— Я у вас нормально спросила. Трудно ответить? — взгляд Елены метнулся к банной двери, которая была плотно прикрыта.

Сложив ладони «домиком», она заглянула через оконце внутрь, надеясь хоть что-то разглядеть. Высмотрела только темноту и часть ближайшего полога.

Заметив направление ее внимания, мужчина неопределенно крякнул.

— Давно тут сижу. Отдыхаю после работы. Я же трудовой человек, не что некоторые… Траву косил, — он указал на бензиновую газонокосилку, приставленную к бревенчатой стене. — Дети не прибегали.

Михалкова кивнула, будто приняла его версию. Только аналитический склад ума и цепкая память, заточенная на подготовке материалов к урокам, подкинула интересный вопрос к сложной задачке: «Слышала ли она гул от инструмента? Такое ведь точно будет гудеть громко мотором, тарахтя на всю округу».

Она уже собиралась отойти, раздумывая над странным поведением Тимофея. Зачем он соврал? Елена не побежит докладывать и жаловаться генералу. Это не ее зона ответственности: косил или не косил…

Хочет делать вид, что упахался и мозоли натер?

Елена обвела взглядом участок. Вон, Антон забрался на качели и дергается, чтобы раскачаться, но пока не умеет. Смотрит в ее сторону, но о помощи не просит. Черта такая у внуков Данилова непростая. Будут, сцепив зубы пытаться сами. Шишки набьют, выревуться основательно… И будут пытаться снова.

Михалкова встала столбом, решив убедиться в догадке. Развернулась на пятках и решительно пошла обратно. Не глядя в сторону прохлаждающегося Тимофея, схватилась за ручку бани и со всей дури рванула на себя.

Потеряшка сидел грустный, свесив ножки с лавки. Андрей уже сто раз пожалел, что попросил помощи у того неприятно пахнущего дедовского работника. Хотел наказать Елену Викторовну, а штрафанул только себя. Очень хотелось кушать, живот поуркивал. Он бы сейчас не отказался от компота и блинов. Да, то говорить? Суп с лапшой умял за обе щеки. С хлебом.

Пропала вся бравада и мысли о том, что они еще пожалеют… Заплачут горькими слезами.

Только плакать пришлось ему. Андрейка встал и пытался открыть двери. Толкал. Пинался. Начал кричать. Он слышал, как тот дядька ходил рядом, но ему не помогал, хотя прекрасно его слышал.

Бубнил мужчина о том, что кто-то сильно пожалеет и вылетит с работы…

Глава 10

Елена не сразу поняла, почему дверь от ее немалых усилий чуть поддается, но упирается и не идет дальше. Она четко услышала тоненький всхлип из предбанника. Дергала, дергала, отчаянно упираясь ногами и одной рукой в косяк. Рыкала, не понимая, отчего дверца не может распахнуться. Сдувала пряди волос, упавшие на глаза. Спина намокла от пота и ее бестолковой возни.

Глянула вниз… Створку дверцы подпирает распиленное надвое полено. Так сразу не поймешь порожек это или специально подстроенная диверсия.

Она присела и схватила деревяшку. Замахнулась, чтобы швырнуть ею в гадкого Тимофея. А того и след простыл. Только дымок догорающей сигареты поднимается из пучка травы рядом со скамьей.

— Е-елена Влад-имировна, — икал Андрюшка, дергаясь всем телом.

Он казался таким крохотным и беззащитным.

— Тише, тише, маленький мой! — женское сердце дрогнуло.

Она забыла субординацию и строчку в договоре найма, где черным по белому было указано, что воспитанников к себе не приучать лаской. Нельзя, чтобы дети привязывались. Им будет тяжело расставаться с человеком, к которому прикипят.

Елена кинулась к Андрейке, сдернула с места, подняв за подмышки. Бережно прижала к себе. Мальчик обхватил ногами ее левый бок, как обезьянка. Обнял за шею и уткнулся носом в воротничок платья. Притих, как дикий зверек, которого впервые взяли на руки. Осторожничал. Принюхивался. Терся мокрыми щеками об ее плечо.

— Ничего, Андрюш. Ничего, — она его гладила по спинке, успокаивая себя и парня. Двигалась так, словно укачивала. — Все наладится, все будет хорошо. Испугался немного? Видишь, я тебя искала и нашла. Тоша искал. Ты ведь слышал, что мы тебя звали?

Повернула голову и встретилась в большими распахнутыми глазами, как у совенка. Андрей еще всхлипывал, но почувствовав тепло, исходящее от женщины, стал успокаиваться.

— У меня мама красивая и добрая, — он будто оправдывался, за свои внезапные чувства к ней.

'Господи, перед кем? Перед той, кто его бросила и не вспоминала? — Лена проглотила комок желчи.

— Конечно, Андрюш, — Елена не спорила.

Нельзя отнимать у мальцов мечту. Никто не напоминал ребятам про мать-кукушку. Подобные разговоры в доме генерала Данилова — табу.

Михалкова шла ко входу, неся на руках тяжелого ребенка. Рядом вприпрыжку скакал Антон, радуясь, что братик нашелся.

Елена умыла прятальщика. Накормила. Причесала кудряшки. Потом они читали сказки, и даже никто не перебивал.

— Елена Владимировна, вы Андрюшу обнимали… А, меня? Меня не так любите? — тихонько спросил Антошка, прижимая к себе плюшевого зайчика.

Сонные глазки у него слипались. Братец от пережитого ужаса уже вошел в режим восстановительного сна. Его ровное сопение доносилось со второй кроватки.

Лена знала, что совершает непоправимое. В ней боролся долг перед Дмитрием Захаровичем, доверившего ей внуков и тот… Самый древний материнский зов, что чужих детей не бывает. И сколько в ней нерастраченного ресурса. Кто бы понимал!

— Один разик обнимемся. Да, милый? И сразу баиньки, — мурлыкала Елена, из которой просто рекой хлынула нежность.

Нет, она не только отдавала, она брала сама. Того, что Бог не дал, чего не случилось с ней к сорока двум годам — счастья иметь детей. Погладив по голове мальчика, она распахнула руки и укрыла его собой. Поцеловала в лоб. Пожелала сладких снов.

Заметив, что и второй подопечный угомонился, со счастливой улыбкой, выдохнула. Поднялась и хотела пойти на выход. Вздрогнула, как воровка, пойманная с поличным, встретившись с суровым генеральским взглядом.

Сомнений не оставалось, Дмитрий все видел, все слышал и сделал выводы.

Он мотнул ей сухо головой: «На выход!».

Глава 11

— Елена Викторовна, я наделся, что мы с вами конкретно понимаем друг друга. Условия вы прекрасно знали и с ними согласились, — на его уставшем лице морщин прибавилось. Тени залегли под веками.

Явное разочарование мелькало в карих глазах. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Слов для оправдания не находилось. Что тут скажешь? Она поддалась эмоциям, простому человеческому сочувствию, где старший должен оберегать и защищать младшего. Но, не только. Да. Данилов прав, он в отличие от нее, понимает разницу между родственными связями и душевной привязанностью к постороннему.

Елена была мальчикам никто, няня на два месяца, которая уже ищет себе новое место. Так зачем? Она не могла внятно ответить самой себе, не только суровому генералу.

— Понимаю, я не справилась, — кивнула она, разглядывая край стола.

Михалковой хотелось рассказать про сегодняшний инцидент, но в горле закупорилось. Она теребила ткань своего платья, не решаясь встретить взгляд осуждения.

— Завтра утром, Елена Викторовна, вас отвезут в город. Расчет придет на карту, — он отвернулся, показав, что разговор окончен. Ее время истекло.

Чувствуя себя полностью разбитой, Лена встала и поплелась на выход. Тяжесть в ногах такая, будто гири привязали пудовые. Тащить и тащить.

Черная полоса невезения догнала ее и здесь.

«Жаль, с Аннушкой не попрощаюсь» — она сложила свои скромный гардероб обратно в чемодан. Сидела в темноте на кровати, поджав под себя ноги и смотрела, как за окном варится ночь. До утра не сомкнула глаз. С состоянием гудящей головы, пошла умываться. Но, сколько не плеская воды на лицо, разочарования не смоешь.

В груди сжималось от тоски, что приходится покидать близняшек. Маленькие шалопаи с кудряшками… Такие похожие, но с разным выражением глаз. Антоша любил сказку про Маленькую колдунью. Андрей мог не ворочаться и не бубнить под Соловья-разбойника.