стола. Кто ничего не разольет и не разобьет, получит мою искреннюю благодарность.

Данилов, который уже был готов раздать звездюлей, согласно кивнул. Мягкая женская сила в действии — мощный источник управления. Он сам уже оказался под каблуком, как сплетничали поселковские соседи. И этому очень рад.

Аннушка в розовом платье светилась от радости за них. И за себя. С ней рядом стоял настоящий полковник — давний друг Данилова и отвешивал неуклюжие комплименты.

— Вы, как боеголовка, Аннушка… В мое сердце на поражение. Стоило перелететь половину страны, чтобы вас встретить.

Усы полковника зашевелились, как у майского жука, почуявшего спелый фрукт.