Она ударила с изящной, выверенной, но абсолютно избыточной жестокостью. Разрушительная волна огня не только испепелила тварь, ещё и снесла половину поляны, превратив труху, землю и ближайшие кусты в выжженный кратер. Ну и два дерева с надрывным скрежетом накренились и завалились. Это был крик, высеченный в огне: «Смотри, кто здесь главная».

Пыль, пепел и дым ещё даже не начали оседать, когда в наступившей звенящей тишине раздались ленивые, ритмичные хлопки. Я сидел на высокой, толстой ветке прямо над краем выжженной поляны. Моя поза была максимально расслабленной: одна нога свободно свисала вниз, локтем я опирался о колено. Я даже не удосужился материализовать оружие из пространственного кольца.

Майра резко вскинула голову, тяжело дыша. Пламя на её мече опало, но глаза всё ещё горели боевым азартом. Она подсознательно ждала восхищения, испуга от моей никчёмности на её фоне, или хотя бы признания её сокрушительной силы.

— Браво, — протянул я с ленивой полуулыбкой, глядя на неё сверху вниз. — Три дерева сломаны, половина поляны сожжена дотла, а этот бедный бес умер как минимум трижды, прежде чем его пепел коснулся земли. Ты всегда так экономно расходуешь силы в патрулях?

Её лицо мгновенно потемнело от гнева. Ожидаемый триумф разбился о мою снисходительную иронию. Она вспыхнула, как её собственный меч, и угрожающе шагнула в мою сторону. В прямом смысле покрылась тонким призрачным огнём.

— Твой жалкий сарказм не отменит того факта, что без меня эта тварь уже глодала бы твою жалкую душонку! — выплюнула Майра, пытаясь задеть моё эго и спровоцировать на ответную агрессию.

— О, а я как раз собирался спуститься и предложить ему чашечку чая, — я театрально вздохнул, качнув головой. — Но ты ворвалась и грубо нарушила весь дипломатический протокол. Какая невоспитанность.

Моё абсолютное спокойствие взбесило её куда сильнее, чем если бы я покрыл её отборными ругательствами. Пальцы принцессы с такой силой сжались на рукояти меча, что костяшки побелели.

— Хватит болтать! — рявкнула она, выведенная из себя моей непробиваемой вежливостью. — Если ты такой умный, смазливый мальчишка, покажи, на что способен, или не путайся у меня под ногами!

Я чуть заметно ухмыльнулся, ловя мысленный сигнал от Рэя. Мой невидимый хранитель уже слетал по округе и нашёл кое-что действительно интересное. Целое скопление затаившихся тварей, примерно как было во время представления перед Итаелонаром. Инициатива, которую она так отчаянно пыталась удержать, только что перешла ко мне.

Плавно поднявшись на ветке, я развернулся и бросил ей через плечо:

— Тогда догоняй.

И сорвался с места.

Я не стал вступать с ней в бой или пререкаться дальше. Зачем? Есть способы куда изящнее вывести её из себя, и пока они прекрасно работали.

Высвободив кинетическую энергию, укрепив мышцы, я рванул вперёд с пугающей скоростью. Максимум, на что я был способен. Даже Ангруилет хвалил меня. Деревья слились в смазанное зелёно-серое пятно. Я направлялся прямо в эпицентр куда большей опасности, двигаясь по самому идеальному маршруту, ведомый хранителем.

Позади послышался возмущённый вскрик, а затем тяжелый топот её сапог и треск веток. Майре пришлось сорваться следом, чтобы не остаться одной посреди леса. Великая алдарская принцесса, тяжело дыша и проклиная всё на свете, отчаянно бежала за мной, еле поспевая за моим темпом. Но, разумеется, и не подумала попросить притормозить.

Внезапно из густых зарослей прямо на тропу вывалилась огромная бурая туша бурого медведя. Знакомый магический зверь четвёртого уровня, которого я как-то «убедил» перебраться подальше от агрессивной стаи лис. Он не стал рычать или вставать на дыбы в угрожающей позе, вместо этого неуклюже, но массивно шагнул навстречу, привлечённый шумом, и радостно ухнул, узнав меня.

Но для Майры любой внезапный объект в диком лесу был лишь мишенью. Сработал рефлекс безупречной машины для убийств: она не потратила ни миллисекунды на анализ ситуации. Магический зверь четвёртого ранга — это смертельная угроза, и точка. На ходу сгруппировавшись, она вложила всю колоссальную инерцию своего бешеного разбега в один сокрушительный замах двуручника. В её сузившихся глазах читалось предвкушение того, как она разрубит эту тушу надвое.

Но её лезвие не достигло цели. Раздался гулкий удар, от которого воздух пошёл рябью, а землю под нашими ногами вдавило внутрь. Майра с изумлением осознала, что её оружие намертво заблокировано.

Я, до этого казавшийся ей быстрым, но тонким слабым мальчиком, стоял между ней и медведем. Её огромный меч упёрся в мою выставленную руку, укреплённую плотным кинетическим щитом. Я остановил атаку одной рукой, даже не сбив дыхания. Воздух вокруг нас буквально дрожал от столкновения двух чудовищных сил. В зелёных глазах принцессы читался чистый шок. До неё вдруг дошло, что этот «смазливый мальчишка» физически ей ничуть не уступает. Как же жутко приятно смотреть на это, пусть я на самом деле надрывно сдерживал её действительно чудовищный удар.

Но и это ещё не всё. Ревущее пламя, окутывавшее её клинок, не обжигало меня. Более того, я, как пиромант, просто подчинил его себе. Майра с ужасом наблюдала, как огонь послушно перетекает с её меча на мою ладонь, впитываясь и растворяясь без остатка, словно вода в сухом песке. Через мгновение её грозное оружие превратилось в простую остывшую железку.

Я небрежно, но с непреодолимой силой отвёл её клинок в сторону. Было сложно, но я всеми силами держал лицо.

— Твоя дурная привычка сначала рубить, а потом смотреть, когда-нибудь оставит тебя без союзников, — произнёс я с укором. И добавил, смахнув несуществующую пылинку с рукава: — Это мой зверь. Я зоомант, прояви уважение.

Майра, будучи опытным воином, быстро стряхнула с себя оцепенение. Она прищурилась, её глаза на мгновение вспыхнули, активируя магическое зрение.

— Враньё, — фыркнула она, зло сверкнув глазами. — Между вами нет никакой привязи зооманта.

Я ничуть не смутился. Тяжело, снисходительно вздохнув, я посмотрел на неё как на безнадёжно отстающую ученицу.

— То, что ты привыкла видеть магическую связь исключительно в виде толстого, светящегося поводка, говорит лишь о твоей неимоверной грубости и скудности познаний, — выдал я с абсолютно каменным, высокомерным лицом. — Моя связь с ним настолько изящна и тонка, что твой примитивный взор просто не способен её уловить.

Это звучало как полнейшая чушь, но сказано было с такой непререкаемой уверенностью, что Майра буквально закипела и принялась от возмущения ловить ртом воздух.

Тем временем до Мишки наконец дошло, что его только что едва не пустили на прикроватный коврик. Он обиженно фыркнул, грузно подошёл ко мне со спины и ткнулся мокрым носом в плечо, издав серию низких, крайне ворчливых звуков, в которых, между тем, вполне можно было различить слова:

— Что за страшная женщина? Откуда она взялась? Что я ей плохого сделал?

Я повернулся к нему, слушая с абсолютно серьёзным и сочувствующим лицом, периодически кивая.

— Да, приятель, я понимаю тебя. Это гостья заграничная. У неё просто отвратительные манеры, — произнёс я, успокаивающе поглаживая его густую шерсть. — Не беспокойся, она больше не будет размахивать этой железкой. Прости её, у неё было очень трудное детство, никакого воспитания.

Хлопнув медведя по массивной холке, я кивнул ему на прощание. Мишка развернулся, бросил на Майру крайне недовольный взгляд, и косолапо, с полным достоинством скрылся в кустах.

Майра осталась стоять на тропе. Она тяжело дышала, но уже не от бега, а от клокочущей ярости. Её только что отчитали как девчонку, превзошли в чистой силе, поглотили её магию, навешали на уши откровенной лапши про «тонкие духовные материи», а в довершение всего выставили неадекватной истеричкой перед медведем.

Я отвернулся от кустов и невозмутимо посмотрел на неё.

— Ну что, продолжим? — вежливо поинтересовался я. — Или тебе нужно ещё немного времени, чтобы бросить вызов вон той белке?