Нам было так хорошо вместе, а рождение ребёнка-крикуна поменяло бы на 180 градусов всю нашу "la dolce vita" (в переводе с итальянского означает «сладкая жизнь»). Ребёнок — это же огромная ответственность! Ответственность за маленькую жизнь, твоё маленькое "я"… И это согнёт, сломает и поставит всю нашу молодую беспечную жизнь на голову! Появление бэйби-крикуна стало бы однозначным киллером моих с ней отношений!
Амира
Я витала на седьмом небе от счастья — почти 6,5 месяцев полной любви и гармонии с моим Йонни и моя наконец полностью сданная сессия.
Мои родители потихоньку помирились. На работе у Энцо меня "повысили" и разрешили тренировать самых чайников по сальсе. Бен больше не лез ко мне и даже не отпускал никаких колкостей за спиной друга в мой адрес. Он просто стал часто зависать где-то в своей новой компании. На улице наступила весна.
Казалось, что всё так и должно было быть, что вот она — моя "la dolce vita" — будет длиться вечно!
Меня даже не омрачило то, что с его родителями у меня не совсем заладилось.
За всё проведённое у них дома время я чувствовала себя рядом с ними не в своей тарелке. Да, они были крайне приветливыми и вежливыми со мной, но не более. Общение с ними было очень поверхностным, мы разговаривали больше о погоде и брендовых шмотках, чем о всемирных политических или экономических событиях.
Его мама Эва, бывшая нидерландская фотомодель и манекенщица, переучилась после декрета на косметолога и работала два раза в неделю в одном элитном салоне красоты.
Его отец-немец Ульрих занимал пост гендиректора в одной крупной строительной компании. Кажется, в их семье такой же патриархат, как и моей…
Им, как впрочем и моим родителям, были немного чужды мои честолюбивые планы насчёт будущей работы в какой-нибудь международной некоммерческой или неправительственной организации.
В свою очередь, я не могла разделить их бурного восторга о приобретении в свою коллекцию очередного дорогого вина 80-го года, в то время как каждый день в других странах мира многие люди гибли от мучительного голода, элементарно не имея доступа к свежей и чистой воде.
Ханнес был их единственным ребёнком, поэтому они сдували с него пылинки… И это виделось мне нормальным!
Отец полностью финансировал всю его учёбу, его путешествия по миру, а также аренду помещения для трио-бенда. Каждые два-три года Ульрих покупал ему новый мотоцикл, как и самую последнюю модель спорткара, красовавшихся в их огромном гараже…
Ханнес никогда не хвастался сам и не злоупотреблял своим привилегированным положением, наоборот, после окончания университета он хотел добиться всего без помощи отца. Отец мечтал поставить его на своё место гендиректора в их холдинговой строительной компании. Но Ханнес не интересовался никакими проектами под ключ.
В один из наших моментов близости он поделился со мной своей давней мечтой о карьере в Силиконовой долине. Оказалось, что он, как и я, давно хочет уехать и попробовать себя информатик-экономистом в каком-нибудь крутом инновационном стартапе в США. С шестнадцати лет он увлекался алгоритмами, а во время своей учёбы в университете самостоятельно изучил веб- и автопрограммирование!
В его талант я впервые поверила, когда он за неделю разработал для меня приложение на телефон — индивидуальный календарь моего менструального цикла с полезной функцией о напоминании "опасных" дней…
Незапланированная беременность стала бы для меня абсолютной катастрофой, несмотря на то, что я сознательно бросила питьё контрацептивов из-за частых сильных головных болей… И хотя мы с ним пока не обсуждали тему детей, мне стала очень приятна его эта чуткая забота обо мне!
Те полтора года, которые оставались у него до получения диплома, казались мне тогда такими далёкими…
Я жила в режиме "carpe diem" (в переводе с итальянского означает «лови момент») и наслаждалась каждым моментом наших встреч, не особо задумываясь при этом о нашем совместном будущем.
36. Да, он — мой парень!
Амира
«Наконец-то я увижусь с моими любимками!», радовалась я, сходя с трапа самолёта.
Воздух. Родной. Земли моей!
Я вдохнула его полной грудью и вмиг стала увереннее в себе. Сильнее. Счастливее…
Необычная для апреля жара не спала даже вечером…
Папа, мама, Диана и Назар стояли на выходе, стирая салфетками пот с лица.
Сердце радостно подпрыгнуло в груди, как только я разглядела в толпе встречающих их, до безумия родные лица.
— А-а-а-мира!!! — окружили и обняли они меня со всех сторон.
Слёзы радости брызнули не только у меня одной.
— Яка ти стала гарненька, донечка! (Какая ты стала хорошенькая, доченька! — укр.) — не могла наглядеться на меня мама.
Дианка одобрительно кивнула на мои новые узкие джинсы и со словами «Така же струнка!» (Такая же стройная! — укр) потащила на себе мой тяжёлый рюкзак.
Папа взял мои остальные чемоданы и повёл нас к автостоянке. Он откуда-то достал минивэн, чтобы встретить меня полным составом…
Мы долго ехали по вечернему родному Киеву, я любовалась старинными зданиями, вдыхая свежий воздух с набережной Днепра.
«Всё-таки мой родной город гораздо красивее, чем Берлин!», с гордостью подмечала я, когда мы приезжали мимо Национального парка.
Аахен в Рождество мне тоже очень понравился, но мой родной город всё равно красивые. Каждый уголочек связан с воспоминанием детства, пубертата и юности…
Как же я люблю свой город!!!
— Ты пропустила та-а-акую шикарную Рождественскую ярмарку в январе, — уколола Ди — Была настоящая Экспо с несколькими городками и ши-и-икарной ёлкой на Софийской!
— Знаю, — с грустью вздохнула я и чуть не проболталась им о своём отдыхе на Фуэртевентуре, поскольку по официальной версии я в то время сдавала экзамены.
— Донечка, — переспросил папа — Шо там так много экзаменов, да?
— Да… — опять вздохнула я, отгоняя от себя грусть тех самых первых минут горького саморазочарования и обиды, когда не нашла в списке сдавших мой имматрикуляционный номер. — Но я добила Алгебру!
— Умничка, гордость ты наша!!!
* * *
Дома меня ожидал вкусный плов, приготовленный папой!
Раздав родным целый чемодан привезённых гостинцев, я закрылась в туалете и скинула Любимому смс-ку о том, что нормально долетела и уже дома.
Его ответ пришёл незамедлительно:
Я ТАК сильно скучаю по Тебе, люблю и считаю дни до нашей встречи!
В груди разлилось невероятное тепло, слёзы выступили на глазах, так как я тоже уже безумно скучала по нему.
Ханнес… Он… Зашёл мне под кожу… Под кору головного мозга… В сосуды спинного… И не выжечь, не выкурить, не выветрить, не высосать его уже из меня полностью!
С непривычки я долго не могла заснуть…
Мне столько нужно было рассказать маме и Ди — наверстать с ними упущенное за год душевное общение!
Мы втроём полночи проговорили на кухне, в то время как наши мужчины давно громко храпели.
«Как же это прекрасно — быть снова дома!», подумала я и уснула под утро.
Ханнес
Две чёртовы недели без неё показались мне целым адским месяцем!
Я часто вспоминал её — то, как она улыбалась мне, дурачилась или делала серьёзные мины, когда мы шутили или философствовали о жизни…
Бен пытался всячески меня отвлечь, но я всё равно чувствовал себя каким-то обрубком. Как будто вырезали из тебя важный орган, но сказали, что жить с этим можно…
Мне безумно не хватало её, хоть мы тайно и общались друг с другом почти каждую ночь по мессенджеру… В её туалете или на крыше их дома!
Я никогда не был на Украине, но уже любил эту страну. Заранее купил себе путеводитель по Киеву. С его помощью нашёл подходящий отель недалеко от её дома. Перспектива совместного двухнедельного проживания в комнате её младшего брата меня никак не прельщала. Принцесса сама делила комнату с сестрой, так что ночные свидания нам вряд ли светили…
