Синусит.

Отит.

Ангина.

Пневмония.

Сепсис.

Воспаление лёгких.

Полиорганная недостаточность.

Септический шок.

Смерть.

Напротив каждого пункта стояли проценты вероятности, и эти проценты были совсем не нулевыми. Первые четыре строки система подсветила как практически неизбежные без вмешательства. Внизу горела рекомендация: срочно обратиться в медицинские службы для купирования болезни и недопущения осложнений.

Прогноз был печальным для обеих.

Седьмой несколько мгновений смотрел на список. Потом мысленно обратился к системе:

«Есть ли возможность помочь гражданским нашими силами, в полевых условиях?»

Ответ последовал сразу.

«Рекомендация: использовать инъектор».

На медицинском боксе подсветилось нужное отделение.

«Сделать инъекцию витаминного комплекса. Использовать капсулу с медицинскими нанороботами для купирования инфекций и восстановления организмов. Обеспечить больным на время лечения тёплое питьё и постельный режим. Время купирования простудных заболеваний при использовании нанороботов — не более двадцати четырёх часов. Время до полного излечения выявленных хронических нарушений — от тридцати до сорока дней при условии правильного питания и регулярного витаминного комплекса».

Следом появилась отдельная строка, выделенная жёлтым.

«Внимание. Для продолжения лечения генерала Квир Сан требуются медицинские нанороботы в количестве десяти капсул. Всего капсул в составе медицинского бокса осталось четырнадцать. Для лечения гражданских рекомендовано использовать одну капсулу, разделив дозировку нанороботов на две инъекции».

Седьмой помедлил.

Десять капсул для генерала. Четырнадцать всего. Одна — для двух гражданских. Запас оставался, но не настолько большой, чтобы относиться к нему легкомысленно. Однако прогноз системы был однозначен. Без лечения обе могли получить тяжёлые осложнения. А устав требовал оказывать помощь гражданским, если это не ставило под угрозу выполнение приоритетной задачи.

Одна капсула не ставила.

«Рекомендация: для ускорения излечения и улучшения показателей работы нанороботов погрузить гражданских в медикаментозный сон. Для обустройства условий содержания на время лечения рекомендуется развернуть модуль экстренной полевой помощи МЭПП-5».

Седьмой вспомнил обломок бота, который осматривал, собирая всё необходимое. В одной из аварийных ячеек он видел такой модуль.

МЭПП-5 разворачивался во временное жильё из палатки, надувного матраса, термоодеял, автономного освещения и блока подогрева смеси для выживших гражданских. Он входил в обязательную комплектацию штурмового бота, хотя на практике применялся почти никогда. Там, где проходили рархи, спасать, как правило, было уже некого.

Седьмой потянулся к медицинскому боксу. Тот по команде системы открыл отделение, где лежал инъектор.

Инъектор был похож на овальный булыжник размером с ладонь — форма, удобная для работы в ПЕХе, когда пальцы защищены бронёй и тонкие медицинские инструменты становятся бесполезными. На одном конце имелась стрелка, указывающая направление иглы, на другом — отверстие для капсулы.

Седьмой вставил капсулу с синтетическим транквилизатором быстрого действия. Данные сканирования автоматически подтянули дозировки для каждой из аллурианок. Над головами девушек система вывела цифры: один и два, обозначив очередность.

Он подошёл к старшей.

Та не сопротивлялась. Сидела на коленях, опустив голову, и вся дрожала. Седьмой приложил инъектор к её шее. Устройство коротко щёлкнуло, сделав укол. Девушка вскрикнула негромко, скорее от неожиданности. Он придержал её, чтобы она не ударилась головой, когда тело обмякло, и аккуратно уложил на камень.

Потом повторил процедуру со второй.

Младшая всхлипнула, зажмурилась, но тоже не отпрянула. Через несколько секунд её взгляд поплыл, и она осела рядом со старшей.

Девушки лежали на голом камне. Пока ничем другим Седьмой помочь им не мог. Он сменил капсулы, сделал каждой инъекцию витаминного комплекса, затем ввёл нанороботов, разделив дозировку так, как рассчитала система. Медицинский бокс взял лечение под удалённый контроль.

Теперь нужно было лишь обеспечить их нахождение рядом с боксом на время работы нанороботов, тепло, покой и питание.

Седьмой подошёл к своему ПЕХу и забрался внутрь.

Предстояла прогулка за МЭПП-5.

Он видел, как обломок корпуса штурмового бота сорвался с горы и упал куда-то в лес. Примерное место падения система зафиксировала, поэтому Седьмой не переживал, что не найдёт. Гораздо важнее было, чтобы сам модуль не пострадал при падении. За безопасность генерала в ближайшие часы можно было не тревожиться: аллурианки будут спать. Других угроз система не выявила. В такую погоду звери в пещеру не сунутся, рархи себя никак не проявили, а местные аллурианцы, если и знали о пещере, наверняка обходили её стороной из-за бывшего хозяина.

Седьмой покинул пещеру и зашагал по указателю системы.

Расчёт оказался почти верным. Отклониться пришлось совсем немного. В лесу, там, где упал обломок штурмового бота и сошедший вместе с ним обвал, образовалась широкая просека из поломанных деревьев. Стволы лежали, вывороченные с корнями, земля была вспахана камнями и металлопластиком, ветви висели клочьями, а вода собиралась в глубоких следах, оставленных обломком.

К моменту, когда Седьмой нашёл нужную аварийную ячейку, наступило утро.

Ураган закончился. Дождь, правда, продолжал идти почти до вечера, но уже не стеной, а с перерывами, то усиливаясь, то стихая. К вечеру Седьмой вернулся в пещеру, волоча с собой модуль.

МЭПП-5 развернулся быстро. Палатка раскрылась серым, почти бесшовным куполом, надувной матрас поднялся над камнем, термоодеяла расправились, автономный свет включился мягким бледным пятном под потолком. Седьмой перенёс туда девушек, предварительно сняв с них всю мокрую одежду. Уложил на матрас, укрыл термоодеялами и ещё раз проверил показатели.

Сканер показал, что обе идут на поправку.

К третьим суткам без сна голова у Седьмого немного кружилась. Нейростимуляторы ещё держали организм в рабочем состоянии, но накопленная усталость никуда не исчезла. Он сел у стены, включил сервисный режим ПЕХа, выставил охранный периметр медицинского бокса, назначил системе режим тревоги и провалился в сон.

Система осталась на страже.

Сола потянулась.

Каждая мышца отозвалась на движение после долгого сна, но боль была не злой, не режущей, а тягучей, почти приятной. Она застонала сквозь сомкнутые губы, не сразу понимая, где находится. Никогда в жизни ей не было так приятно просыпаться. Было тепло. Голова лежала на чём-то мягком. Тело будто парило в пустоте, стало невесомым. Ни кочка, ни камень не впивались в рёбра. Ничего не ломило. Не тянуло. Не жгло.

Потом она вспомнила.

— А-а-а!

Сола вскочила, резко распахнула глаза и уставилась на серые странные стены вокруг.

Помещение, в котором она оказалась, не походило ни на землянку, ни на шалаш, ни на пещеру. Под потолком, чуть выше её роста, бледным пятном горело что-то круглое. Это был не живой огонь и не свет солнца. Нечто, напоминающее глаз духа гор, только сиявшее слабее, ровнее, без жара. В этом рассеянном свете можно было всё разглядеть, но не более.

Рядом сопела Малка, укрытая таким же странным пледом. Сола осторожно подняла край своего покрывала, поднесла к глазам, потрогала пальцами, понюхала и даже попробовала на язык. Плед оказался безвкусным. Совсем. Никакого ощущения. Даже когда жуёшь дерево, и то чувствуешь вкус. А Сола за свою жизнь пробовала, наверное, всё, что можно было сунуть в рот, потому что когда живот слипается от голода, будешь и траву жевать, и кору грызть.

Ещё она была голой, как и Малка, лежавшая рядом, обняв подушку, — из-под одеяла выглядывала её небольшая девичья грудь.

— Эй, — тихонько сказала Сола и пнула её ногой.

Малка недовольно завозилась.