— Мам, ну ещё…

Она не договорила. Глаза её резко распахнулись. Девочка вскочила, завертела головой по сторонам в полной растерянности, потом уставилась на голую Солу, перевела взгляд на себя, схватила плед, прикрывая грудь. Однако, поняв, что кроме Солы рядом никого нет, отпустила его.

— Что это? Где мы?

Она тоже поднялась и замерла, почувствовав, как под босыми ногами пол проминается и мягко пружинит.

— Где дух? Почему я… мы голые?

Рука её скользнула вниз, к животу.

Сола заметила это и усмехнулась.

— Нашла чего бояться. Если забыла, ты себя духу обещала. И тело, и душу.

— Но… — Малка замялась, не зная, что ответить. — Но где он? И что это за место?

Сола подошла к краю и потрогала стену.

Стена была не каменной. Материал напоминал то, чем они укрывались, и то, по чему ходили, только натянутый плотнее. Квадратный мягкий пол, будто наполненный воздухом, сходящиеся наверху стены, ни одного видимого шва. Всё цельное, ровное, чужое.

Сола пошла вдоль стен, обнаружила плотно сомкнутую щель и надавила — та разошлась в стороны. Сола раздвинула края руками и высунула голову наружу.

Вокруг было темно. Лишь небольшая полоска света вдалеке, не способная проникнуть глубже, позволяла рассмотреть каменный проём. Похоже, они всё ещё находились в той самой пещере. Только таких удобных лежаков, как этот, Сола никогда нигде не видела.

— Ну? Что там? — нетерпеливо спросила Малка.

Она, накрывшись пледом, тоже просунула голову в щель.

Сола чуть поколебалась, потом сделала шаг в темноту. После тёплого, мягкого пола лежанки стылый шершавый камень под босой ступнёй показался особенно неприятным. Но она не остановилась. Сделала ещё шаг.

Вспыхнуло бледно-голубое полотно, как и в прошлый раз осветив лежащее под ним каменное тело с человеческой головой.

Девушки вздрогнули, но не отступили.

В остальном всё было тихо. Только по полотну, мерцающему в воздухе, побежали какие-то черточки, палочки, кружочки. Сола решилась и подошла ближе.

Рамка полотна резко изменила цвет с бледно-голубого на красный.

Чуть поодаль, у стены, вспыхнули глаза духа, сидящего на полу и прислонившегося спиной к камню.

Система подняла тревогу, выдернув Седьмого из сна.

Он встрепенулся и на автомате включил прожекторы, всматриваясь в пещеру в ожидании угрозы. Яркие лучи высветили голую женскую фигурку, упавшую на колени и склонившую голову к полу. Чуть позади из проёма палатки торчала голова второй девушки, которая тоже почти сразу упала на колени, как и первая.

Седьмой отключил сервисный режим и начал подниматься, одновременно снижая яркость освещения до минимума.

Угрозы не было.

Он отключил тревогу, поднятую датчиками медицинского бокса при нарушении охранного периметра. Подпускать гражданских близко к генералу он не собирался, но и препятствовать их свободному перемещению не имел оснований.

— Пожалуйста, не приближайтесь ближе трёх метров к генералу, — сказал он.

Седьмой понимал, что девушка, скорее всего, снова сделает вид, будто не понимает его, но произнести предупреждение всё равно требовалось. Он подошёл к ней и остановился рядом, размышляя, как поступить дальше.

Девушка быстро затараторила на своём языке. Так быстро, будто боялась, что он не даст ей договорить.

— Я не понимаю вас, — ответил Седьмой. — Не могли бы вы перейти на общеимперский?

Ответом стало только нервное сопение.

«Носитель, данные с нанороботов, считанные медицинским боксом, фиксируют повышение уровня кортизола у обеих аллурианок».

Седьмой мысленно запросил пояснение.

«Кортизол — гормон, вырабатываемый организмом. Его резкое повышение свидетельствует о том, что изучаемый объект испытывает страх. Носитель, девушки боятся».

«Кого?» — вырвалось у Седьмого.

Он решил, что упустил какую-то угрозу, и уже собирался снова просканировать пещеру.

«Нас», — ответила система. — «Уровень кортизола подскочил в момент, когда они увидели нас. Вероятно, внешний вид ПЕХа их пугает».

Седьмой замер.

«Но почему?»

Он действительно не понимал, как можно напугать аллурианца пехотным бронекомплексом. Тем более когда внутри находится пешка — существо, просто неспособное причинить вред создателям. Седьмой был первым исключением, получившим право на нелетальное сопротивление, и то лишь временно, в условиях чрезвычайных обстоятельств.

«Могу лишь предположить, что они этого не знают», — вывела система. — «Планета имеет отсталое от общеимперского развитие. Аллурианцы, населяющие её, не имеют технологий либо по неизвестной причине скрывают их. Налицо регресс науки, знаний и производственных возможностей. Жители откатились до древних технологий ручного труда. Судя по возрасту встреченных представителей местного населения, время, прошедшее после регресса, превышает три поколения. Данных о планетах, полностью подходящих под описание, у меня нет. Возможно, мы оказались на одной из затерянных планет первого рывка колонизации, что объясняет регресс и утрату технологий в случае разразившейся на планете катастрофы».

«Так что делать?»

Вопрос возник сам. Если планета не входит в состав Империи, значит, их здесь никто не будет искать? Не будет эвакуации? Не будет связи? Генерал останется без полноценной медицинской помощи, а сам Седьмой — без приказов?

«Рекомендация: найти место крушения штурмового бота. Использовать гипермаяк для передачи сигнала бедствия и пространственных координат. Маяк находится в аварийной защищённой капсуле возле места пилота».

Седьмой вспомнил сержанта Унт Сер.

Система, уловив направление мыслей, вывела новую строку.

«Попытка связи с сержантом Унт Сер, а также с боевыми единицами — пешками один, два, три, четыре, пять, шесть и девять — провалена. Возможная причина: смерть в результате крушения. Все попытки связи и сканирования частот не выявили активности».

Седьмой ничего не ответил.

Сола стояла на коленях перед духом.

— Благодарю тебя, дух, что обогрел, от непогоды укрыл и сгинуть не дал, — сказала она, не поднимая головы. — Готова служить тебе. Прими мою жизнь в услужение. Прошу лишь: позволь Малке и её матери вернуться в род. Помоги им в дороге не сгинуть.

Она замерла.

После тёплого и светлого лежбища, созданного духом, холод камня снова пронизывал тело. Но Сола не смела поднять головы, ожидая реакции, лишь изредка косила взглядом. Дух подошёл к ней, что-то пропел на своём языке, а потом вдруг замер.

Его взгляд заледенел.

В свете ярких глаз, расположенных не на голове, а ближе к плечам огромного тела, лицо духа стало отрешённым. Губы шевелились едва заметно, и Сола с трудом могла расслышать тихие слова. Он разговаривал с кем-то. С кем-то невидимым.

От этого становилось страшнее.

Кто знает, сколько сейчас в пещере духов? Может, они стоят рядом, рассматривают её со всех сторон, спорят, брать ли плату, отпускать ли Малку, гневаться ли за дерзость.

И вдруг тишину разорвал громкий урчащий звук, будто в животе у Солы кто-то перекатил камни.

Она скрипнула зубами, чувствуя, как лицо и уши начинают гореть от стыда.

Дух встрепенулся. Снова посмотрел на неё — теперь уже удивлённо. Потом обернулся, завертелся, встал и пошёл туда, где в свете его горящих глаз Сола смогла разглядеть их с Малкой вещи. Он стоял над ними, осматривал, явно что-то искал.

Потом свет погас, погрузив пещеру во мрак, а тишину нарушили странные гудящие, щёлкающие и чавкающие звуки.

Сола так и осталась на коленях, не дождавшись ответа, и решила, что дух, скрывшись в темноте, всё-таки дал ей понять своё решение.

Отказал?

Или нет?

Она никак не могла понять, чего хочет это могучее существо. С одной стороны, в человеческом облике он выглядел очень молодым, наверное даже моложе её, и если бы Сола сама не видела, как он оборачивается камнем, как уходит от стрел, как расправляется с шурахами и хозяином леса, то, может, и поверила бы, что перед ней обычный парень.