В отличие от обычных солдат, Пешки не переговаривались, не озирались и не искали глазами старших офицеров. Они получали задачу и выполняли её. Биокибернетическая пехота Империи, выращенная и обученная для войны с Роем, не знала страха в привычном человеческом понимании, не нуждалась в убеждении, не требовала объяснений и не задавала вопросов о цене приказа, отчего рядом с ними живые аллурианцы иногда чувствовали себя не увереннее, а наоборот — с опаской.

Квир смотрел, как они выстраиваются поперёк коридора, принимая на себя первый рубеж будущего прорыва, и думал о том, что снова затыкает брешь телами, правда, на этот раз теми, кого создали именно для подобного. Мысль была не новой, но всё равно неприятной, а потому он отогнал её так же легко, как отгонял усталость, или боль в затылке, от которой постоянно хотелось закрыть глаза. Возраст, чтоб его, при всех достижениях медицины брал своё.

Город требовалось удержать, — теперь уже любой ценой продержаться до прибытия флота.

— Связь! — вдруг выкрикнул капитан так, что несколько солдат обернулись. — Есть связь с Третьим флотом, генерал! Регистрирую массивный гиперпереход на внешней границе звёздной системы. Коды подтверждены. Это «Звезда Аллурии», Квир.

— Да! — послышались крики. — Ура!

Помещение штаба наполнилось радостными возгласами подчинённых. Недолго. В командном пункте, где ещё мгновение назад слышались крики, возникла тишина. Даже дрожь приближающегося бура будто отступила куда-то вглубь, уступая место тому почти невозможному облегчению, которое приходит не тогда, когда спасение уже состоялось, а когда отчаявшиеся люди позволяют себе поверить, что оно вообще возможно.

Квир принял входящий запрос, и над голопроектором, рядом с трёхмерной картой Эквилона, возникла фигура женщины в синем флотском бронекостюме высокой защиты. Шлем был убран за спину в походное положение, лицо оставалось открытым, и, несмотря на возраст, усталость и общую бледность, адмирал Квин Сан выглядела так, как и должна была выглядеть женщина, чьё имя во флоте произносили почти с тем же уважением, с каким в пехоте произносили имя её брата.

Квир приложил кулак к груди.

Квин ответила тем же, но улыбаться не стала.

— Генерал, не буду тратить время на любезности. По нашим данным, огромный ударный флот рархов выйдет из гипера в течение ближайших часов, возможно раньше; мои корабли прорвались к вам прямо из боя, часть крейсеров держится на аварийных контурах, и если ты скажешь, что эвакуация не готова, я нарушу субординацию, семейные приличия и, возможно, несколько статей флотского устава, но… — она осеклась на полуслове.

На лице Квира впервые за неделю появилась настоящая улыбка.

— Готовы? Мы? — Квир проговорил это с такой наигранной удивлённостью, что адмирал поперхнулась, смотря на глупое выражение лица своего старшего брата.

— Квин, да мы только тебя и ждали. Только тебя и ждали, сестрёнка.

Она коротко выдохнула, кивнув, и в этом движении на мгновение проступила не жёсткая адмирал Третьего флота, не командир гигантского линкора «Звезда Аллурии», а девочка, которая когда-то стояла рядом с ним среди дыма и руин другого города, ещё не зная, что вся их жизнь после этого станет долгим ответом Рою.

Но мгновение не длилось вечно.

— Продержись десять минут, — сказала она уже сухо, получая какие-то данные от подчинённых. — Я подавлю наземные силы рархов орбитальным ударом. Так что будьте готовы, тряхнет знатно. Затем высажу корпус Пешек на ваше прикрытие. Квир, что у них с противокорабельной и планетарной обороной? — адмирал взглянула на него своим строгим взглядом, тем, каким умела смотреть только она.

— Сопротивление будет, но эшелонированную сеть они поставить не успели, — оскалился Квир. — Я приберёг часть противокорабельных средств и раскрыл их только после второй волны вторжения, когда инженерные корабли Роя решили, что поверхность уже под их полным контролем. Несколько узлов они, конечно, развернули, но большую часть я выбил до того, как они закрепились.

— Узнаю тебя, брат, — сказала Квин, улыбнувшись, и улыбка словно омолодила её хмурое лицо. — Не зря во флоте тебя называют Проклятием Роя.

Перекрытие над штабом вздрогнуло так, что по полу прокатилась низкая волна, а один из светильников сорвался с креплений, рассыпая искры, повис, болтаясь на кабеле. На тактической карте маркер крота оказался почти над центральным коридором.

Квир поднял руку, прерывая разговор.

— Прости, сестра, но у меня тут намечается срочное дело. Сейчас членистоногие снова будут пытаться нас убить, так что не прощаюсь.

Квин кивнула, и связь оборвалась.

— Отставить перенос штаба, — приказал Квир, обернувшись к офицерам. — Координаторы обороны отходят. На вас контроль других мест прорыва. Работаете с нижнего яруса. Остальные остаются здесь. Ты! — Квир указал пальцем на лейтенанта. — Довести информацию до гражданских властей: готовность к эвакуации, код красный. Кто не будет готов — останутся здесь. Пешки занимают первые ряды с гончими дронами. Выставить Т-2 орудия на прямую наводку. Всё, что способно стрелять вверх, вперёд и хотя бы приблизительно в ту сторону, — махнул он рукой, — должно стрелять. Приготовились! Проверьте свои батареи, рархи не будут ждать, пока вы будете ссаться от страха. К бою!

Он не повышал голос, но приказы расходились мгновенно, потому что люди, служившие с ним, давно знали: если Квир Сан переставал ругаться и начинал говорить спокойно, значит время для сомнений закончилось.

С нижнего уровня вылетела гравиплатформа с раскрытым кофром боевого обвеса. Два сержанта, почти одновременно спрыгнув на пол, подтащили его к генералу, и автоматика, распознав сигнатуру офицерского ПЕХа, раскрылась, выдвигая из внутренних креплений сегменты дополнительной брони, короба боекомплекта, усиленные энерговоды и средний артиллерийский комплекс, рассчитанный скорее на штурмовую машину прорыва, чем на человека. Впрочем, ПЕХ шестого поколения человеком своего носителя делал лишь условно.

Квир развёл руки, позволяя костюму перестроить балансировку.

Сервоприводы глухо щёлкнули, принимая дополнительную нагрузку. На плечевой узел легло орудие, похожее на короткий обрубок корабельной пушки; вдоль спины защёлкнулись короба с реактивными снарядами и кинетическими болванками; по бокам нагрудника расползлись пластины навесной защиты, в которых тут же проснулись микродроны, проверяя стыки, герметизацию и проводимость. Визор вывел новую схему массы, углы возможной стрельбы, сектора гарантированного поражения, состояние боезапаса и предупреждение о том, что использование артиллерийского комплекса в замкнутом пространстве может привести к разрушению несущих конструкций.

Квир мысленно отключил эту глупость разработчиков. Ему было приятно, что кто-то всё ещё верил в столь несущественные мелочи.

Последние тяжёлые дроны пришли, или точнее доползли, за минуту до того, как всё началось. Четыре «Гончие», низкие, широкие, покрытые копотью и следами неполного быстрого ремонта, выкатились из бокового тоннеля, цепляясь магнитными лапами за пол, стены и потолок, словно уродливые металлические звери, способные одинаково хорошо ползти по любой поверхности — в теории, когда у них эти лапы ещё есть. На их спинах стояли спаренные плазменные орудия ближнего боя и кинетические установки, а боковые блоки были увешаны микрокассетами осколочных фугасов, предназначенных для того, чтобы разрывать хитин рархов на ближней дистанции, где любая ошибка превращала в фарш и своих и чужих.

За ними, подвывая повреждёнными приводами, подтянулись оба орудийных комплекса Т-2. Выглядели они старомодно на фоне новейших разработок и автономных дронов, но их длинные рельсовые стволы могли на средней дистанции уничтожить почти всё, что Рой обычно посылал в подземные уровни, если, конечно, расчёт успевал выстрелить первым.

Дрожь конструкций стала настолько мощной, что люди уже не просто стояли, а приходилось держать равновесие, как на палубе корабля, входящего в атмосферу. Над центральным коридором вздулся потолок. Пластобетон покрылся сетью светящихся трещин, из которых посыпалась раскалённая крошка, а затем вниз, медленно проворачиваясь, вылезло плазменное жало осадного крота.