Меня всю пронизал тихий ужас… Последний продолжился в ванной комнате Ханнеса, когда тот после душа взял скребок для сгона воды и начал досуха оттирать им кафельные стены и стеклянную перегородку.

— Почему-то я ни разу не заставала тебя за этим занятием, — дерзко ухмыльнулась я и покачала головой.

— У меня это уже с детства в крови, — улыбнулся мой большой мальчик и ловко протёр за мной использованный на всю мощь кран полотенцем — Поэтому я безумно рад, что ты не такой Гестапо в плане чистоты!

Рождественский вечер прошёл спокойно и… Чинно! Мы сидели за огромным столом с кучей приборов и минимумом еды в зале…

Ульрих постоянно подливал мне в бокал вина, как только Ханнес выходил, чтобы ответить на очередной телефонный звонки своих друзей.

После ужина мы сели у камина рядом с живой ёлкой в два метра. Под ней лежали красиво упакованные, большие коробки.

— А где ваш "экологически чистый" стабильный пластик? — поинтересовался Ханнес — Расплавился из-за жары на чердаке?

— Не-е-е, — протянул Ульрих — Мы решили в этом году взять живую ёлку… Не каждый год справляем вчетвером!

Я быстро положила свои скромно и наспех завёрнутые сувениры из дома, которые про запас взяла с собой.

После игры на пианино и совместных рождественских песен хором мы взялись за подарки.

— Ой, что это? Занавеска? Или половик? — удивилась Эва, когда увидела мой рушник.

Я объяснила ей, для чего он у нас с испокон веков используется.

— Как интересно, — аккуратно сложила и отложила она его в сторону — Как раз не хватало кухонного полотенца!

Мой второй подарок — три керамические блюдца с узором каштанов — пришлись им всем по душе.

— Мам, — вмешался Ханнес во время раскрытия моего третьего подарка — Вот эту доску с Петриковской росписью ты не должна использовать по назначению, поняла?! Петриковка — это целое искусство и наверняка будет скоро занесено в список культурного наследия ЮНЕСКО…

— Хорошо, сынок! Только некуда мне дощечку повесить… Ульрих, может прибьёшь её в нашем подвальном складе?

Ханнес сжал мою правую коленку.

— Mam ik vind de plek in onze keuken (Мама, я найду для неё место в твоей кухне — нидерл.).

После короткой неловкой паузы настал мой черёд раскрывать их подарки.

Маленькая сумочка с толстой надписью «PRADA» — безумно дорогой подарок его родителей — вызвала во мне скорее отягощение, чем радость… Во-первых, я никогда не носила таких микробных сумочек, во-вторых, из-за личных убеждений принципиально отвергала всемирно известные лейблы. Тем не менее, поблагодарила их от души за стильный подарок и их радушное гостеприимство в целом.

Ханнес достал из кармана брюк маленькую сине-бархатную коробочку.

Сердце кувыркнулось и замерло в шоке.

Неужели это…??? Нет, не может быть!!! Да и не хочу я сама… Пока…

— Амира, это… В общем, случайно увидел в витрине эту вещь…

В коробочке оказалась филигранная золотая цепочка с маленьким кулончиком в виде сердечка, на обратной стороне которого я прочитала чёткую гравировку: «Х+А=навсегда».

Конечно, он проходил мимо, а там СЛУЧАЙНО оказалось ТАКОЕ!

Я с влажными глазами бросилась ему на шею…

Его родители улыбаясь переглянулись и снова сделали холодно-равнодушный вид.

Мой подарок для него не был таким роскошным, как его Но моя тайно связанная шерстяная шапочка ему вроде понравилась…

Его родители не стали препятствовать нашему уходу из дома в Сочельник. У Ханнеса наметилась спонтанная вечеринка — ежегодная встреча всех одноклассников в одном крутом ночном клубе.

Я оделась поудобнее и потеплее.

Ханнес довольно оглядел мой широкий свитер, прикрывавший попу, но нахмурился, когда прошёлся взглядом по моим, сильно облегавшим ноги, джинсам-трубочкам и внезапно рассмеялся при виде моих плоских сапог-валенок…

Из-за всех последних событий я совсем забыла, что ему нравится видеть меня на каблуках!

— Так-то лучше, — милый чмокнул меня в губы после моей переобувки в Хай Хиллс — Повеселимся с моими Паппенгеймерами? (В немецком есть такая цитата, как «Я знаю своего Паппенгеймера». Первоначально она использовалась в знак признательности солдатам паппенгеймского полка. Быть паппенгеймером было тогда синонимом мужества, чести и храбрости. Сегодня это обозначение используется в обратном, вернее, ироничном смысле, т. е. «Я знаю своего Клоуна»)

Амира

Ежегодная встреча его одноклассников проходила в этот раз в ночном клубе «Nox».

Оглушающая балканская музыка сгустила народ на танцполе до максимума.

Мы чувствовали себя кильками в консервной банке, когда протискивались улиточными шагами сквозь эйфорию дёргавшихся потных тел в самый конец зала, в забронированную на двадцать человек лаунж-зону…

— Йон, старик! — поприветствовал моего парня светловолосый тип, представившийся Ларсом.

Ханнес представил меня двум другим одноклассникам: Клеменсу и Гуннару. Последний оказался симпатичным голубоглазым брюнетом. Гуннар поднялся с кресла и уступил мне место…

Какой он джентльмен!

— Блондинки больше не в твоём вкусе? — подмигнул он моему парню.

Ханнес дал звонкий подзатыльник другу и громко произнёс для всех:

— Амира. Моя Девочка!

То, КАК он при этом выговорил «Майн Мэдхен» («Майн Мэдхен» — в переводе с немецкого означает «Моя Девушка, Девочка»), не оставило сомнений ни у всех присутствовавших парней в том, что мы — настоящая пара.

С прибытием новых ребят в помещении стало настолько жарко, что я сняла свой толстый свитер. Под ним скрывался чёрный обтягивающий топ с лямками-спагетти и глубоким вырезом…

Парни на секунду замерли, когда я распустила мою гульку на затылке. Мои шелковистые, густые, тёмно-каштановые волосы до поясницы — помимо глаз — самое красивое, что есть во мне. Ну, а если добавить к ним ещё мои непропорционально длинные стройные ровные ноги в джинсах, подобных второй коже, и шпильки, на которых я умела красиво двигаться на танцполе, то… Мама берегись!

Ханнес смотрел, словно заворожённый. И не только он!

Вокруг меня на танцполе вскоре завились незнакомые парни постарше…

Прикрыв на секунды глаза, я не заметила, как крепкие сильные руки Йона по-хозяйски обвили мою талию.

Мы энергично задвигались в такт какой-то безумно зажигательной песни с элементами инди-рока и болгарского джаза. Мы настолько увлеклись друг другом в танце, что не сразу распознали в темноте два чертовски знакомых лица вблизи.

— Ну здравствуй, Йон! — улыбнулась ему во весь белозубый рот Магда — Вижу, у тебя всё путём…

— Магги! — выпустил он меня из объятий, подошёл к ней вплотную, прикоснулся к её талии и попеременно чмокнул в обе щёки. — Что ты здесь делаешь?

— Бен пригласил, — всё также широко улыбаясь, обернулась она позади себя на его лучшего, ухмыляющегося мне прямо в глаза, друга.

Как я пропустила мимо ушей тот факт, что Бен тоже его одноклассник?!

— Лос-Кретинос, — поздоровался тот с моим Йонни — Мы в поезде прекрасно развлеклись! — поймав озадаченный взгляд моего парня, пояснил — У Магги сразу после Рождества планируются съёмки в Амстердаме… Вот я и предложил ей перекантоваться у меня, а заодно показать ей нашу Аахенскую Рождественскую ярмарку… Ты же не против?

Ещё бы он стал против!

Их латентная игра мимолётных взглядов всё наше оставшееся время в клубе не ускользнула от меня. Мне невольно вспомнились её протяжные жалобные стоны за стенкой моей комнатки в WG… Со мной он так звучно не опустошался!

Её непринуждённая, наверняка природная лёгкость в общении со остальными ребятами в их большой шумной компании вызывала во мне жгучую зависть. А как эффектно она выглядела: блондинка, ярко-голубые глаза, правильное личико, пышные губы… Вроде свои или?!

Бен и Гуннар наперебой осыпали её оригинальными комплиментами, угощали напитками, приглашали на танцпол…