Спросить он не мог, а система молчала — видимо, в её базах тоже не нашлось ответа, зачем гражданской нужна шкура убитого зверя, если рядом есть аварийная палатка и термоодеяла.

Когда дело дошло до обработки снятой шкуры, Седьмой немного понаблюдал и решил, что его помощь там лишняя. Других задач для ПЕХа вроде бы не было, поэтому он вернулся в пещеру и выбрался наружу из брони.

Малка натянула тетиву — насколько вообще смогла. Пальцы болели, левая рука тоже — по ней постоянно прилетала тетива, а мышцы плеча забились и стали словно деревянные. А вот результатов всё равно почти не было.

В качестве мишени она выбрала трухлявый ствол старой сосны. Сначала встала подальше, как, по её мнению, должны были стоять настоящие охотники, но постепенно подошла чуть ли не вплотную. Первые стрелы вообще не хотели лететь. Слетали с тетивы, цеплялись за древко, падали рядом. Потом она немного приноровилась, и одна стрела всё-таки улетела вперёд, воткнувшись в землю с приличным недолётом.

Даже этому Малка обрадовалась.

Она старалась вспомнить всё, что слышала от охотников, и всё, что однажды рассказывал дядька Гром. Тогда она набралась смелости и попросила научить её стрелять. Учить Гром не стал, сказал, что не женское это дело, но всё же не прогнал. Рассказал, показал, даже дал выпустить несколько стрел. Естественно, тогда ничего не вышло.

Но здесь и сейчас кто мог ей помешать? Кто мог запретить?

Никто, кроме матери, не знал о её страсти к лукам. С раннего детства Малка мечтала, как мальчишки, стать охотницей. Научиться стрелять было её лелеемой мечтой. Веда этого желания не разделяла и считала его блажью, но Веды рядом не было. Зато у Малки был свой лук. Её собственный. Личный. Были стрелы — не так много, но были. И не было никого, кто мог бы остановить.

Закончив с уборкой пещеры, она решила, что время пришло.

Желание испытать себя и оружие, обладательницей которого она стала с лёгкой руки Солы, терзало её с того самого момента, как она вытащила лук из реки. Просто раньше было не до этого.

— Давай же, — прошептала она.

На вдохе натянула тетиву, задержала дыхание, прицелилась.

Треньк.

Тетива обожгла левую руку — и мимо.

Внутри у Малки будто что-то закипело.

Вдох. Выдох.

Надо успокоиться. От злости рука начинала трястись сильнее, и выстрелы получались всё хуже. Это бесило. Но отступать она не собиралась. Просто не могла.

Закинув лук за спину, она побежала искать стрелу.

«Так. Куда-то туда улетела. Левее. И выше, чем метилась».

Малка быстро вскарабкалась через поваленный ствол сосны, помогая себе костяным ножом расчищать мелкие ветки. Пролезла через кусты, поднялась на пригорок, за которым оказался небольшой овражек. Перелезла через него и увидела стрелу, торчавшую из молодой сосны.

За сосной был ещё один овраг, побольше, зигзагом уходивший ниже по склону. На его дне бежал небольшой ручей, вытекавший из-под камня, торчавшего в земле.

— Родник!

Малка обрадовалась, выдернула стрелу, убрала её в колчан и спустилась к воде. Подставила ладони, умылась, потом набрала воды и отпила. Вода была холодная, но не ледяная, свежая, чистая, с лёгким каменным привкусом.

Надо рассказать Соле.

По-хорошему, здесь бы сделать небольшую запруду из камней, чтобы вода набиралась.

«Попросить духа?»

Малка задумалась.

А что? Вон Соле он помогает шкуру с хозяина снимать. А Малка чем хуже? Шкуру снимать она не хотела. Охотиться — да, добывать зверей — вот это её. А разделывать, снимать шкуры, копаться в сыром мясе, сухожилиях и крови — нет уж. От одного вида ей становилось неприятно.

«Пусть Сола этим занимается. Она привычная».

Малка выбралась из зарослей на опушку перед пещерой. Духа не увидела. Только Сола скребла натянутую между двух стволов шкуру. Малка подошла, рассказала про родник и решила ещё погулять по окрестностям. Вдруг найдёт что-то интересное.

Она забралась в чащу и почти сразу спугнула двух зайцев. Пока доставала лук, пока вынимала стрелу, пока пыталась не уронить одно и не запутаться в другом, дичь уже исчезла. В общем, долго телилась юная охотница. Зато нашла заросли диких земляных ягод. Красные, сочные, мелкие ягодки как огоньки рассыпались между деревьями и кустами.

Корзины или мешочка у неё не было, поэтому Малка собрала сколько смогла прямо в подол и руки.

Когда вернулась, дух стоял у входа в пещеру в человеческом облике.

Сперва Малка подумала, что он танцует. Но нет. Его плавные движения быстро сменялись резкими и стремительными. Он то разворачивался, то бил воздух руками, то уходил вниз, то снова поднимался. Малка остановилась и стала смотреть.

— Это чего он делает? — спросила Сола, тоже заметившая духа и оставившая пока шкуру хозяина в покое.

— Э-э-э… не знаю, — честно ответила Малка. — Может, других духов отгоняет. На ритуал похоже. Думаю, это у духов ритуал такой.

Малка протянула Соле ягоды, но та отказалась, показав руки, покрытые запёкшейся кровью и жиром. Тогда Малка взяла одну ягодку и поднесла ей ко рту.

— Ам.

Сола поймала ягоду губами и блаженно закатила глаза.

— М-м-м. Вкусно.

Малка стала скармливать ей ягоды одну за другой.

— Так что ты там говорила? Родник нашла? Покажешь? Руки бы сполоснуть.

Малка кивнула.

— Пойдём. Только надо бы духа попросить, чтобы он камней туда натаскал. Запруду сделать.

— Так а чего? Пойдём попросим.

Сола зашагала к духу, а Малка, всё ещё немного стесняясь, пошла следом.

Они остановились рядом, но на расстоянии: и чтобы случайно не попасть под его движения, и чтобы не помешать ритуалу. Стали ждать, пока он их заметит.

Дух закончил махать руками и ногами, лёг на живот, потом стал подниматься на руках и снова ложиться.

— Зачем он землю целует? — шёпотом спросила Сола Малке на ухо.

— Так Мать-земля — богиня плодородия, — так же шёпотом ответила Малка. — Наверное, он так ей почтение оказывает. Кто их, духов, разберёт.

Дух убрал одну руку за спину и продолжил подниматься на другой. Потом поменял руку и снова продолжил, не обращая на девушек внимания. Наконец он закончил, сел на траву, скрестив ноги, и посмотрел на них.

— Прости, дух, что помешали, — сказала Сола. — Хотим тебя о помощи попросить. Запруду у ручья сделать.

Дух замер на мгновение. Потом встал и вопросительно посмотрел на них.

— Там, в овраге, — Малка указала рукой. — Идём, покажу.

— Там. Во враге, — повторил дух.

Девушки замерли.

Он говорил.

Впервые заговорил на их языке. Пусть криво, странно, коверкая слова, но они поняли.

— Идти Малка. Сола. Там.

Сола и Малка переглянулись.

Дух говорил с ними. На языке людей.

В овраге Малка, как могла, стала объяснять, что нужно сделать. Расшатала и вытащила из земли небольшой камень, положила в ручей, перекрыв течение. Потом провела рукой линию от края до края, будто отрезала воду.

— Вода наберётся, а потом через край дальше польётся. Тут запруда будет, воду брать и сполоснуться. Только мы с Солой быстро не сделаем. Камни большие, нам не поднять.

Она говорила, жалуясь и надеясь, что дух поймёт хотя бы часть.

Седьмой смотрел на эти пассы руками и слушал.

Новых слов было много, и система только этого и ждала. Она сопоставляла жесты, интонации, повторяющиеся звуки, раскладывала речь на вероятные смысловые блоки и пополняла временную базу вариантами перевода. Сам Седьмой понимал немного, но уже больше, чем утром.

В итоге до вечера он таскал булыжники, ровнял их виброклинком и возводил небольшую каменную перегородку. Сила ПЕХа позволяла стыковать тяжёлые камни, вминать их в грунт, подгонять друг к другу почти как строительные блоки.

«Носитель. Рекомендация».

Система, решившая поучаствовать в строительстве и понявшая принцип простейшей дамбы, вывела небольшой проект.

«После первой запруды рекомендуется сделать вторую аналогичную ниже по склону оврага. Первую использовать для набора питьевой воды. Вторую — для помывки и чистки загрязнённых предметов. Это снизит риск заражения питьевого источника».