Парни, как сорвавшиеся с цепи псы, не смогли остановиться!

Наши соседи выбежали из квартир напротив и с криками «Вызывайте милицию!» кое-как общими силами разняли драчунов.

— Не нужно милиции! Мы сами всё решим и уладим, дорогие соседи! Спасибо вам за помощь и простите за эту нелицеприятную сцену! Всем спокойной ночи! — на этом папа затолкал троих в нашу квартиру.

У Славика уже была одна судимость, поэтому отец быстро решил замять всё по-тихому.

Мама принесла вату, перекись водорода и лёд. Я помогла ей обработать раны.

У Любимого покраснело плечо и опухла рука, у Славика вырисовался будущий фингал под глазом, у Димы — небольшие ссадины на лбу, скуле и костяшках рук. У последнего были ещё исцарапаны до крови шея и затылок — моя работа!

Папа нервно заходил по коридору, злясь то на самого себя, то на меня, то на Ханнеса.

— Проклятый вонючий немец! — вполголоса произнёс он.

Я вся съежилась и мелко задрожала. От негодования. Обиды. Злости. На него одного!

— НЕЕ-НА-ВИ-ЖУ ТЕБЯ! ТЫ ВСЮ ЖИЗНЬ НАМ ИСПОРТИЛ!!!

Отец мгновенно застыл на месте, отшатнулся, как будто в него только что выстрелили…

Я вскочила с колен Любимого, сидевшего на стуле, и рванула со всех ног к двери на крышу.

Через секунд пять или шесть меня обхватили родные сильные руки и не дали сдвинуться с места.

— АМИРА, НЕТ! — глубоко, откуда-то из грудной клетки шепнул Йонни мне на ухо, обнял в охапку и закачал на коленях, как ребёнка.

Не помню, когда и как мы вернулись обратно. Уши будто заложило ватой, а глаза пеленой. Ком всё ещё стоял в горле!

Отец психовал — матерился и ломал табурет на балконе…

Welcome to my hell, Darling! (Добро пожаловать в мой ад, Любимый! — англ.).

"Бразильские страсти" достигли апогея, когда не выдержал и взорвался последний в мире божий одуванчик — моя мама:

— Ну всё, хватит с меня этого театра абсурда! Мальчики — Дима и Слава — езжайте-ка к себе домой и возьмите отгул на всю неделю. Дежурить здесь с ночёвками вам больше не надо!

После сказанного она помогла им быстро собрать их манатки и выпроводила за дверь. Перекрестившись прошла на балкон…

— Я хочу серьёзно поговорить с тобой прямо сейчас и наедине!

Её безапелляционный тон не оставил сомнений даже у кошки Пиппы. Та (обычно разбойная попрошайка на кухне!) стрелой умчала в мою комнату и наверняка забилась в её самый дальний угол…

Я не знаю, о чём именно они минут пятнадцать очень тихо разговаривали в закрытом кабинете, но когда папа вышел весь почему-то побледневший и подавленный, а мама наоборот — с гордо поднятой головой, стало ясно и дураку, кто в нашей семье на самом деле рулит…

Наигранно бодрым и весёлым голосом мама пригласила нас на чай.

Боже, как хорошо что Диана и Назар до сих пор в школе. Иначе бы их детские уши завяли от очередного "решительного" разговора с непослушными Ромео и Джульеттой!

— Вот что, майн фройнд (мой друг — нем.), — начал папа и сделал внушительный глоток горячего зелёного чая, — Амира, переводи ему сейчас дословно на немецкий всё, что я буду говорить!

— Окей…

— Я разрешу вам встречаться при двух условиях: во первых, мы официально объявим всем нашим знакомым и родне о вашей помолвке и свадьбе через год. Во-вторых, вы не будете жить вместе на одной жилплощади в Берлине!

— И если, не дай Бог, наша дочь забеременеет от тебя, ты должен будешь на ней сразу жениться, понял?! — решительно добавила мама в конце.

У меня перехватило дыхание от поставленных ими условий, мне стало вдруг ТАК стыдно и унизительно всё дословно переводить Любимому…

— Амира, что они сказали???

— Амира, переведи ему!!!

Ханнес, выслушал меня и, совсем не думая, ответил — Я согласен с официальной помолвкой сейчас и женитьбой через год или ранее в случае незапланированной беременности…

Он это серьёзно??? Или тоже спятил с ума, как мои родители???

В любом случае, последние довольно улыбнулись, а мама на радостях плеснула ему чая в кружку, не обратив внимания на то, что он даже не пригубил.

Я сама невольно расслабилась, пока не услышала продолжение его "согласия":

— НО по приезду в Берлин мы съедемся и будем жить вместе!!!

У меня отвисли челюсти.

Он ещё и торгуется?! Зачем ещё больше связываться со мной, лезть в нашу семью, обещать того, чего сам не может знать… Зачем ему всё ЭТО? А вдруг пожив вместе, мы поймём, что не подходим друг другу и разбежимся?

Я в шоке уставилась на Ханнеса, не веря ушам.

— Что он сказал? Переведи нам, дочка! — с нетерпением спросил папа.

— Я не буду это переводить, — бросила Ханнесу — Меня ты вообще не спросил… — скрестила руки на груди и отвела взгляд в сторону.

Ханнес повторил им то же самое несколько раз подряд на английском…

Папа конечно же категорически возразил по поводу совместного проживания до брака.

У меня складывалось впечатление, будто мои родители и он обсуждали (при мне же!) мою дальнейшую судьбу, как жизнь какой-то овцы, в том или ином случае идущей на заклание. Для "полного счастья" не хватало ещё договориться и о стоимости калыма (Калым — в исламских восточных культурах под этим понятием имеется в виду не выкуп, а подарок жениха невесте в виде приданого, которое остаётся в её распоряжении и после свадьбы, а в случае последующего развода — и после развода)!

Папа пронзительно взглянул в мои глаза и как бы молча суггестивно ими спросил: Хочешь?! Ведь жила уже с ним, не так ли?!

— Татко, пробач мені (Папа, прости меня — укр.), — сглотнула я ком в горле — Я не имела это в виду, когда крича…

— Доня, я знаю!!! — отмахнулся он рукой, так ярко улыбнулся и задорно подмигнул, что в моей Вселенной вновь зажглись мириады звёзд.

Мама с заполненными слезами в глазах вскочила и прошла на кухню — срочно заваривать второй чай, хотя первый ещё не остыл…

Когда она вернулась обратно, папа сказал своё последнее слово:

— Мы с матерью отсюда всё равно не сможем контролировать вас там, поэтому живите вместе и привыкайте к семейной жизни. Но если вы потом вдруг разбежитесь, я лично найду тебе другого, более достойного мужа. И ты безоговорочно выйдешь за него! Последнее можешь ему не переводить, Доня!

Не дождавшись ответа Любимого, папа встал и вышел из кухни.

Мне почему-то вспомнилась старая добрая пословица: «И волки сыты, и овцы целы»…

Ханнес

Я до сих пор смутно помню, как мы в середине мая возвращались обратно в Берлин, но знаю точно, как безумно был счастлив от своей победы.

Ведь я её чуть не потерял там!

Её родители, несмотря на свои вначале поставленные ультиматумы, не стали больше настаивать на нашей официальной помолвке для "всех". Хотя, в душе я уже тогда был готов привязать её к себе любыми узами, лишь мы с ней всегда просыпались вместе…

По приезду я по-мужски переговорил с Беном и предложил ему начать искать для себя другое жильё.

Параллельно я искал нам с Амирой новую квартиру на юге Берлина, в случае провальных поисков моего лучшего друга.

Мне повезло на второй неделе и с первой же попытки: в тихом и зелёном районе Ланквитц освобождалась двухкомнатная квартира на первом этаже с прилагающимся огородом в 200 соток.

По цене она была не намного дороже той аренды, что я платил за совместное жильё с Беном. Посетив с Любимой наше первое гнёздышко, я легко согласился на все условия хозяйки — одной пожилой дамы, которая через три месяца переезжала в дом для престарелых. Как раз такой срок понадобился бы мне и Амире, чтобы решить вопрос с нашим старым жильём. Так как контракт аренды квартиры в Шёнеберге у меня был на два года, мне нужно было найти себе замену. А у Любимой срок увольнения её комнаты в WG хотя и был месяц, но ей предстояла ещё короткая летняя сессия, поэтому наш скоропалительный переезд пагубно повлиял бы на её подготовку к экзаменам…