Мы проводим следующий час, пробуя офисные кресла. Он говорит, что ему нужно новое, и настаивает, чтобы я опробовала все, чтобы сказать, какое самое удобное. Когда я сижу в одном из них немного дольше необходимого и закрываю глаза, он щёлкает пальцами.

— Я беру это, — говорит он продавцу.

Я перевожу внимание и вижу, что он наблюдает за мной, сложив мускулистые руки на солидной груди. Он хорошо выглядит сегодня. Сюрприза нет. Он выглядит хорошо каждый день. Но теперь, когда его внимание сосредоточено на мне, он кажется особенно красивым. Его глаза, кажется, никогда не покидают моих. То, как его взгляд следует за мной везде, напоминает мне Вона. Но с Воном я всегда чувствовала себя мышью, попавшей в ловушку — а он был котом, готовым съесть меня.

Грей смотрит на меня так, будто пытается запомнить каждую веснушку и выражение лица.

Он наблюдает за мной с голодом, который обещает намного больше, чем дружба.

— Оставайся здесь, — говорит он. — Я пойду оплачу.

Когда он исчезает, я позволяю своему разуму блуждать. Я вспоминаю шопинг с Воном в начале наших отношений. Тогда, когда он только начал становиться собственником. В то время я думала, что это сексуально.

\\\

— Примерь вот это, — говорит он с волчьей ухмылкой, демонстрируя откровенное платье, в котором разве что ходить по клубам.

Я хмурюсь, потому что он обещал купить мне новые джинсы. Выросшей в семье, где мама экономила каждую копейку, чтобы мы могли хоть как-то сводить концы с концами, мне очень приятно иметь обеспеченного парня, который хочет тратить на меня деньги. Проблема в том, что мне всегда неловко просить его о том, что мне действительно нужно, поэтому я просто позволяю ему покупать то, что хочется ему.

А сегодня ему хочется красное платье на два размера меньше, чем нужно.

Он одаривает меня таким обжигающим взглядом, что я поспешно выхватываю ткань из его пальцев и с недовольной миной иду в примерочную.

Иногда Вон кажется идеальным парнем, о котором я всегда мечтала.

Но порой он бывает слишком напряженным, пугающе интенсивным.

С каждым днем его симпатия ко мне перерастает в нечто, граничащее с одержимостью, и хотя меня заводит, когда он свирепо смотрит на других парней за то, что они пялятся на меня, мне совсем не нравится, когда из-за этого он срывается на мне.

— Я иду с тобой, — рычит он сзади, хватая меня за задницу прямо через платье.

Я вздрагиваю и оглядываюсь через плечо: его серые глаза холодны как сталь, а идеальная челюсть окаменела. Я проскальзываю в примерочную и вешаю платье на крючок, а он запирает за собой дверь и садится на единственный стул.

Вон привлекательнее всех парней, с которыми я когда-либо встречалась, хотя их было не так уж и много. Он определенно птица не моего полета, ведь я простая, невзрачная и довольно наивная девушка. А Вона простым не назовешь — он сложный, многогранный и коварный, и таких наивных дурочек он ест на ужин.

Мой взгляд падает на его рельефную грудь, едва скрытую натянутой белой тканью футболки. Я знаю, что там, прямо над сердцем, спрятана анатомически точная татуировка черного сердца с моим именем посередине.

Я пришла в ужас, когда он показал мне её всего через три недели после начала наших отношений. Моя мама всегда была против татуировок и с детства твердила мне, что нельзя навсегда портить свою кожу, тем более набивая чье-то имя. Если бы она узнала, что Вон навсегда высек на своем теле имя «Летти», её бы хватил удар.

Я резко перевожу взгляд на красное платье и поворачиваюсь к нему спиной, чувствуя, как он прищуренно наблюдает за мной через зеркало. Пытаясь не обращать на него внимания, я отвлекаюсь на темный синяк на своем горле, который так отчаянно пыталась замазать тональным кремом. В такие моменты я начинаю жалеть о наших двухмесячных отношениях, ведь как бы мне ни нравилось, что он покупает мне вещи и дарит моему телу неведомое ранее наслаждение, я не могу отделаться от легкого чувства, будто оказалась в ловушке.

В конце концов, он набил мое имя на своем теле, черт возьми.

— Детка, — рычит он. — У нас не весь день впереди, мне еще нужно разобраться с кое-каким дерьмом по работе.

Я одариваю его быстрой, не затрагивающей глаз улыбкой через зеркало и начинаю стягивать с себя джинсы и футболку. Под работой он подразумевает наркотики, и я знаю, что он толкает тяжелую дурь. Я пыталась держаться от этого подальше, но иногда он проворачивал сделки прямо у меня на глазах.

Я натягиваю на себя красную ткань и поправляю её: платье без бретелек плотно облегает каждый изгиб моего тела, делая меня похожей на дешевую шлюху. Я уже кривлю губы, чтобы сказать ему об этом, но тут чувствую его жар за своей спиной. Упираясь эрекцией мне в спину, он хватает меня за грудь, наши взгляды встречаются в зеркале, и его испепеляющий взор лишает меня сил.

— Выглядишь чертовски сексуально, — хвалит он.

— Оно немного тесновато, — выдыхаю я.

Он ухмыляется, и я немного расслабляюсь, но ровно до тех пор, пока не начинаю переживать о том, что другие мужчины увидят меня в таком виде. Он ненавидит, когда на меня смотрят, поэтому я не особо экспериментирую с макияжем или милыми нарядами; Вон считает меня красивой, когда я выгляжу просто и скучно, и мне незачем наряжаться для других.

Его ладони скользят вверх по внешней стороне моих бедер, задирая платье до самых ягодиц, и когда он начинает стягивать с меня трусики, я издаю нервный смешок.

— Только не здесь, Вон, — шиплю я, заливаясь краской от смущения.

Его взгляд в зеркале становится жестким, и он так сильно щипает меня за сосок через ткань, что я вскрикиваю от боли, а на глаза наворачиваются слезы. Время от времени он бывает со мной груб, но обычно это заканчивается тем, что он зацеловывает ушибы и становится невероятно нежным. Он наматывает на кулак прядь моих волос и резко дергает голову назад, обдавая мое ухо горячим дыханием, когда выплевывает: — Здесь.

Свободной рукой он сдергивает трусики по моим бедрам, и когда он пытается нагнуть меня вперед, я начинаю сопротивляться, боясь, что нас кто-нибудь услышит и вышвырнет вон.

Хруст!

Мой лоб с размаху врезается в зеркало, и я теряю сознание, а придя в себя, понимаю, что он трахает меня сзади. В голове грохочет жуткая боль, а между ног всё саднит, потому что я не успела увлажниться до того, как он вошел. Дрожащими руками я упираюсь в стекло и слегка отстраняюсь, чтобы рассмотреть свое лицо: с левой стороны лба, прямо над бровью, стекает струйка крови. Накатывает волна головокружения, и я начинаю оседать на пол, но мощная рука Вона удерживает меня на ногах. Он кряхтит и в последнюю секунду выходит из меня, с шипением наслаждения изливая сперму прямо на платье.

Я не могу на него смотреть, осознавая, что то, что он сейчас сделал, — это самое настоящее изнасилование, и мой парень только что снова взял меня силой.

К горлу подступает тошнота, а из глаз выкатывается слеза. Я всё еще пялюсь на свое измученное лицо, когда слышу треск рвущейся ткани: он разрывает платье в клочья, стягивая его с моего тела. Я должна была бы прийти в ужас, но голова слишком кружится, чтобы осознать происходящее, а он уже разворачивает меня к себе, заставляя смотреть в его холодные глаза. Они быстро смягчаются, пока он стирает кровь с моей раны скомканным красным платьем, а мои слезы он слизывает языком.

— Прости, — бормочет он, обдавая мою щеку горячим дыханием, и прокладывает дорожку нежных поцелуев к моему приоткрытому рту. Его поцелуи сладкие и полны раскаяния, но я словно оцепенела, совершенно не понимая, почему он продолжает так со мной поступать.

— Я... почему? — спрашиваю я, давясь подступающими рыданиями.

Он прижимается своим лбом к моему и гладит меня по волосам. — Иногда я люблю тебя так сильно, что теряю голову, и мой разум погружается во тьму.