— Ди-и-и! — протянула я ласково и сделала к ней шаг вперёд.
— Родная моя, я же не специально так делаю! Пойми, я загорелась учёбой именно в Германии сразу же после моей прошлогодней летней поездки в Бонн. Помнишь, я рассказывала тебе, как там студенты по-настоящему учатся? Они могут прямо на лекции открыто и очень критично возразить профессору, а затем начать целую дискуссию с ним на равных при всей аудитории. Причём профессор не оскорбляется этим, а наоборот, с уважением прислушивается к любому высказанному мнению. Если ты трудишься и действительно всё выучила, то это реально — сдать все сессии без шпаргалок и взяток на пятёрки! А какой у них там кампус, библиотеки, техника — всё на высшем уровне!
Я бы наверное и дальше бесконечно перечисляла все достоинства и плюсы учёбы в Германии, но моя Дианка меня резко перебила своими колкими замечаниями типа «Ну ты — Ботанка!» и «Хватит, а то голова уже болит от твоего занудства!».
Вечером, когда все улеглись спать, Дианка и я, изрядно повалявшись в обнимку на моей огромной кровати, тихонько выскользнули из нашей квартиры на этаж выше нашего — девятый. Мы открыли люк-дверцу и вышли на крышу, покрытую мелким гравием. В одном углу было наше с ней любимое секретное место, где мы всегда хранили пару пачек сигарет, огромный плед и две подушки.
Ночной город был весь как на ладони и подмигивал нам своими разноцветными огнями-лампочками. Щёлкнув зажигалкой, мы поочерёдно сделали по одной долгой затяжке, откашлялись, прежде чем снова заговорить:
— Амиркин, ты знаешь я ведь на самом деле очень-очень рада за тебя! — выдохнула Ди и уселась на подушку, скрестив ноги по-турецки.
— Спасибо, Кохана (Любимая — укр)! — обняла я её за плечи.
— Ты такая смелая… Я бы наверно так не смогла… Совсем одной поехать на пять лет в совершенно чужую страну, даже со знанием языка! — задумалась она, вглядываясь куда-то вдаль.
— И всё-таки, почему именно Германия? — спросила она меня, пристально глядя мне в глаза.
— После года на МО я поняла одно — мне гораздо более интересней изучать макроэкономику и решать высшую математику, а не конспектировать от руки учебники или писать скучные рефераты. В моём, казалось бы престижном и сильном институте, мне к сожалению не дали просто так перевестись с моего МО на факультет МЭО (международные экономические отношения). В деканате мне чётко сказали, что если я переведусь, то потеряю своё госбюджетное место и должна буду платить уже по повышенному контракту, то есть как детки богатеньких родителей. Понимаю, что эти расходы не сравнятся с учёбой в Германии, но суть не в этом… Несправедливо как-то всё это! Я тогда назло, после их ответа, разослала своё резюме с документами по всей Германии именно на МЭО. Конечно там тоже есть свой конкурс, свой контингент, и они выбирают лучших абитуриентов из всех выпускников. Но видишь ли, не зная меня, Берлинский деканат меня одобрил, хотя до этого я не изучала экономику вообще. Они дали мне реальный шанс проявить себя, понимаешь? — вдохнула я ночной свежий воздух и зажгла вторую сигарету.
— Амир, а какие они, эти немцы-фройнды-Фритцы? Хотя бы пару секси из них видела?
— Ой, Ди, у тебя одни пошлые мыслишки на уме, рано тебе ещё "Дас Ист фантастиш" на определенных каналах смотреть! — подколола я её, добавив — Знаешь, за те две интенсивные недели проживания в их студенческой общаге могу со смелостью тебе сказать, что они ВСЕ там о-о-очень разные. Блондинистый и голубоглазый Фритц с большим носом — это на самом деле клише. Там такой интернационал!
— То есть, хочешь сказать, что красавчики определенно есть? — подмигнула бровями Диана.
— Есть, не волнуйся, через три года сама сможешь в этом убедиться, навестив меня! — захихикала я, в конце серьёзно подчеркнув — Но я не для этого лечу туда!
— Дишка моя, иди сюда, Роднулька! — я притянула её к себе и обняла крепко-крепко — Как же я буду скучать по тебе, моя ты Чайная Роза!
Я всегда называла её так, потому что глаза у неё были медовые, чайные, а характер колючий..
— А я по тебе, моя ты Бусинка! — прижалась она ко мне вплотную — Твои глаза и вправду как две огромные бусинки, даже в темноте блестят! Амира, мы ведь будем и дальше часто общаться с тобой, правда? Разница во времени небольшая, давай хотя бы раза два-три по Скайпу, пообещай мне! — взмолилась Ди и тоже обняла меня крепко-крепко.
В тот момент меня накрыло — осознанием того, что после моего отлёта ВСЁ между нами уже не будет так, как именно сейчас. Я рано или поздно потеряю её. Да и она не будет ждать, не продержится долго одна. Заведёт себе близкую подружку, которой будет доверять все свои девичьи секреты. Её первое свидание, первый поцелуй с мальчиком, первый танец на выпускном — всё это я пропущу из-за своей учёбы заграницей. Может тогда ну её — такую учёбу?! Слишком дорога была её цена…
* * *
Проснувшись рано утром первого сентября, я потянулась и осталась понежиться в постели. В то воскресенье мне исполнилось ровно 20 лет… Моё второе десятилетие! До дня моего отлёта оставалось восемь дней…
В мою дверь постучали, ответив коротко «да», я натянула на себя одеяло и ещё крепче прижала к себе нашу кошечку Пиппу. Ко мне зашли сразу все мои — мама, папа, Диана и Назар. У мамы был на руках тортик с малиной — мой любимый! Все 20 свечей были уже зажжённые. Подойдя вплотную, они одновременно запели хором:
— З Днем Народження Тебе (С Днём Рождения Тебя — укр)…
Я вскочила с кровати и с первого раза задула все свечи, радуясь как маленький ребёнок. Мне было очень приятно, что свой первый 'взрослый' юбилей я провожу в кругу самих близких и дорогих мне людей.
Позавтракав тортиком, я решила пройтись с Ди по нашему торговому центру. Мы с ней часто занимались Window Shopping — это когда ты ничего не покупаешь, а только смотришь и примеряешь. При этом мы играли с ней в нашу любимую игру — «Образ В Тему». Я или Ди задавали какую-нибудь цель, например одеться на коктейль-вечеринку у бассейна, где разрешались только белые или чёрные цвета. Дишка всегда выдавала мне сложнейшие комбинации, как скажем, ультрафиолетовый бизнес-ланч. К заданному образу мы должны были за короткое время подобрать максимально подходящие вещи в первом же попавшемся магазине. В конце игры, мы ничего не покупали, зато смеялись друг над дружкой, показывая свои находки. Очень редко мы примеряли на себя вещицы, так как нам не хотелось явно злить продавщиц.
После шопинга мы с Ди присели в кафешке у фонтанчика внутри центра, и уже заказали себе по кофе-фраппе, как я вдруг услышала позади себя слышу знакомый голос «А-а-амира-а-а?».
Обернувшись, я узнала в высоком и худощавом парне моего давнего знакомого по имени Баходыр.
— Баха, сколько лет-сколько зим? — обрадовалась я — Какими судьбами? Присаживайся к нам сюда!
Баха и я были прошлым летом в Бонне, жили в одном и том же общежитии. Он попал в ту программу обмена студентами прямо из Ташкента, поскольку был коренным узбеком, как и мой отец. За две недели в Бонне я успела с ним подружиться. Мы вместе ходили на немецкие вечеринки. А однажды даже вместе проблевались за углом после нашего первого похода в Irish Pub. Тогда мы впервые недооценили количество ирландского пива Guinness. Нам однозначно было что вспомнить и над чем посмеяться. За то короткое время в Германии он стал для меня отличным другом-компаньоном.
Баха уставился на меня своими большими темно-карими глазами:
— Амира, а ты похорошела за год… И немного повзрослела! — улыбнулся он мило мне.
— Ей сегодня стукнуло 20! — вставила свои 5 гривен Ди.
— Herzlichen Glückwunsch (Поздравляю — нем)! — подошел он ко мне и обнял не совсем по-братски, как это было раньше в Бонне.
— Э-э-эм, я почему здесь-то? Тётка моя дальняя живет здесь, вот я и перевелся сюда! Кстати, в твой университет, тоже на МО и даже твой курс… Мы теперь будем вместе учиться, — отстранившись, заявил он мне, глядя мне прямо в глаза.
